Расаяна

Зандик приходит в себя на цветущей поляне, под массивным раскидистым деревом. Корни величественного древа поддерживают спину юноши, не давая ему полностью расположиться на сочной молодой траве. Студент Академии протирает глаза, привыкая к дневному свету, льющемуся прожектором на его лазурную макушку. Что-то здесь не так, — почти сразу же понимает Зандик, — вставая на ноги и проходя несколько шагов перед собой. Юноша хмурится и плавно проводит рукой, словно пытаясь ухватиться за серебристые пылинки, плавающие в воздухе. Глаза выхватывают отдельные эпизоды движения конечности, будто бы время в его восприятии существует покадрово. Чувствуется непонятно откуда взявшаяся тяжесть в мышцах, словно на руку повесили дополнительный груз. Это всего лишь сон — приходит осознание к Зандику спустя мгновение. Причём осознанный сон. Юноша скрещивает руки и ухмыляется, оглядываясь по сторонам. Перед ним — могущественное древо Ирминсуль, серебристый ствол которого в силе своего света мог потягаться даже с солнцем. От корней, к которым Зандик был ближе всего, исходил приятный холодок. Одни корни уходили глубоко под землю, подсвечивая почву, другие же, вопреки всем законам природы, устремлялись вверх, поднимаясь выше самой кроны, пронизывая высотный слой земли. Уже закинув голову наверх, студент понял, что находится в пространстве под верхним ярусом земли, а свет, который так слепил ему глаза, проникал сквозь большую брешь. Зандик злорадно усмехнулся, громко притопнув ногой. Значит, пока эти мудрецы-дилетанты и прочие доморощенные умники давятся своими благовониями, а потом сходят с ума, стоит им лишь на секунду добиться успеха в этих смехотворных начинаниях, он удостоился аудиенции с Ирминсулем, просто заснув на очередной скучной проектной подготовке в Академии? Потрясающе. Зандик выпрямил спину и ликующе сжал кулаки до побелевших костяшек. Просто потрясающе. Осмелев, юноша подошёл к одному выступающему из-под земли корню и ухватился за него. Студент понятия не имел, зачем он это делает, но ему вдруг показалось, что при таком контакте можно ожидать определённой реакции. И реакция последовала. Зандик даже смог увидеть, как от одной из ветвей, противоположной корню, к которому он прикоснулся, прошёл световой импульс. И, когда он достиг места прикосновения, студент почувствовал что-то... странное. Помимо усилившегося холода, в голове юноши на одну секунду возникла мысль, словно ему не принадлежащая. Будто кто-то из-за спины шепнул ему что-то на ухо, но сделал это настолько быстро, что не удалось разобрать ни слова. Зандик от неожиданности отпрянул, убирая руку, и мысль в сознании испарилась. Неужели Ирминсуль пытается ему что-то сказать? Зандик, в этот раз чуть помедлив, снова дотронулся до шершавого корня. Но ничего не произошло. Юноша потёр узорчатую поверхность, стараясь получить хоть что-то в ответ. И вновь сигнала не было. Студент Академии фыркнул в недовольстве, вновь нахмурившись. Простояв так ещё несколько секунд, Зандик понял, что больше от дерева ничего не добьётся, и разочарованно пнул небольшой розовый цветок под ногами. Дикий як бы его побрал, он был так близок! Студент вымученно вздохнул, а потом понял, что у него чешется нос. Причём настолько сильно, что хочется неимоверно чихать, но во сне у него это не получается. — А... А-апчхи! — неприлично громко чихнув, Зандик резко поднял лицо с парты, за которой уснул, и судорожно огляделся по сторонам. Студенты уже собирали свои сумки и неспеша покидали аудиторию, прощаясь с лектором. Рядом же с Зандиком собирал свои вещи Бай Чжу, как всегда таинственно улыбаясь с лисьим прищуром глаз. — Как спалось? — без малейшего подвоха в голосе поинтересовался травник. — Ты не поверишь, насколько хорошо, — пасмурно промолвил юноша, потирая лицо. — Это ты меня разбудил? Признавайся. Бай Чжу на это лишь