Надо беречь

- Береги! Игорь поднял руку в ответ, и Федор Иванович пошел в сторону дома. Не успел вчера даже позвонить, но Ленка же понимает, что у них за праздник. Праздник-то праздник, а по шее он, скорее всего, получит. Надо было хотя бы предупредить, что с ребятами посидит. Да и Игорь к ним давно не забегал, а вчера - годовщина, это святое, надо было его Юльке оставить, но надо будет их все-таки в гости привести, посидеть вчетвером. На улице уже появились редкие прохожие, но было все равно рано, магазины не скоро откроются. Пара бегунов с собаками, дворники, настороженные кошки. Ночная жизнь заканчивается, дневная еще не развернулась. Прокопенко свернул в родные дворы и пошел к дому, издали вглядываясь, есть ли в их окнах свет. Даже если и был, утром он уже не нужен, но Федор Иванович надеялся, что жена не стала его дожидаться и легла спать, а не сидела на кухне полночи. Лена к его рабочим вечерам привыкла, хотя и ворчала по-прежнему. Имела право, конечно. У подъезда кто-то разбил бутылку, ступеньки были мокрыми. Культурно отпраздновали граждане, как умели. Домофон запиликал, и он стал подниматься по лестнице. Не так у них высоко, чтоб на лифте кататься, хотя после веселой ночи в баре и хотелось. Генерал-полковник с максимальной осторожностью повернул в замке ключ, переступил в мягкие тапочки и запер за собой дверь. Света в квартире не было. Хотелось упасть и подольше не вставать. Но через несколько часов он должен быть в участке, поэтому надо было себя срочно реанимировать. Игорь пусть отсыпается, все равно на службу прискачет, а ему не впервой, и не с таким справлялись. Федор Иванович поставил греться чайник, достал несколько пакетиков кофе и высыпал в одну кружку. На работе еще добавит. Он вышел из кухни и хотел пойти в ванную, чтобы сунуть голову под холод и взбодриться, но любопытство взяло верх. Он на цыпочках прошел по коридору и через гостиную к двери спальни. Медленно повернул ручку и заглянул. Лена спала. На тумбочке, правда, лежал телефон, значит, волновалась - обычно он оставался в гостиной или на трельяже в коридоре. Рядом стояла кружка, наверное, пила чай. Хотя для Лены, у которой всегда и во всем - идеальный порядок, чай в спальне - тоже странно. Федору Ивановичу стало неловко. Он тихонько прошел в комнату и взял кружку, чтобы отнести ее на кухню. Только он хотел так тихо выйти из комнаты, как услышал хриплый, но твердый голос: - Что крадешься, как тать в ночи, Прокопенко? Лена, не открывая глаз, повернулась к нему и слегка потянулась. Федор Иванович опустился у кровати на колено, опираясь на тумбочку. - Прости, Лен, с парнями после работы отмечали, - он говорил почти шепотом. - ну и потом Игоря проводил. Лена открыла глаза и сонно улыбнулась. - Знаю я, как вы друг друга провожали, - она повернула к нему голову. - Ты ж даже не понимаешь, я каждый вечер должна думать, у тебя вызов, праздник или меня на опознание скоро вызовут. - Ле-ен, - Федор Иванович взял руку жены и поцеловал, щекоча усами. - Все понимаю. Все знаю. Сам не знаю, как умудрился не позвонить. День вчера был суматошный, ты сама, поди, новости слышала, а сегодня еще хуже. Елена Львовна вздохнула и кивнула. - Ты спать ляжешь? Сколько времени уже? - она потянулась к телефону, но Федор Иванович остановил. - Не успею уже. Пойду кофе сварганю. Спи, не обращай внимания, я тихо, - он еще раз сжал ладонь жены и поднялся. Аккуратно прикрыв дверь спальни, Федор Иванович снова пошел на кухню. Сполоснул в раковине кружку. Лена всегда из нее пьет. Советская еще, с позолотой по краю, с тонкими розовыми не то васильками, не то ландышами. Покупали когда-то чайный сервиз такой, там и чашечки были такие же с блюдцами, и