Спасение Гарри

Лето — это время радости для многих людей. Они встречаются со старыми друзьями, устраивают вечеринки у бассейна и наслаждаются жизнью. Но для Гарри Поттера это время было периодом депрессии и страданий. После девяти месяцев, проведённых в волшебном замке, полном магии, кто бы не чувствовал себя несчастным? Но для Гарри всё было ещё хуже. Лето означало для него расставание с единственным местом, которое он считал своим домом, с друзьями, которые у него были, и с тем, что делало его особенным. Так он думал до второго курса. Теперь же все смотрели на него как на чудо природы. Он потерял двух своих единственных настоящих друзей из-за своей способности разговаривать со змеями. Весь его факультет думал, что его нужно игнорировать, чего никогда не случалось в истории Хогвартса. Даже после того, как он спас Джинни Уизли от настоящего Наследника Слизерина, вся школа ненавидела его. Единственным другом, который у него остался, была Луна Лавгуд. Её последние слова, обращённые к нему, эхом отзывались в его голове: «Будь осторожен, Гарри. Флиббердинглы преследуют тебя, как чума. Они такие мерзкие штучки, заставляющие людей верить в полную бессмыслицу. Не слушай их, Гарри, они просто сведут тебя с ума!» Сначала он отмахнулся от этого, но потом появились голоса, которые продолжали говорить ему, что он ничего не стоит и никогда ничего не добьётся. Они сказали ему, что мир стал лучше без него, и никому не будет дела, если он умрёт. Он изо всех сил старался игнорировать их и найти себе причину продолжать, но по мере того, как лето продолжалось, а писем от Рона и Гермионы не было, а от Луны было совсем мало, он начал верить их словам. Никому в мире не было бы дела, если бы Гарри Поттер умер. Его родители были мертвы, живые родственники ненавидели его, он потерял своих первых друзей, а все остальные считали его злым из-за его способностей. Возможно, без него всё было бы лучше. Поэтому он пробрался в комнату своих тёти и дяди и взломал сейф, где хранилось оружие. Он был уверен, что смог бы использовать магию, чтобы покончить с собой, но не хотел этого делать, потому что тогда Министерство могло бы узнать о его намерениях. Они могли бы разрушить его план, если бы узнали, что их «Золотой Мальчик» пытался покончить с собой. Даже когда он заряжал пистолет, сомнения терзали его разум. Как воспримут его смерть те немногие люди, которым он был небезразличен? Луна, вероятно, будет бредить о том, как Флиббердингл вселился в него, и плакать. Невилл будет плакать и, возможно, оставит небольшой садик на его могиле. Профессор МакГонагалл сохранит храброе выражение лица перед своими учениками, но даст волю эмоциям, когда останется одна. Профессор Снейп и слизеринцы устроят вечеринку, чтобы отпраздновать его смерть. Каким бы удручающим это ни было, он не мог удержаться от улыбки, представив, как Снейп танцует на его могиле. Гарри отправил Хедвиг с последними письмами всего несколько минут назад, зная, что к тому времени, когда кто-нибудь их получит, будет уже слишком поздно. Он будет мёртв и со своими родителями. Он наконец-то будет с людьми, которые действительно любили его. Надеюсь, письма смягчат боль горя, которое они испытают, когда узнают, что он покончил с собой. Гарри сидел на кровати в своей комнате с альбомом для вырезок на коленях и пистолетным стволом во рту. Альбом был открыт на странице с ним новорожденным. и родителями. Последнее, что он хотел видеть, это улыбающиеся лица своих родителей. Он заслужил хотя бы одну радость в последние минуты своей жизни. Гарри взвёл курок пистолета и бросил последний взгляд на свою комнату, прежде чем снова обратить взгляд на фотографию. Ему было жаль, что его родители пожертвовали своими жизнями, чтобы он мог жить, только для того, чтобы он покончил с собой почти двенадцать лет спустя, но здесь для него ничего не осталось. Он никому по-настоящему не был нужен. Лучше бы ему было умереть. Как только Гарри собрался спустить курок, раздался хлопок, и он отвлёкся от фотографии. Перед ним стоял профессор Снейп, державший палочку наготове. На