Зимний вечер.

За окном стоял холодный зимний вечер. Парень, укутавшись в махровый плед, не отводил глаз от своего телефона. Каждый вечер они с Чуей созванивались, ибо поговорить в живую возможности у них не было. А сейчас.а что сейчас? Прошло уже три часа с того момента, как они должны были созвониться, но.тот не выходил на связь. Телефон был выключен, от чего звонок и вовсе ему не шел. Дазай, девятнадцати летний парень, очень хорошо знал ситуацию в его семье и прекрасно осознавал масштабы проблемы. Но какая-то часть души все же надеялась, что все его отрицательные догадки были не верны, а его рыжик просто заснул или же забыл зарядить свой телефон. Этой ночью шатен не сомкнул глаза. Тревога, что так сильно терзала его душу, никак не проходила. Его любимый человек не выходил на связь, в связи с чем в голову лезли мысли все хуже и хуже. За окном тарабанил дождь, время от времени слышался гром. В квартире была полная тишина, когда в дверь постучали. Нет, это был не стук. Легкое прикасание к двери, словно маленького ребенка. После первого раза Осаму не среагировал, но от чего-то перестал дышать. От второго подобного звука он подскочил так, словно его кто-то ужалил. Что-то внутри подсказывало, что ему нужно открыть двери. Словно.словно там было то, от чего зависит сама его жизнь. За дверью, в темном подъезде, стоял юноша маленького роста, что еле держался на ногах. С его волос и одежды стекали капли воды, где ни где, на легкой домашней кофте, виднелись алые следы, а лицо украшали до жути страшные ссадины. Глаза рыжего были опустошенными и едва опухшими. Вот же черт, это было одно из худших событий, которые строил в голове Дазай. Тот, к слову, практически сразу завел парня в квартиру и там же закутал в свои объятия. Первые секунды — легонько, бережно. Но когда тот прижался к нему, сжав руками кофту на спине, шатен прижал его настолько близко к себе, насколько это возможно. Рыжеволосый парень, которого в буквальном смысле всего трясло, пытался согреться, зарываясь еще глубже в объятия, которые ему были сейчас очень необходимы. — Я сбежал, — Через какое-то время послышался очень хрипкий и тихий голос. Чуе должно было исполниться восемнадцать через пару месяцев. После этого, как обещал Осаму, они бы подали на его отца в суд и парень смог бы жить отдельно, но., — Я не выдержал. Не смог., — Захлебываясь в своих же слезах объяснял Накахара, пока его возлюбленный бережно гладил рыжие волосы и придерживали за спину, — Извини. — Чшш, Чуя, — Ответил Дазай, не отстраняясь. Его голос звучал тихо. И почему-то именно в этот момент рыжий почувствовал себя в настоящей безопасности, — Все хорошо, слышишь меня? — Получив в ответ краткое «угу», сердце все так же билось где-то в пятках, — Он опять был пьян? — Да, он., — Пытался собраться с мыслями парень, — Пришел домой слишком рано.сказал, что видел мать.они поругались, как я понял.а потом., — Чуя говорил перерывчато, немного задыхаясь. Ему определенно было не очень хорошо. — Малыш, — Тут же окликнул его Дазай, — Я тут, — Он говорил мягко, без какого либо намека на агрессию, хоть в душе и была буря эмоций, — Ты сейчас со мной и у тебя все будет хорошо, — Продолжал он, — Я помогу тебе обработать раны, а после мы пойдем спать, — Успокаивал Осаму, — Вместе. И больше никто не тронет тебя без согласия, — Объяснял шатен, все так же прижимая к себе мокрого юношу, — Ты можешь мне верить, слышишь? — Да, — Так же углушенно отвечал рыжеволосый, более менее успокаивая дрожь, что отдавалась по всему. Следующие десять минут Дазай заставил партнера откисать в теплой ванне, при этом находясь рядом. Интересный факт, у Осаму дома была всего одна игрушка — резиновая уточка. И это, пожалуй, единственная вещь, к которой сейчас было прикуто все внимание Чуи. Он любил ее, словно маленький ребенок. А шатен был и вовсе тому не против. — Спать хочешь? — Наблюдая за зевающим парнем спрашивал Осаму, параллельно суша длинные рыжие патлы. — Угу, — Клевая носом отвечал Накахара, практически засыпая между ног своего возлюбленного, пока его мокрые и без того непослушные волосы приводили в порядок. — Потерпи еще немного, милый, — Обратился Осаму, практически заканчивая нужные процедуры, — Нанесем мазь на твое личико и пойдем в кровать. Кажется, никого из них не волновало, что солнце уже начало подниматься на небо. У обоих была бессонная ночь, обоим нужно поспать. А планы и учеба подождут до того момента, пока ребята не отойдут от этой ночи. Обработка ран не заняла сильно много времени, но при этом была самой утомительной из всех сегодняшних процедур. — Больно, — Практически шипел Чуя, когда холодные руки Дазая дотронулись к его синей коже в районе правого ребра. — Знаю, сладкий, знаю, — Отвечал тот, пытаясь параллельно дуть на больное место, пока наносил нужное количество мази, — Осталось совсем немного, потерпи, прошу. Спустя двадцать минут оба уже находились в кровати. И трудно было не пошутить, что они стоят друг друга. Дазай, чертов модник, постоянно тягает на себе бинты. И пока никто не знает их настоящей причины. И Чуя, которого Осаму обмотал теми же бинтами, дабы мазь начала согревать травмированные места. Сейчас, лежа в обнимку лицом к лицу, Накахара чувствовал себя в безопасности. Странно будет говорить, что он в полном порядке, ведь это далеко не так, но.его внутренняя буря спокойна, у него слипаются глаза и он не боится заснуть на чьих-то руках. — Я люблю тебя, — Проговаривает рыжий под конец, практически окунаясь в сон, что так и манит его своей сладостью и интересом. — Я тоже люблю тебя, Чуя, — Отвечает Дазай, целуя макушку своего возлюбленного, засыпая следом. Он сделает все, только бы этот малыш был по настоящему счастлив.