шкодливо хихикнул и, достав из сумки своё перо для письма, провёл им под носом у Зандика. — Кто знает, кто знает... — посмеивался молодой человек, вальяжно облоктившись о край стола. — Проклятье, Бай Чжу! — и студент в сердцах ударил кулаком по поверхности парты, обращая на себя внимание ещё не ушедших учеников. — Ты помешал мне в важном деле! — Тш-ш-ш, — шикнул на него в ответ травник, приставив указательный палец к сомкнутым губам. — Зачем так кричать? Выдохни, дорогой, и расскажи всё спокойно. Кажется, у Зандика начал дёргаться правый глаз. Юноша раздражённо цокнул языком и резко встал со своего места, подхватив потрёпанную сумку, более походящую на мешок из-под закатников. Бай Чжу проводил взглядом удаляющуюся из аудитории фигуру Зандика и тяжело вздохнул. Никогда не угадаешь, что у этого безумца на уме... Впоследствии Зандик всё чаще стал пропадать в своей комнате студенческого общежития, практически полностью игнорируя занятия и попытки Бай Чжу с ним поговорить по этому поводу. Юноша либо всячески отнекивался от прямых вопросов о собственной деятельности, либо беззастенчиво угрожал Бай Чжу привычным образом. Но травник не сдавался, через пару недель всё-таки уговорив упёртого студента на одно-единственное свидание. Обычно, свидания с Бай Чжу заканчивались для Зандика двумя путями: сначала будущий лекарь кормил бедствующего исследователя за свой счёт, а затем они пылко обсуждали новости минувшей недели, либо Бай Чжу опять угощал своего друга, а потом они не менее пылко занимались сексом. В обоих исходах Зандик ел, и поэтому его всё устраивало. В этот раз всё пошло по второму сценарию. Зандик, как обычно, лежал на холодном металлическом столе, в коленно-локтевой позе, задницей кверху, пока Бай Чжу мучительно-медленно растягивал его изнывающую дырку. Холодные бусинки пота стекали вниз по оголённой спине, во впадинку поясницы, в то время как юноша задушенно пыхтел, нанизывая себя на умелые пальцы любовника. Травник издевательски долго погружал сначала один палец, затем второй, специально обходя стороной простату. А затем, когда анус Зандика всё же немного расслабился и перестал судорожно сжиматься, Бай Чжу подкатил стойку с пакетом жидкости и длинным шлангом, прикреплённым к его основанию. Юноша жалобно простонал — начиналась самая нелюбимая его часть. Вытащив пальцы из заднего прохода Зандика, травник размотал шланг с объемным носиком-пробкой на конце, и, под болезненные оханья исследователя, уверенно вставил его в анус юноши. — Вот и всё, дорогой, подождём, пока раствор наполнит твой кишечник, и клизма подействует, — ободряюще произносит будущий лекарь, похлопывая Зандика по оттопыренным ягодицам. — Принести тебе подушку под животик? Юноша ненавидел себя за то, как он таял от одной только хитрющей улыбки Бай Чжу. Студент коротко кивнул головой, морщась от неприятных ощущений, когда слабительное снадобье начало заполнять стенки прямой кишки, протекая дальше. Будущий лекарь всегда настаивал на том, чтобы именно Зандик был в принимающей позиции, аргументируя это тем, что так он сможет проконтролировать процесс лучше, чем если бы он проделывал эти манипуляции на самом себе. Растяжка, клизма, туалет, ещё одна клизма, туалет, длительный душ и, наконец, снова растяжка, прежде чем травник удостоит дырку Зандика своим присутствием. Да, Бай Чжу был чересчур педантичен даже для врача в плане подготовки к анальному сексу, но, Архонты, как же травнику нравилось видеть под собой раскрасневшегося и стонущего юношу. Зандик в очередной раз измученно всхлипнул, когда под его бёдрами оказалась небольшая пуховая подушка, достаточно приятная на ощупь для того, чтобы член студента начал набухать от случайных движений. Теперь юноше эта пытка давалась ещё труднее. А Бай Чжу лишь только невинно улыбался, словно ни в чём не бывало, и покровительственно