мгновение они оба застыли, не веря своим глазам. Один был свидетелем того, как человек, который превратил его жизнь в ад, застал его на пороге смерти, другой не мог поверить, что мальчик, у которого было всё, вот-вот положит этому конец. Гарри первым пришёл в себя. Он вынул пистолет изо рта, приставил его к голове и, спрыгнув с кровати, забился в угол. «Не подходи ближе! — закричал он. — Я сделаю это! Я сделаю это раньше, чем ты что-нибудь предпримешь, чёрт возьми!» Услышав слова Гарри, Снейп начал действовать. Он медленно опустился на колени, оказавшись на уровне глаз Гарри, который съехал по стене. «Я не подойду ближе, дитя , — сказал Снейп. — Поттер не должен закончить так». «Это единственный выход!» — кричал Гарри, по его лицу текли слёзы. «Я никому не нужен, все думают, что я какой-то злодей, мои друзья ненавидят меня, что мне ещё остаётся?!» «Есть мисс Лавгуд и мистер Лонгботтом, — сказал Снейп. — Есть ещё Хагрид, профессор Макгонагалл, близнецы Уизли, и ещё есть я». Последняя часть вышла вымученной, и Гарри это заметил. Внезапно гнев наполнил его маленькое тело, заставив его задрожать и напугав Снейпа, когда его палец оказался в опасной близости от спускового крючка. «Когда тебя это на самом деле волнует?! — закричал Гарри. — Ты поставил своей личной миссией превратить мою жизнь в ад, пока я был в Хогвартсе! У тебя нет проблем указывать на мои недостатки и заставлять меня чувствовать себя никчёмным! Когда тебя волнует, буду я жить или умру? Держу пари, ты бы праздновал мою смерть вместе с остальными слизеринцами!» Снейп сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить, готовый использовать магию, чтобы помешать мальчику покончить с собой, если потребуется. «Это неправда, дитя , — сказал он. — Я забочусь обо всех своих учениках, даже о тебе. Потеря любого ученика была бы сокрушительным ударом, даже такого гриффиндорца, как ты. Мой долг — защищать всех учеников от всего и вся, включая их самих». «Так ты делаешь это потому, что я твой ученик, а не потому, что тебе на самом деле не всё равно?» Ещё один глубокий вдох. «Нет, глупый ребёнок, — сказал он, спокойствие слегка покинуло его голос, — я делаю это, потому что ты мне небезразличен. Несмотря на то, что ты не прилагаешь усилий на уроках и постоянно подвергаешь себя опасности, мне не всё равно. Вопреки тому, что я говорю на уроке, ты очень напоминаешь мне свою мать. Хотя в последний раз, когда я был в такой ситуации, у меня был пистолет, а Лили пыталась отговорить меня от того, чтобы покончить с собой». «Вы пытались покончить с собой, сэр?» — спросил Гарри, широко раскрыв глаза. «Да, — сказал Снейп, — я не буду вдаваться в подробности, но я отчаянно хотел покончить с собой. Твоя мать отказалась позволить мне пойти по этому пути. Она напомнила мне, почему мне нужно продолжать жить, почему я не должен заканчивать свою жизнь. И я отказываюсь позволить её сыну пойти по тому же пути, по которому я пытался пойти молодым человеком». Гарри был потрясён. Его мать спасла Снейпу жизнь? Но почему? Были ли они друзьями? И почему это имело значение? Ведь Снейп не был ни ему, ни его матери близким человеком. Он помогал только потому, что мама Гарри его спасла. Дело было не в Гарри, а в Лили, и в том, чтобы вернуть долг. Гарри бросил последний взгляд на своего профессора, закрыл глаза и положил палец на спусковой крючок. «Извините, профессор, я так больше не могу». Он нажал на курок… Почему он был мокрый? Гарри открыл глаза. Вместо пистолета, который, как он помнил, у него был, это оказался ярко-фиолетовый водяной пистолет. И вместо пули всё, что ему удалось сделать — это обрызгать себя водой. Он в шоке посмотрел на Снейпа. Снейп улыбался. «Твоя мама сделала со мной то же самое». Снейп мягко наклонился и взял Гарри за руку. «Пойдём, ребёнок, — сказал он, — давай отведем тебя к мадам Помфри, чтобы убедиться, что ты больше не причинил себе вреда». Гарри почувствовал, как его лицо заливает жар. Он не хотел, чтобы кто-то узнал о его шрамах, а тем более мадам Помфри. Как только она узнает, он был уверен, что она