Наказание для одного

Всё персонажи кроме Ацуши являются фоновыми и лишь упоминаются. ------------------------------------------------------------------------ Ацуши не любил боль. Нет, это было мягкое слово, Ацуши ненавидел боль. Он боялся её как дикий зверь боится огня. Это было простой и в какой-то степени очевидный факт, после стольких лет жестокого обращения в приюте любое неосторожное движение собеседника загоняло его мозг в приступ паники, заставляя просчитывать, сможет ли рука дотянутся до него для хорошей оплеухи. Ацуши ненавидел боль. Но, он её понимал. Он был знаком с этим чувством, проецировал через него своё восприятие мира, учился на нём. Знал его как свои пять пальцев и мог точно сказать в каком месте и с какой силой он получит наибольшее жжение от чужого кулака или колющее чувство когда его плоть режут. Мог с уверенностью определить насколько высоким его визг будет от соприкосновения раскалённого металла к коже. Знал насколько отвратителен запах ожогов и как слои слезают, оголяя плоть. Ацуши понимал боль, но не понимал агенство. То-есть, нет, конечно, в агентстве все до единого были прекрасными людьми! Они дали ему работу, дом, накормили, в каком-то смысле дали цель в жизни. Нет. Не в "каком-то", они действительно её дали. Где бы он был без них? Возможно, осуществил бы план по грабежу какой-нибудь старушки, поскитался пару недель на улице, а после его поймали бы и заточили. И это в лучшем случае, в худшем, он мог просто на просто попасть под горячую руку той же мафии и словить пулю меж глаз. Воскрешать из мёртвых тигр не умел. Это было не настолько ужасно как многие думали, показывало его человечность Агенство действительно было замечательным. Все до единого обращались с ним не иначе как хорошо, Куникида-сан всегда следил за его расписанием, Кенджи-кун - отдавал ему и Кëке самые лучшие овощи. Кëка - спасала его от кошмаров когда они настигали волной, залезала в шкаф и перебирала его волосы, когда сама была в нестабильном состоянии, переживая ночью воспоминания о временах мафии. Йосано-сан в своей манере заботилась о его здоровье, наравне с другими членами агенства. Танидзаки - всегда болтали с ним (даже не смотря на то что иногда всё сводилось к восхвалению в сторону Джиничиро от его дорогой сестры). Ранпо вытаскивал его и Кëку на прогулки по улицам и даже когда они терялись, девочка выглядела счастливой во время таких вылазок, а это была лучшая награда для Ацуши. Дазай-сан... С него всё и началось. Он привёл его в агенство, дал Ацуши шанс в жизни, позволил директору рассмотреть в нём что-то, чего он сам в себе не смог и вряд-ли сможет когда-либо разглядеть. И поэтому Ацуши и не мог понять. Его учили, его поощряли, его поправляли. Его не наказывали. Его никогда не наказывали. Поначалу ему показалось что возможно, они просто ждут когда он освоится, привыкнет к новым хозяевам, так сказать. Как-никак, но он оказался хищником и вполне разумно что сначала они решили не много задобрить его прежде чем одеть ошейник . Они этого не сделают, у них уже есть более эффективный рычаг Но ни после того как он облажался на задании, ни после того как он испортил несколько важных отчётов - его всё так же не наказывали. Ему не вырвали волосы, не пнули, лишь Куникида-сан пожурил его по голове и сказал что к работе нужно относится с большей ответственностью. "Не становись вторым Дазаем, шкет." - проворчал он кидая взгляд на конкретного детектива прохлождающегося на диване. После чего направился прямо к нему, для того чтобы выдать ему оздоровительный подзатыльник, мотивирующий к работе. Танидзаки - не обругали его за то что он пролил свой чай на новое платье Наоми, та лишь посмеялась и прижавшись к братику попросила сходить с ней за новым. Кенджи улыбнулся когда Ацуши задел его цветок на окне и они вместе пересадили его в новый горшок. Ранпо - высунув язык сказал что теперь Ацуши обязан снова сопроводить его в магазин когда нога последнего уничтожила дорогое пирожное. Самым близким и в тоже время