оглаживал упругие половинки, пошло выставленные напоказ. Зандик стиснул зубы, когда ощутил первые позывы и журчание внутри себя. — Тише-тише, дорогой, всё успеется, потерпи ещё немного, — сказал Бай Чжу, перемещая ладонь с задницы юноши на его вспотевшую спину. — Ч-чжу... Я больше н-не могу... — взмолился Зандик, ноги которого от напряжения уже разъехались в стороны, скрипя по металлической поверхности. Будущий лекарь покачал головой, но потом всё же сжалился над любовником. — Ладно, птенчик, можешь идти, — и Бай Чжу вытащил носик шланга из разработанного кольца мышц Зандика, быстро заменяя его небольшой пробкой. — Всё, беги быстрее. Зандик не заставил себя упрашивать дважды, чуть не упав со стола, когда его отпустили, благо травник успел его подхватить и помочь поставить себя на ослабевшие от возбуждения ноги. Почувствовав твёрдый пол под ногами, студент двинулся по направлению к ванной, которая была совмещена со спальней Бай Чжу, шлёпая босыми пятками по паркету. Вскоре Зандик вернулся, принимая прежнюю позицию на столе и получая вторую порцию клизмы. А уже после, весь вымытый и чистый, студент, наконец, получает свою возможность сбавить напряжение. Бай Чжу вновь не спешит с подготовкой, растягивая медленно и добавляя излишнее количество смазки, от чего, при каждом толчке пальцами, раздаются грязные хлюпающие звуки. Юноша уже завывает от нетерпения, ёрзая задницей по простыням, за что получает отрезвляющий шлепок. — Зандик, т-ш-ш, тебя слышно на всю Академию, — тихо ворчит травник. — Тогда сделай уже что-нибудь с этим, твою мать! Ещё один шлепок, а после Бай Чжу меняет пальцы на свой член, и Зандик совсем теряется в ощущениях, безмолвно глотая ртом воздух при каждом особо удачном толчке. Будущий лекарь входит в податливое тело размашисто, с изяществом точеного тела, и ювелирно попадает юноше по чувствительной точке внизу. Зандик чувствует, что уже совсем на грани, чувствует, что, ещё немного, и по телу пройдёт долгожданная сладкая судорога. — А-а-ах! Чжу... — на высокой ноте стонет он, ощущая, как ускоряются фрикции его партнёра. Но стоило только юноше приблизиться к желанной разрядке, как его сознание померкло, а очнулся он опять у корней Ирминсуля, в этот же раз абсолютно нагой. Зандик огляделся по сторонам, неуютно вертя голой задницей на щекочущей кожу траве. Раздражённо выдохнув, студент встал с места на ноги и поднял голову вверх, вглядываясь в переплетённые между собой сияющие лунным серебром ветви, пытаясь понять, что же его привело сюда на этот раз. Получается, попасть сюда можно не только во сне? Юноша задумался, действительно ли он потерял сознание во время секса с Бай Чжу или же этому предшествовало что-то ещё. Однако, раздумья Зандика прерывает молодой лучистый отросток Ирминсуля, пробившийся сквозь рыхлую почву и ухватившийся за ногу студента. Зандик было дёрнулся от неожиданности, но росток ухватился за него так крепко, что юноше не удалось сдвинуться и с места. Студент наклонился, небрежно пытаясь отцепить от себя буйное растение, но побег намертво зафиксировался на его щиколотке. Это уже начинало порядком надоедать. Зандик постарался мысленно вернуться в реальный мир и пробудиться, но и этот шаг оказался провальным. — Чего ты от меня хочешь?! — нервно прошипел сквозь зубы он, дёргая захваченной ногой. Ответом Зандику послужил ещё один побег, впившийся ему в другую ногу. На сей раз студент не на шутку испугался, ибо ростки начали удлиняться, превращаясь из мягких ростков в выносливые крепкие корни у основания, поднимая его высоко вверх, почти до середины ствола древа. Сердце Зандика тревожно забилось в грудной клетке, а ладони покрылись холодной испариной. Юноша теперь уже совсем истерично задёргался, но вдруг остановился, осознав, что попросту разобьётся, даже если ему удастся освободиться. Тем временем из-под земли