расскажет директору, и тот отправит его в психушку. Какова настоящая причина, по которой вы спасли меня?» — спросил Гарри. Снейп замер, закрыл глаза и вздохнул. «Я знал тебя младенцем, — сказал он. — Хотя мы с твоим отцом не были близки, мы смогли наладить нашу дружбу с твоей матерью, и она разрешила мне видеться с тобой, когда твой отец был на заданиях Авроров. Я дал себе обещание, что никому не позволю причинить тебе вред, в том числе и тебе самому. А теперь, пожалуйста, перестань тянуть время и позволь мне отвезти тебя в Хогвартс». Гарри встал, но не пошёл за своим профессором. Когда Снейп обернулся с сердитым выражением лица, Гарри сглотнул и задал вопросы, которые были у него на уме с тех пор, как Снейп упомянул Хогвартс. «Меня отправят в психушку, профессор?» «Я сильно сомневаюсь в этом, мистер Поттер», — ответил Снейп. «Меня отправят обратно сюда, профессор?» Минута молчания. «Нет, если я смогу помочь». Гарри вздохнул и последовал за своим профессором. Это был не совсем ответ, но, вероятно, это был лучший, который он мог получить в данный момент. «Сейчас, Поттер, тебе будет немного не по себе, но не паникуй. Через мгновение всё закончится». Прежде чем Гарри успел спросить что-нибудь ещё, он почувствовал, как его потянули за крошечную соломинку, и вот он уже на территории Хогвартса. «Что, чёрт возьми, это было?!» «Следи за своим языком, Поттер, — зарычал Снейп. — Это было Аппарирование. Это обычный способ передвижения ведьм и волшебников. Итак, есть ещё вопросы, Поттер?» «Что заставило вас прийти сегодня ко мне домой, профессор?» «Ты действительно сомневаешься в мисс Лавгуд и твоей сове? — спросил он. — Или ты потерял счёт времени после того, как отправил свои последние письма, потому что за несколько минут до моего прихода мисс Лавгуд каким-то образом появилась в моём кабинете, рыдая и крича, что ты находишься во власти какого-то мифического существа и что ты собираешься предпринять что-то радикальное. Я согласился проведать тебя, хотя бы для того, чтобы заставить её заткнуться и оставить меня в покое. Я понятия не имел, чего ожидать, но я знаю, что не ожидал того, что увидел». Гарри кивнул. Должно быть, он потратил много времени, просматривая свой альбом с вырезками, пытаясь найти нужную картинку. Слишком много времени. Вскоре за Гарри начала ухаживать мадам Помфри. Она следила за тем, чтобы его шрамы заживали должным образом, а более свежие не инфицировались. Гарри не мог не почувствовать вину, когда случайно увидел в глазах мед-ведьмы безнадёжность и вину. Последние два года она усердно работала, чтобы сохранить его здоровье, и, вероятно, винила себя в том, что не поняла, что он чувствовал раньше. Закончив проверять его на предмет дальнейших попыток причинить себе вред, мадам Помфри наложила несколько защитных заклинаний на кровать, на которой лежал Гарри, и помчалась в свой кабинет, вероятно, чтобы сообщить директору о его присутствии, если профессор Снейп ещё не сказал ему. Гарри не видел профессора зелий с тех пор, как они оказались в больничном крыле. Он исчез после того, как сообщил мадам Помфри о случившемся и о своих подозрениях. Гарри надеялся, что профессор убедит директора, что возвращение к Дурслям — не лучший вариант для него. Он был уверен, что Снейп заметил синяки, покрывающие его тело. Гарри не пришлось долго ждать, прежде чем мадам Помфри, профессор Снейп и профессор Дамблдор пришли к его постели. У всех троих были мрачные лица. Гарри не мог смотреть им в глаза, он заставлял их выглядеть так. Вина разъедала его сердце. Кровать скрипнула, и Гарри поднял голову. Директор сел на кровать. Гарри сглотнул, почти ожидая, что мужчина исключит его и отправит обратно к Дурслям. Испугавшись того, что может сделать этот человек, он подтянул ноги к груди и спрятал лицо, не желая видеть гнев и разочарование. — Гарри, дитя моё, пожалуйста, посмотри на меня. Гарри не ответил. — Гарри, зачем ты это сделал? У тебя есть люди, с которыми ты можешь поговорить о таких вещах. — Нет, не хочу. — Что заставляет тебя так думать? Гарри на мгновение замялся, прежде