далёким к обретении столь желанного чувства оказался непосредственно Дазай. В тот момент, когда он дал ему пощёчину, мальчик замер, не от страха, не от шока, а от раскрывающего душу облегчения, он наконец почувствовал это. Его наконец-то наказывают. Боль медленно, тянущейся распространялась по его щеке, обещая прекрасный розоватый оттенок. Дазаю следует ударить кулаком! Тогда на его щеке чуть позднее расцветут фиалки. Но, так же быстро как оно наступило, так же быстро чувство эйфории испарилось когда мужчина начал объяснять ему что жалость к себе - превратит его жизнь в кошмар. Он не наказывал ему. Он пытался ему... Он не знал, что точно Дазай хотел сделать. Снова всё пошло не так. В тот момент его мир начал медленно, но верно, трескаться ещё больше. Казалось бы, дальше некуда, но нет предела совершенству не так ли? Ошибки копились, испорченные вещи всё больше и больше откладывались в его памяти, косые взгляды прохожих прожигали его насквозь. Они знали что он отвратителен, конечно по одному его виду можно было сказать что он всё испортит. Пока в один момент, натянутая тетива не лопнула. Это был самый обычный вечер в общежитии, он сидел в комнате, собираясь насладиться Отядзуки которые для него заботливо сделала Кëка перед своим уходом в магазин вместе с Наоми и Кенджи. Девушка горделиво объяснила что у молодых людей - должно быть больше официальной одежды для выхода на торжественные мероприятия. На самом деле удивительно как к этому не приложила руку Йосано-сан, учитывая её любовь к моде. Парень улыбнулся вспомнив как с нетерпением Кëка ждала момента когда она сможет снова прогуляться в том торговом центре. Тогда у них не было слишком много времени и они лишь поверхности прошлись по его составляющей. Неосторожное движение палочками и тарелка перевернулась прямо на книгу которую он недавно подарил девочке. Плошка медленно завершила своё путешествие на полу, расколовшись на несколько кусков. Его тело парализовало. Неуклюжий. Какой же он криворукий. Дрожащими пальцами он дотронулся до полностью промокшего переплёта книги. Чернила медленно расползались превращаясь в неровные волны. Губы сжались в тонкую линию. Он не только разлил блюдо которое девочка старательно готовила его, но и испортил её вещь. Вещь которую он подарил ей после их первого посещения библиотеке где ей понравилась история, но они не смогли взять книгу, так как не имели читательского билета. Тогда, он отвёл её в книжный магазин и они несколько часов искали книгу именно с этой историей, ведь она не продавалась отдельно. Слезы медленно начинали щипать в уголках глаз, он испортил памятную вещь, он испортил то, что было дорого человеку которого он считал семьёй. Руки прижали книгу к груди, пачкая ещё и одежду, непреднамеренные рыдания вырвались из его груди когда его затрясло. Господи, он опять всё испоганил. Кëка будет так разочарована в нём! Что если она не захочет с ним больше разговаривать? Что если она решит что он итак достаточно разрушил и это достаточная компенсация перед её уходом? Ей будет лучше без него? Директор всегда повторял что он бесполезный идиота и что он сделал? Снова подтвердил это! Как и всегда впрочем Колено пронзила острая боль и Ацуши обратил внимание на пол. Один из осколков тарелки вонзился в его ногу, рассекая её широким порезом. Кровь сочившаяся из него была ярко алого цвета, он задел артерию. Вдох. Выдох. Паника от полученной травмы не пришла. Вместо неё было... Странная лёгкость? Успокоение даже. Ацуши моргнул. Медленно подняв осколок и не обращая внимания на уже затягивающуюся рану, он медленно, с силой вдавив в упругую кожу бедра острый край осколка, провёл им поперёк. Боль пронзила ногу на секунду, а потом разлилась анемией и чувством пульсации. Разрез вышел чуть рваным по краям, из-за кривой формы осколка и огромной силы что была приложенна для создания этого пореза. Крошки стекла остались мелкими звездами, сияя на испорченной коже. Голова опустела. Все мысли исчезли когда его левая рука выронила