Терпение

Хёнджину немного неловко. Он так давно этого ждал, но сейчас ощущает себя таким уязвимым, забравшись на кровать с ногами и глядя на стоящего перед ним Минхо. В груди нарастает волнение и лёгкий страх, граничащий с постыдным предвкушением. Он так много об этом фантазировал, но реальность сильно отличается от его фантазий. — Чанни-хён опаздывает? — зачем-то спрашивает Хёнджин и закусывает губу, осознавая глупость своего вопроса. Минхо одаривает его совершенно равнодушным взглядом, от которого становится немного не по себе. Хёнджин ожидал совсем другого, явно не такого пренебрежения к себе. — Так не терпится быть оттраханным? — усмехается Минхо. Хёнджин опускает глаза и одними губами шепчет себе под нос: «придурок», но не осмеливается произнести. Он знает, что Минхо с ним холоден специально, но всё равно такое обращение его задевает и заставляет хотеть доказать, что он чего-то да стоит. Наверное, Минхо это забавляет и то, как Хёнджин сам к нему льнёт, тешит его и без того раздутое самолюбие. Наконец, когда терпение Хёнджина уже на исходе, раздаётся пиликание замка и появляется Чан. Он одаривает Хёнджина своим ласковым взглядом, но сперва подходит к Минхо. — Простите за опоздание, — слишком вежливо произносит он и кланяется перед Минхо как перед начальником. Тот в ответ закатывает глаза и толкает Чана на кровать к Хёнджину. А сам снова отходит к стене, изучающе разглядывая их. — Можно мне в душ? — спрашивает Чан с глупой улыбкой. — Нет, — категорически заявляет Минхо, глядя почему-то при этом на Хёнджина. — Тут кое-кто у нас очень нетерпеливый и весь извёлся в ожидании любимого хёна. Хёнджин ощущает, как пылают щёки и кончики ушей — он ненавидит Минхо всем сердцем, но ничего не может ему противопоставить. — Не смущай Хёнджинни, — смеётся Чан рядом и гладит его по волосам. — Ах, ну если ты так его любишь, то трахни, — заявляет Минхо, Хёнджин вскидывает голову, чтобы посмотреть и понять, что Минхо задумал — в его взгляде плещутся адские огоньки. — Для меня, — добавляет он тише и твёрже, но смотрит только на Хёнджина. Тот сглатывает и теряется — это явно не то, что он представлял в своих фантазиях. Но отчего-то всё тело пробирает жарким покалывающим возбуждением, а во рту пересыхает. Он замирает, не понимая до конца, чего от него ждут. Зато, вероятно, понимает Чан, который утыкается носом ему в плечо и мягко целует. — Раздень его, — командует Минхо так, будто знает наверняка, что Чан будет слушаться. И Чан подчиняется, словно ему нравится быть во власти Минхо и играть по его правилам, даже не понимая до конца его дьявольских планов. Хёнджин мог бы себя обманывать, но ему тоже нравится всё это: нравится когда над ним доминируют, когда сильные руки крепко сжимают запястья, когда на него смотрят вот так, как сейчас смотрит Минхо, когда его берут без лишних церемоний. Чан помогает ему раздеться, и когда он стаскивает с Хёнджина бельё, тот с ужасом понимает, что его член уже стоит. Минхо, конечно же, не может упустить это из виду. — Хён, посмотри, ты ещё ничего не сделал, а он так возбуждён, — насмешливо произносит Минхо, и Хёнджин одаривает его злым взглядом, как он надеется. — Он очень старается для нас, правда, Хёнджинни? — шепчет Чан, снова затаскивая Хёнджина на кровать. Он ласково гладит его спину кончиками пальцев, едва задевая ногтями, отчего вдоль позвоночника пробегают мурашки. Хёнджин инстинктивно откидывает голову назад ему на плечо и подставляется под поцелуи, глядя на Минхо из-под опущенных ресниц. Интересно, насколько хватит его терпения при виде такого Хёнджина, а он уверен, что выглядит сейчас совершенно по-блядски. Чан гладит его грудь, задевая пальцами соски, и Хёнджин не сдерживает первый стон. Он поворачивает голову, тянется к губам Чана — тот всё понимает и целует, сразу мокро и глубоко, сплетая их языки. Хёнджину так хорошо, что он забывает обо всём. — Я просил его трахнуть, а не сосаться, — обманчиво ласковый голос Минхо заставляет Хёнджина вернуться к реальности. — Минхо-я, ты сегодня слишком капризный, может, хочешь, чтобы я трахнул тебя? — усмехается Чан, на что получает эту пугающую улыбку. — Хён, а не думаешь ли ты, что мне хватит сил выебать вас обоих? — ещё слаще произносит Минхо. — Такая себе угроза, — фыркает Чан, и внезапно толкает Хёнджина вперёд. Он чуть не падает на грудь, едва успевая подставить руки. Чан с ним больше не церемонится, не нежничает, и этот контраст действует как холодный душ, заставляя тело Хёнджина напрячься от неожиданной угрозы. Его накрывает страх и волнение, хоть он и знает, что ни один из них не причинит ему настоящего вреда. Но когда пальцы Чана проскальзывают внутрь без всяких прелюдий, он инстинктивно сжимается и выдыхает сквозь зубы. — Успокойся, это просто пальцы, — произносит тот. — Ты хорошо себя подготовил? Хёнджин