чем ответить: «Рон и Гермиона перестали со мной разговаривать, все в школе, кроме близнецов Уизли, Невилла и Луны, думают, что я какой-то сумасшедший, единственная оставшаяся у меня биологическая семья ненавидит меня, и каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с учителем, меня игнорируют. Почему я должен верить, что есть кто-то, кому это действительно небезразлично?» Директор, казалось, постарел ещё на десять лет, когда Гарри заговорил. «Это неправда, Гарри, — сказал он. — Если тебе нужно было с кем-то поговорить, ты мог обратиться ко мне или мисс Лавгуд. Последние десять минут она беспокоилась о вашей безопасности в моём кабинете, и к ней присоединились мистер Лонгботтом и мистер Уизли. Все они получили ваши письма и чрезвычайно обеспокоены». Услышав, что все его единственные друзья ждут в кабинете директора, беспокоясь о нём, он перешёл грань дозволенного. У него полились слёзы, и он рыдал как ребёнок, говоря, что ему жаль и что он не хотел их беспокоить, и что он не хотел терять единственных друзей, которые у него остались. Он не сопротивлялся, когда директор притянул мальчика ближе к себе и начал шептать слова утешения. Он не заметил, как Снейп и Помфри отошли от них, чтобы дать им минуту покоя. Когда Гарри, наконец, смог взять себя в руки, он был ужасно смущён. С юных лет его учили скрывать свои эмоции, и это полное отсутствие самоконтроля совершенно потрясло его. Он был ещё больше сбит с толку, когда директор не отругал его, а просто похлопал мальчика по спине и улыбнулся: «Я думаю, тебе пора встретиться со своими друзьями, не так ли?» Прежде чем Гарри успел ответить, директор исчез, а на его месте появились четверо перепуганных подростков. Он был ошеломлён их объятиями и голосами, всё смешалось в неразберихе ужаса и облегчения. Когда шум стих и все разошлись, Гарри снова был на грани слёз. Он пожелал, чтобы Снейп не сумел остановить его, умереть было бы легче, чем испытывать всю ту вину, которую он сейчас чувствовал. Эту мысль остановил Невилл: «Гарри, ты знаешь, как было бы больно, если бы ты умер?» — спросил он. — «Это было бы всё равно что потерять брата или как снова потерять родителей. Не думаю, что я смог бы это вынести». Луна снова обняла Гарри: «О, я знала, что должна была послать тебе те магнолии. Это единственное, что, как я знаю, может отпугнуть Флиббердинглов. Никогда больше не слушай их, Гарри. Они мерзкие маленькие негодяи!» «Гарри, почему, во имя Мерлина... ты бы попробовал это?» «Разве ты не знаешь... мы заботимся о тебе?» Гарри снова расплакался, объясняя, почему он подумал, что самоубийство — это решение его проблем. Близнецы молча слушали его, хотя Луна крепче обняла его. Невилл ушёл, когда Гарри начал говорить. Когда Гарри закончил, близнецы молчали. Он был уверен, что потерял двух друзей из немногих, что у него были. Но тут он почувствовал руки на своих плечах и поднял глаза. Близнецы улыбались ему! «Не слушай этих...» «...идиотов, Гарри! Они не знают...» «...первое, что касается тебя!» «Ты бы никогда...» «...никому не причинил бы вреда!» «И если наш младший брат...» «...и его маленькая подружка тоже...» «...глупо осознавать, что...» «...тогда это их потеря!» Гарри улыбнулся. «Я так рад, что вы со мной, ребята». Они просто улыбнулись. Фред пошёл за Невиллом, а Джордж пытался оторвать Луну от Гарри, чтобы дать ему передышку. Гарри никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Кто-то любил его настолько, что действительно хотел, чтобы он остался! Когда Фред и Невилл вернулись, небольшая группа обсуждала всё, что они сделали этим летом. Гарри не мог внести свой вклад, потому что большую часть лета провёл взаперти в своей комнате, но он был рад услышать о поездке Уизли в Румынию, новой оранжерее Невилла и поездке Луны в лес, чтобы попытаться найти немного омелы и поймать Нарглов. Когда они закончили, профессор Дамблдор вернулся вместе с Ксено Лавгудом, отцом Луны. «Гарри, ты знаешь мистера Лавгуда, верно?» «Да, сэр». «Ну, мистер Лавгуд предложил тебе пожить с ним и Луной в их доме, пока не будут решены более