показался ещё один отросток, с тремя маленькими побегами на кончике. Достигнув уровня поясницы студента, средний из них начал набухать у самого его края, увеличиваясь в объёме, в конце концов лопаясь и истекая прозрачной маслянистой по виду жидкостью. Все три отростка подобрались в плотную к округлым половинкам задницы юноши, медленно раздвигая их. Когда Зандик это почувствовал, то резко мотнул головой, в ужасе оглядывая себя со спины, уже догадываясь что последует дальше. — Н-нет, п-постой, подожди... Но было уже поздно. Средний побег уверенно юркнул в напряжённое колечко мышц, с силой раздвигая тугие стенки прямой кишки. Зандик болезненно застонал, вновь попытавшись вырваться, но тут его руки перехватили побеги, которые ожили сверху, крепко фиксируя их по обе стороны от головы. Тем временем нижний побег проникал всё глубже, параллельно увеличиваясь в диаметре. Когда корень достиг простаты и потёрся об неё, юношу, против его воли, окатило приятной волной возбуждения, а член его заинтересованно дёрнулся. — Нгх... — задушенно простонал юноша, не веря реакции своего тела. А росток не унимался, теперь активно выскальзывая и снова проникая внутрь, одаривая жаркую тесноту приятным холодом и томным наслаждением. Тело Зандика покрылось мурашками от контраста чувств, состоящего из подвешенной возбуждённости и давящим на грудь стыдом. Ему было донельзя ужасно и потрясающе одновременно. Отросток ласкал его внутренности так, как ни одни пальцы и член не смог, а фиксированное положение добавляло ощущениям остроты. Зандик стонал и извивался в древесных путах, теперь уже самостоятельно насаживаясь на распирающий его корень. И только Зандику показалось, что он вновь сможет достигнуть пика, как по древу прошёл знакомый световой импульс от одной из ветвей до корня, который заполнял дырку юноши, и студент почувствовал, как в его разуме вновь проклёвываются чьи-то далёкие отголоски фраз. Теперь они были уже куда более сформированнее, и юноша смог даже прочесть в мыслях одно из слов: "небо"... Яркая вспышка озарила лицо Зандика, и он пришёл в себя, лежа на постели, в комнате Бай Чжу, пока последний что-то читал, тихо бормоча себе под нос. Студент осоловело оглядел всё вокруг, пытаясь включиться в происходящее. На небольшой плитке вскипал чайник, мерно тикали настенные часы. Больше не было ни Ирминсуля, ни проворного корешка, растягивающего задний проход. Зандик проморгался и посмотрел в сторону травника. — Эй, Чжу? Из-за чего я отключился? — хриплым голосом поинтересовался он, приподнимаясь на локтях. Бай Чжу вздрогнул от неожиданного обращения к себе, откладывая книгу в сторону и подходя к кровати, на которой лежал Зандик, садясь на её край. — Если честно, я не знаю, — неуверенно пожал плечами будущий лекарь. — Ты так быстро и внезапно потерял сознание, что я даже не успел ничего предпринять. Могу только обнадёжить тебя тем, что, по моим заключениям, ты просто переутомился из-за твоей бессонницы, потому что никак признаков какого-либо заболевания я у тебя пока что не обнаружил, — и травник дотронулся пальцами до внутренней стороны запястья Зандика. — Хм, и пульс стал нормальным, хотя минут пять назад я прямо чувствовал, как быстро колотится у тебя сердце. Бай Чжу выглядел обеспокоенно, и Зандику стало неловко от того, что его любовник даже не подозревал, что именно происходило с ним в бессознательном состоянии. Юноша смущённо опустил взгляд. — Знаешь, я не думаю, что это обычное переутомление, — спокойно начал Зандик. — И у тебя есть этому какое-нибудь подтверждение, а не просто желание как всегда опровергнуть мои умозаключения? — Бай Чжу скептически приподнял одну бровь. — Вообще-то есть... И Зандик рассказывает всё, что с ним произошло сейчас и две недели тому назад. Бай Чжу выслушивает его с абсолютно невозмутимым лицом, а после некоторое время