за секунду забытую рукопись известного автора. Воздух странно очистился, а тело сковало мягкое чувство похожее на объятья. Медленно, парень опустился на пол, не замечая лужу которая становилась больше по мере того как чай стекал со стола. Осколок в его руке отзывался на любое движение, когда он динамично полосовой свои бёдра, оставляя раны разного размера, в разных направлениях. Темп позволил ему раскрасить себя достаточно чтобы на бёдрах не осталось кожи в принципе, лишь мясное массива, через которое при желании, он мог перерезать пару сухожилий. Если бы он постарался, если бы осколок не обломался на пол пути, оставшись в массиве плоти торчащим маяком, смог бы он докопаться до своего испорченного нутра? Смог бы достать до костей? Медленно раздвигая мясную кучу которую теперь представляла верхняя половина его ног, парень выпустил кости, помогая себе вытащить осколок. Как бы прекрасно он не блестел в нём, он не мог с ним остаться. Никто не мог и не хотел х Раны затягивались с помощью способности, пока он медленно крутил на свету бордовый осколок, наслаждаясь палитрой цветов. Как же было хорошо в тот момент, в ту секунду когда после повреждения плоти наступал этот недолгий момент покалывания и расслабления всех мышц. Когда его повреждённые капилляры горели теплом которое ему не могло дать ни одно одеяло мира. А сосуды связывались в единую систему обратно, словно после долгой, мучительной разлуки. Он не знал сколько времени он провёл в таком положении, слезы давно застыли солёными корочками на лице, а в душе царила не типичная для него пустота. Раны полностью затянулись, оставив после себя фантомные ощущения и кровь на полу, руках и домашней одежде Ацуши. Лениво покачиваясь, он встал и оглядев комнату принял недавнюю ситуацию под новым углом. Что с того что он пролил Отядзуки? Кëка оставила ингридиенты в холодильнике, он просто соберёт новую порцию, готовила-то девушка всё сама. Испортил книгу? Ничего страшного, он может сходить в этот магазин и взять точно такую же, воспоминания от этого никак не изменятся. Испорченная комната? Что такого чего он не мог бы убрать? Ты ведь не сможешь починить главное, так? Дрожащие пальцы стянули с себя испорченную одежду, она и осколки отправились в мусорный мешок. Зайдя в душ он быстро ополоснулся и переоделся в одежду для выхода, ту самую что ему дали в первый день работы. Как иронично Протерев пол, стол и наконец взяв с собой вымокшую книгу он швырнув испорченную кровью тряпку в мешок, завязал мусорный пакет. Ключи звякнули когда он выходил, закрывая за собой дверь, попутно набирая сообщение Кëке что он отправился в магазин за мороженым, на случай если она вернутся раньше его. Мусорный пакет улетел прямо в бак и в первые за казалось бы всю свою жизнь Ацуши шёл по улице с широкой улыбкой и лёгким сердцем. Пока направлялся в книжный магазин который расположился в нескольких кварталов от общежития, наверняка там есть такое же сочинение рассказов, скорее всего даже в таком же формате. Агенство не наказывало его, они не могли дать ему то, в чем он нуждался, не могли удовлетворить его первостепенные потребности. Это было эгоистично с его стороны ожидать от них этих действий, конечно, они совершенно не обязаны взваливать на себя такой груз как он и пытаться воспитывать его. Конечно, они просто брезговали пытаться менять его, когда предвидели его не желание идти вперёд! Дазай-сан наверняка в момент удара понял, насколько он бесполезен и решил сказать ему ту речи, чтобы Ацуши не приклеился к нему, раздражая своим несовершенством. Директор не раз повторял ему, что воспитание такого идиота как он - никогда не принесёт плодов. Но, у него никогда не было достаточной отдачи, не так ли? Никогда не было самодисциплины. Никогда не было реально желания изменится, превратиться из отвратительного нахлебника, в достойного члена общества. Ведь кто может наказать и воспитать человека лучше, чем он сам? Когти тигра выступили из своих лунок давая прямой ответ на такое заявление.