серьёзные вопросы с проживанием. Ты не против?» Всё, что Гарри мог сделать, это кивнуть. Довольно скоро Гарри переехал к Лавгудам, его опека перешла к Ксено на некоторое время, и на этот раз он действительно жил как нормальный подросток. Конечно, он следил за самоубийцами, но из-за того, как часто он бывал с Лавгудами, у него никогда не было времени подумать о чём-то, что заставляло его чувствовать себя плохо, не говоря уже о том, чтобы действовать в соответствии с этими мыслями. Когда начался новый учебный год, Гарри больше не чувствовал такого давления, чтобы быть идеальным Золотым мальчиком, как раньше. Он позволил себе расслабиться и улучшить свои оценки, что заметил профессор зелий и был очень горд этим, хотя и сказал Гарри об этом только наедине. Рон и Гермиона всё ещё не разговаривали с ним, но ему удалось сблизиться с Шеймусом и Дином, а также с некоторыми старшекурсниками. Гарри чертовски скучал по ним, но он не собирался позволить им испортить ему год. Пришло время сосредоточиться на том, чтобы сделать счастливым себя, а не всех остальных. Когда стало известно, что Сириус Блэк сбежал, друзья Гарри сплотились вокруг него и не давали ему ни минуты покоя, что раздражало и трогало Гарри одновременно. Когда ему рассказали, что произошло, и он увидел Карту Мародёров, он быстро указал, что на карте изображён Питер Петтигрю, и это невозможно, поскольку Блэк убил его много лет назад. Они обратились с этим вопросом к Дамблдору, который пообещал разобраться с ситуацией с максимальной осторожностью. Он, в свою очередь, отнёс карту новому профессору по Защите от Тёмных Искусств Ремусу Люпину, который понимал карту лучше, чем кто-либо другой. Он объяснил, что на карте изображены только живые и призраки, так что, если Питер внезапно не появился в виде призрака, он был где-то в замке. Когда карта привела к крысе Рона, Коросте, Ремус быстро поймал её, объяснив, что Петтигрю был незарегистрированным анимагом и его формой была крыса. Ему быстро вернули человеческий облик, и он во всём признался. Он планировал похитить Гарри посреди ночи и отвести его в дом бывшего Пожирателя смерти, где они планировали убить мальчика и оживить своего хозяина. Через несколько дней Питера и его сообщника арестовали, а Сириуса признали невиновным. Это позволило ему вернуться домой и воссоединиться со своим бывшим лучшим другом Ремусом. К концу года права опеки над Гарри перешли к Сириусу после того, как они провели некоторое время вместе и лучше узнали друг друга. Обмен опекунством прошёл гладко, с единственным условием: Сириус и Гарри договорились о посещении Целителя разума раз в неделю, пока не будут признаны здоровыми. До этого дня кто-то будет оставаться с ними, чтобы присматривать за ними. Дамблдор предложил посмотреть их дела, и Сириус согласился сходить на сеанс «Целителя разума», поскольку Гарри уже посещал такого специалиста. Гарри ухмылялся, выходя из поезда. Этим летом не будет Дурслей, только он, Сириус, Дамблдор и Ремус. Он обнял своих друзей на прощание и убежал, чтобы найти своего крёстного отца. Сириус ждал у барьера с Ремусом и Альбусом. Гарри улыбнулся и бросился к пожилому мужчине. Сириус рассмеялся и взъерошил волосы мальчика. «Готов вернуться домой, Гарри?» «Конечно, я готов!» Он никогда не был так счастлив. И подумать только, что он был готов покончить со всем этим, когда у него тоже были такие надежды! The and **«Флиббердинглы-это когда надоедливый придурок преследует тебя перестань болтать без умолку» так написано на англоязычных сайтах, я не смогла подобрать аналог слова в русском языке так как в тексте подразумевалось что Гарри преследуют надоедливые мысли которые постоянно присутствуют в его голове ------ Премичаеие переводчика Огромное спасибо пользователю под ником "ЗНЮ" этот человек помог сделать фанфик лучше по смыслу и за это ему огромное спасибо! (не ставьте за ошибку метку "Севвитус " так как она была в оригинале фанфика ) ———— 31.10.24 Дорогие читатели пожалуйста напишите свое мнение... Слезно прошу, фанфику уже дофига а отзывов нифига.. УМОЛЯЮ ПОЖАЛУЙСТА