молчит. — Возможно, моя теория абсурдна, но мне кажется, что ты как-то связан с Ирминсулем, — задумчиво потирая подбород, произносит травник. — Да ладно, неужели? — саркастично выдаёт Зандик. — Нет, ты меня не дослушал! — и Бай Чжу щёлкает его по лбу. — Ты, скорее всего, слышал о Расаяне, не так ли? — Я, конечно, не ученик Спантамада, но, как коренной сумерский житель, вполне наслышан об этом, да. — Поскольку Расаяна — это движение чистейшей положительной энергии во всём живом, вполне вероятно, что Ирминсуль, выбрав тебя, захотел передать тебе что-то через твою Капху, которая отвечает за сексуальное желание и движение жидкостей в организме, — и Бай Чжу переместил свою руку на пах студента, крепко сжимая его достоинство через ткань пижамных штанов. Зандик выдохнул через рот, когда его член дёрнулся в руке травника, наливаясь кровью. А ведь он так и не финишировал, даже дважды... Юноша толкнулся в руку будущего лекаря, призывая его к помощи. Бай Чжу ухмыльнулся, заползая на Зандика сверху и, подцепив предмет одежды за резинку, стянул с него штаны, оголяя дорожку лазурных волос и подрагивающий в нетерпении пенис. Юноша потянулся за поцелуем, жадно посасывая нежные губы любовника, параллельно обхватывая ногами его за бёдра. — А я ведь тоже с тобой ещё не закончил, — прошептал ему на ухо травник, едва ощутимо прикусив мочку. — Ты не... — Ну конечно же нет, я прекратил сразу же, как только увидел, что ты потерял сознание, продолжать дальше было бы каким-то извращением. — Ну теперь-то я в сознании, — ухмыльнулся Зандик, потёршись пахом о бедро любовника. — Я заметил, дорогой, — закатил глаза травник, вновь утягивая юношу в горячий поцелуй, чтобы тот поменьше болтал. Через несколько дней Зандик вновь пришёл в комнату к Бай Чжу по его же приглашению. Будущий лекарь заинтриговал студента, поведав ему о том, что добыл кое-что, способное давать непрерывную связь с Ирминсулем. Юноша, естественно, был одновременно напуган и взбудоражен этой новостью, потому что, хоть ему и хотелось продолжить свои исследования, он не знал, на что ещё способно это древо. Студент, по своему обычаю, сидел в удобном кресле с изумрудной обивкой, пока травник в красках описывал свои поиски необходимой литературы, а в последствии и главного составляющего всего ритуала — ветви артерии земли. — Ну и где она? — нетерпеливо переспросил его Зандик, после того, как Бай Чжу завершил свой длинный рассказ. В ответ травник протянул ему небольшую прямоугольную картонную коробочку, в которой лежал продолговатый деревянный лакированный объект, смутно напоминающий ветвь артерий земли или, по крайней мере, то изображение, которое Зандик видел на страницах учебных материалов. — Бай Чжу, ты уверен, что тебя не надурили те пустынные наёмники? — сухо спросил его студент, отдавая коробочку назад. — Ох, нет, не подумай, что мне отдали эту ветвь в таком виде, здесь уже мне пришлось постараться, — травник покачал головой. — И для чего ты её так обстругал? — Чтобы тебе было легче погружать её в себя, дорогой, — невозмутимо пояснил Бай Чжу. Зандик подавился воздухом. — Погружать?! Всмысле в... — Ты всё верно понял, дорогой, это достаточно неприятный ритуал, который включает в себя множество болезненных компонентов. И Бай Чжу перечислил все те неприятности, через которые придётся пройти Зандику, дабы наладить контакт с Ирминсулем. Студен осел, опустив плечи. С одной стороны, исследовательская натура юноши подсказывала ему согласиться на эту абсурдную авантюру, с другой стороны — дерево его пока что домогалось только в мире сновидений. Бай Чжу терпеливо ждал, пока Зандик примет решение. — Я... я согласен, — наконец выдал он, уверенно глядя будущему лекарю в глаза. Сначала Бай Чжу дал Зандику время расслабиться, приготовив ему горячую ванну с успокаивающими травами и ароматическими свечами. После