вторая кружка, но она то ли разбилась, то ли затерялась. Дешевая, в сущности, вещь, но тогда денег особо не водилось, а выбирала, кажется, Лена, она всегда за красоту отвечала. Как-то ей запали в душу эти цветочки. Он поставил посуду из раковины в шкафчик и сел за стол. Размешал в кипятке кофе, отпил сразу, не остужая, чтоб быстрее проснуться, и пошел в ванную, скинув по пути плащ. Сейчас голову на пару минут под холодный душ, и снова человеком себя почувствует… Когда он вернулся на кухню, на плите уже что-то шкворчало, на столе стояла турка с нормально сваренным кофе, а Лена в халате, еще сонная, как раз смяла пакетики из-под растворимого три в одном, который он заварил до этого, чтобы их выбросить. - Поешь хоть нормально, куда ты такой пойдешь, - строго сказала она, отряхнула руки и села за стол. Прокопенко улыбнулся, сел на табуретку и налил кофе из турки в чистую кружку. Лена тем временем взяла с подоконника заколку и закрутила волосы, собирая. - Лен, погоди, - она остановилась и посмотрела на мужа. - Дай руку. Елена Львовна непонимающе посмотрела на мужа, отложила заколку и опустила руки на стол. Федор Иванович отодвинул посуду и накрыл ее ладони своими. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он кивнул на окно за ее спиной: - Смотри, смотри! - она повернула голову, и Федор Иванович улыбнулся шире, радуясь тому, как красиво она сидит на фоне рассветного неба, как мягко ее волосы рассыпаются по плечам, как чудесно выглядит гордый профиль. А через секунду - довольно подозрительное лицо: - На что смотреть-то? - Лена заметила его взгляд и тут же повернулась обратно к нему, облокачиваясь на стол. - Так… - Какая ты у меня все-таки красавица, - Прокопенко наклонился и осторожно прижался щекой к ее ладони, по-прежнему держа за руки. Елена Львовна улыбнулась и нежно погладила его по щеке. - Вот сначала подлизывается, потом опять не жди его двое суток, да? - она высвободила руки и встала из-за стола, попутно взлохматив волосы на мужниной голове. Отвернулась и подошла к плите. - Жди меня, и я вернусь, - протянул шутливо Федор Иванович, наблюдая, как перед ним возникает кружевная салфетка, тарелка с яичницей и миска с кусочками хлеба. - Салат достать? - Лена взялась за ручку холодильника. - Да не надо, я перехвачу что-нибудь еще, если вдруг. - Что ты там перехватишь в вашей столовке, - он помотал головой и она закрыла дверцу, - Ладно, вольному воля. А то смотри, свежий, с курицей, вечером делала. Она подвинула к нему миску с хлебом, глядя, как он принялся за еду, и вышла в прихожую. Федор Иванович наклонился и посмотрел из-за двери, как жена подошла к трельяжу, нашла на тумбе расческу. Он любил смотреть, как Лена прихорашивается. Просто спустя столько лет совместной жизни было легко разглядеть знакомые черты за любым макияжем, а вот уютный домашний вид не переставал радовать глаз. Просыпаешься утром (если с работы пришел, как человек, а не под утро) и видишь немного сонное лицо, совсем расслабленные плечи. Волосы распущенные. Солидно, конечно, выглядит, когда Лена их собирает в строгий пучок даже дома, она вообще в любой обстановке выглядит, как королева. Дубин вон с бумагами как-то приходил - глаза поднять боялся… Он вернулся к завтраку, и как раз в этот момент снова услышал тихие от мягких тапочек шаги. Лена прошла мимо него, проведя ладонью по плечу, и села напротив. - Что у вас сегодня на повестке дня? - она откинулась на стуле, потирая запястья, втирая крем. - Что ты даже поспать не можешь? Федор Иванович вытер салфеткой губы. - Да приезжает начальство нас реформировать, замминистра МВД, - он подвинул к себе кружку с кофе. - Ты наверняка по телевизору видела. Будет