отчаянно кивает, не в силах произнести и слова. — Так хочешь быть оттраханным, что даже слова все позабыл? — произносит Минхо, неожиданно оказываясь возле Хёнджина и ласково гладя его по щеке. Он приподнимается на руках, подставляя задницу Чану, когда тот уже во всю начинает трахать его пальцам. — Хватит прелюдий, хён, давай уже. — И кто еще из вас более нетерпеливый, — произносит Чан таким низким голосом, что сразу становится понятно, насколько он возбуждён. Минхо не обращает на него внимание, всё оно сейчас сосредоточено на Хёнджине. Он прихватывает его подбородок и удерживает, заставляя смотреть себе в лицо. Хёнджин готов поспорить на что угодно — Минхо больше всего на свете в эти секунды хочет его. Даже в его глазах читается это желание на грани безумия. Когда Чан толкается сзади сразу до упора, Хёнджин несдержанно стонет, не отводя взгляда от Минхо. Даже если бы он хотел, всё равно бы не смог — его глаза примагничивают к себе, заставляют Хёнджина тонуть в ощущении удовольствия на грани стыда. Он чувствует себя беззащитным и уязвимым, как никогда в жизни, но именно эта уязвимость и желание повиноваться чужой воле сводит его с ума, заставляя желать большего. Чан толкается грубо и резко, сразу набирая бешеный темп. Колени Хёнджина разъезжаются, вдоль позвоночника пробегает струйка пота, лицо Минхо перед ним теряет очертание и расплывается. Удовольствие горячей лавой растекается по телу — Хёнджину так хорошо. Он готов кончить вот так, даже не притрагиваясь к себе. Но неожиданно Минхо убирает свою руку. Хёнджин промаргивается, из груди вырывается громкий стон. — Такой послушный и нуждающийся — идеальный, — шепчет Минхо, стирая слезы с лица Хёнджина. — Хочу трахнуть твой рот с этими блядскими губами. Хёнджина снова пробирает мурашками, Чан немного замедляется, позволяя ему прийти в себя, пока Минхо возится с молнией. Он достаёт свой уже сочащийся член и ведёт по губам Хёнджина, пачкая их смазкой. Тот послушно открывает рот с глухим стоном, и Минхо толкается внутрь. — Порочный и бесстыдный, — шепчет Минхо, явно наслаждаясь этим зрелищем. — Нравится, когда тебя трахают в два члена? Хёнджин не может ничего ответить, ему остается давиться членом и стонами, но Минхо, конечно же, всё про него знает. Знает, как сильно ему это нравится, как ему стыдно и одновременно хорошо от таких слов. От того, как они оба используют его рот и задницу, как им хочется, почти синхронно насаживая и толкаясь в него. Минхо стонет совершенно несдержанно, запуская пальцы в волосы Хёнджина и тянет его на себя, не давая отстраниться. Чан крепко сжимает бока, толкаясь сзади, и бесконечно повторяет его имя. Хёнджин теряется в ощущениях, балансируя на краю пропасти наслаждения, понемногу теряя связь с реальностью. Ему нужно совсем немного, чтобы шагнуть за край. Он стонет, пропуская член глубоко в горло. Вязкая сперма заполняет рот, и он давится, Минхо вынимает член и ослабляет хватку в волосах. Сперма стекает по подбородку. — Пожалуйста, — умоляет Хёнджин, мечтая только о том, чтобы получить желаемую разрядку. — Кончи для меня, — говорит Минхо и едва заметно кивает Чану. Тот ускоряется, собственные руки больше не держат, и Хёнджин падает лицом в кровать. Ладонь Чана сжимает его член, и Хёнджин кончает с оглушающим криком. Он не понимает, когда кончает Чан. Хёнджин лишь слышит два голоса, повторяющих его имя, ощущает чужие руки, ласкающие его тело и путающиеся в волосах. Он позволяет себе потеряться в этих ощущениях, впитывая их любовь всем своим существом. — Хёнджинни, очнись, — шепчет Чан под боком, поглаживая его плечо. Минхо сидит сбоку и смотрит на них по очереди, наклонив голову и часто моргая. Его взгляд больше не холодный и даже не равнодушный. — Всё в порядке? — интересуется он, мягко шлёпая Хёнджина по заднице, в ответ тот кивает и утыкается носом в подушку — ему всё ещё немного стыдно. Чан сбоку хихикает, а Минхо фыркает. Начинается возня, Чан как обычно заставляет Минхо полежать с ними хоть немного, и тот как обычно сопротивляется. Но Хёнджин знает, что это недолго. Он с любопытством смотрит на них, валяющихся в объятиях друг друга всё ещё в одежде. — Отпусти ты уже, жарко и тесно, обнимайтесь без меня, — бормочет Минхо, но уже даже не вырывается, застревая в объятиях крепких чановых рук. Хёнджин знает сам, что из них нет смысла даже пытаться вырваться, Минхо и не пытается. Вместо этого он тянется к Чану и накрывает его губы своими — они целуются неспешно, глубоко, и Хёнджин, даже просто глядя на этот поцелуй, чувствует какой-то странный трепет внутри. — А я? — спрашивает он, подползая ближе. — Тебе всё мало? — усмехается Минхо. — Какой же ты ненасытный, Хёнджинни! Хёнджин не успевает обидеться, потому что получает поцелуй Минхо. И медленно тает в его нежности и сладких объятиях Чана.