ополоснув своего любовника с головы до пят и завернув в пушистое полотенце, травник повел юношу к уже знакомому столу, на котором стоял небольшой поднос со шприцами, склянками и очищенным корнем имбиря. Зандик неуверенно замедлился, но тут его подтолкнули сзади, поднимая и усаживая на холодную поверхность. — Ложись на спинку, ноги приподними под коленями, — напомнил ему травник, с щелчком надевая медицинские перчатки. Зандик исполнил просьбу, откидываясь на жёсткий блестящий металл и поднимая ноги, сгибая их в коленях так, чтобы черное колечко ануса было на виду у Бай Чжу. Будущий лекарь окунул пальцы в одну из склянок, набирая на них как можно больше смазки, а затем приставил указательный палец к проходу юноши, потихоньку погружаясь полностью в него. Зандик болезненно закряхтел, когда смазка начала нагреваться от тепла его тела и обжигать стенки анального отверстия. Измельчённый заоблачный перчик и слизь пиро слайма в смазке молниеносно разгоняли кровь и превращали задний проход студента в алеющий, пульсирующий нарыв. Зандик почувствовал, как с глаз потекли первые слезинки, и стыдливо отвернулся, закусив губу. Манипуляции Бай Чжу только набирали оборот. Вскоре последовал второй, третий, а затем и четвёртый палец, широко раздвигая тугие багровеющие стенки. А травник только хищно смотрел на стонущего от смеси боли и удовольствия Зандика, руководя процессом экзекуции. Студент извивался на столе, подобно змее, борясь с ужасно неприятными ощущениями и задушенно пыхтя. Простата налилась кровью и пульсирова в такт припухшим стеночкам, с каждым ударом сердца всё сильнее сводя юношу с ума. Член капал на живот предсеменем, а глаза уже ничего не различали из-за льющихся градом слёз. — Ч-чжу, мне плохо, д-давай остановимся... — умолял его Зандик. — Тише-тише, дорогой, ну же, ты почти принял в себя весь кулачок, зачем же останавливаться на полпути, м? — елейным голосом убаюкивал его травник, погружая пятый и последний палец. — А-а-ах! — по всему телу юноши прошла крупная дрожь, и на светлую кожу капнула ещё одна крупная лужица предэякулянта. Бай Чжу ухмыльнулся, продолжая процедуру, нанизывая студента на собственный кулак. Зандик уже не мог контролировать ни реакции собственного тела, ни свои мысли. Всё пространство вокруг него стёрлось, а все звуки превратились в кататонический белый шум. В голове было пусто, все его рецепторы ниже пояса бились в агонии. Только мерные толчки руки внутри него вызывали хоть какую-то реакцию, заставляя постанывать от перегрузки, пуская слюни из открытого рта на металлическую поверхность. — Ну-ну, птенчик, потерпи ещё немного, — шептал ему на ухо травник, доставая наконец кулак из хлюпающей расщелины Зандика, которую теперь с трудом можно было назвать анусом. Бай Чжу вытер ладонь о полотенце, в котором дошёл сюда юноша, и взял в руки шприц, наполняя его прозрачной жидкостью из небольшого пузырька. Зандик закричал во всю глотку, когда тонкая игла вошла в опухшую плоть анального кольца, наполняя её новой порцией аллергена. Юноша взвыл, метаясь по столу, но было уже поздно. Тихо поскуливая и глотая новую порцию слёз, студент попытался слезть со стола, не отдавая себе отчёта в своих действиях. Но тут его поймали руку травника, утягивая назад, отчего Зандик совсем уж по-детски надул губы и заплакал с удвоенной силой. — Ч-чжу-у-у-у, я передума-а-ал, — глотая буквы, взмолился он. — Тш-ш-ш, пташка, мы уже почти закончили. Убрав шприц в сторону, травник достал очищенный корень имбиря, проникая им внутрь Зандика, вызывая у последнего ещё одну истерику. Бай Чжу пришлось приложить немалые усилия, чтобы удерживать Зандика в одном положении. Немного подождав, пока имбирь окажет своё воздействие, травник ободряюще погладил юношу по конвульсивно вздымающемуся животу и вытащил корешок наружу. Ловкие руки Бай Чжу подхватили бёдра