всех лоботрясов выявлять и по всей строгости гнать. А работать Пушкин будет. Елена Львовна покивала. - Тебе много мороки с этим или так, потрясут и отстанут? - Да как бы не так, - Прокопенко досадливо поморщился, - там, понимаешь, творческий подход. Надо не оперативников на переаттестации гонять, а заменить патруль в городе на автоматизированный. Дронов закупить, - он задумчиво вздохнул. - Чтоб сразу и работало, и дисциплину не нарушало. Не знаю, на сколько это, дело небыстрое, такая реформа еще пару лет минимум через правительство должна ползти, но кто его знает, что она на месте предъявит. Да не думай об этом. Разберемся. Лена снова кивнула и поднялась, чтобы убрать со стола. - Что там Игорь? - она составила тарелки в раковину и переложила в хлебницу оставшийся хлеб. - Вы же вместе вчера отмечали? Федор Иваныч поднял брови, отпивая кофе. - Пусть сегодня отоспится, ему это понадобится, - он услышал, как Лена усмехнулась. - Да уж, представляю. - Ничего, наберётся сил, Юлька его вечером откачает, и снова рванет поднимать показатели. Как раз покажем реформаторам, что у нас в отделе нарушителей дисциплины нет. Лена повернулась к нему, споласкивая тарелку. - Потому что они дома отсыпаются, - она улыбалась. - Скажи, пусть заходит, а то вы-то на работе вечно вместе, а я забуду скоро, как он выглядит. Бессовестные. - Конечно дома, ничего, заслужил, - Федор Иванович легонько ударил ладонью по столу. - Придет, куда денется. Хочу их с Юлей зазвать, правильно? - он оглянулся на Лену, и она закивала. - Вот, хоть прилично стал при ней выглядеть, полюбуемся. - Хороший признак, между прочим, - Лена отвернулась, расставляя посуду в шкафу. - Ей, конечно, из мотоциклетной куртки его вытаскивать не приходилось, чтоб в люди вывести, но все равно работы хватит. Федор Иванович возмущенно поднял брови. - Да это стиль был! Ты что! - Лена повернулась и кинула на него насмешливый взгляд. - Да я с мотоциклом самый был… В любой компании… Он смущенно притих, когда жена села напротив, со строгим видом складывая полотенце. - Прокопенко, давай просто дружно порадуемся, что я сейчас пойду в зал, - она предупреждающе посмотрела на него и Федор Иванович с улыбкой поднял ладони. - поглажу тебе нормальную рубашку и пойдешь ты со своими ребятками отстреливаться от МВД. Угу? - Святая женщина! - Елена Львовна засмеялась и, махнув рукой, вышла из кухни. Прокопенко облокотился на стол, опрокинул в себя последний глоток кофе и посмотрел в окно. Спальный район, неповторимая романтика. Почти дневной свет, кто-то уже должен бежать на работу. Стали слышны детские голоса со двора. За стенкой тихонько зашипел утюг, щелкнули дверцы шкафа. Приятно побыть хоть немного дома. Он вышел в коридор и направился в комнату. Лена стояла у гладильной доски. Федор Иванович прошел и опустился на диван, взял с подлокотника журнал и пролистал до страницы с кроссвордами. Он лениво водил дужкой очков по странице, перебирая мысленно буквы, шуршал утюг, Лена аккуратно перекладывала ткань. - Ну вот, чтоб хоть в свежем идти, - она подняла рубашку, сняла вешалку с дверцы шкафа и расправила на ней плечи. - На ручке оставляю, возьмешь. - Спасибо, - Федор Иванович отложил журнал и проследил, как жена вышла из комнаты, прикрывая дверь. Он поднялся с дивана и не спеша переоделся. Рубашка пахла теплым паром и немного лениными духами. Даже жалко, что через пять минут выветреется. Он достал из шкафа китель, снял с вешалки и пошел к зеркалу. Надел, застегнул, поправил волосы. Повернулся и поднял с тумбочки плащ, чтобы повесить на крючок. Еще раз глянул в зеркало, провел рукой по гребешкам и флакончикам на тумбе. Пойдем, посмотрим, что там за великая реформа.