юноши, вновь раздвигая его худые ноги. Будущий лекарь наконец достал овальную деревяшку и, выкупав её хорошенько в смазке, с пошлым хлюпающим звуком вставил в анус Зандика. Юноша на это только больше захныкал, вытирая кулаком слёзы и сопли с раскрасневшегося личика. — Всё-всё, мы закончили, дорогой, ты такой молодец, самый храбрый исследователь Академии, — сюсюкал с ним травник, поднимая ревущего от боли Зандика со стола и перекладывая его на кровать, укутывая в пуховое одеяло. Через несколько часов, в течении которых Бай Чжу отпаивал его снотворной настойкой, Зандику всё-таки удалось уснуть беспокойным сном. Зандик, в который раз, просыпается на поляне, возле серебристых могучих корней Ирминсуля. Протерев глаза, юноша, убедившись, что ощущения боли из реального мира ушло, встаёт в коленно-локтевую прямо на земле, приглашающе раздвигая две розовые половинки. Корни не заставляют себя долго ждать, привычным образом оплетая ноги и руки студента, поднимая его, на этот раз, вплотную к середине ствола дерева, настолько близко, что серебристый свет немного слепил Зандику глаза. В этот раз юноша чувствовал себя гораздо спокойнее, словно он точно знает, что делает. Поэтому он не удивился, когда отростки развернули его спиной к древу, насаживая задницей на молодую ветвь, только что показавшуюся из-под плотной коры. Зандик простонал, когда укутанная в естественном маслянистом соке веточка достигла его бугорка нервов, медленно входя и выходя из расслабленных стеночек. Юноше было хорошо и свободно, все мысли вновь отошли на второй план, дав пространство для новой информации. Ветвь беспрепятственно проникала и выскальзывала, даря ощущение блаженственной наполненности. Постепенно ветвь начинала ускоряться и разрастаться, полностью заполняя внутренности собой, не давая Зандику у секунды на передышку. Юноша ритмично покачивался на отростках корней, принимая в себя молодую мягкую ветку, теперь уже собственной кожей ощущая бурное течение Расаяны внутри Ирминсуля. Через некоторое время Зандик достиг яркого пика, обильно пачка семенем свои живот и бёдра, однако древо на этом не остановилось, продолжая растягивать его дырку. Юноша уже не мог сдерживать загнанные стоны, в открытую крича от излишней, не прекрающейся стимуляции. Мягкий ствол входил и выходил, оставляя после себя чувство томной перенасыщенности, а вскоре и болезненного нарыва. Зандик опять оказался в ловушке из приятных чувств и раздирающей боли, понимая, что вскоре не сможет это всё вытерпеть. Неумолимый напор продолжался, и юноша почувствовал, как вновь содрогается всем телом, только вместо семенной жидкости из уретры золотой струйкой полилась моча, орошая лужайку под студентом. Зандик вспыхнул от смущения, измученно взвывая, когда ветка выдаивала его насухо, до полного опустошения. И вот, наконец, по стволу дерева проходит знакомый пучок света, устремляясь прямо в пульсирующую дырку юноши. Зандика прошибает волной холода, и он чувствует, что даже слезинки в глазах его застыли от мороза, который прошёл буквально сквозь него. В голове — чистый лист, который заполняет чередой из букв, они меняют свою форму и цвет, скачут по странице, словно кузнечики, но вскоре студента прошибает второй импульс, и буквы выравниваются, складываясь в одно-единственное предложение. Зандик, чувствует, как корни ослабевают хватку, отпуская его руки и ноги, и он, не имея более поддержки, долго-долго падает в пропасть, пропуская через себя время и пространство, знания, накопленные миллионами существ по всему Тейвату, Зандик падает в забытье, и промозглый ветер свистит у него в ушах. А он всё проваливается глубже, пытаясь сохранить всю фразу, полученную от Ирминсуля. Зандик никогда не молился Архонтам и даже сейчас не будет, хотя в данный момент ему как никогда страшно. Зандик открывает глаза. Небо Тейвата — подделка...