Светопреставление

      Когда Скиннер стоял у входа в квартиру Малдера и ждал, когда ему откроют, он был уверен в том, что сделает. Он уже принял решение. Дискета, лежащая в его нагрудном кармане, буквально прожигала там дыру.       Он не был до конца уверен, что квартира его агента лучшее место для раскрытия столь важной информации, но ему просто необходимо было наконец кому-то довериться.       Если Скалли сочла это место самым безопасным для столь важного разговора, он с уважением отнесётся к её выбору. Он ничего не утаит от неё и окажет ей такое доверие, которого она заслуживает по праву.       Момент был напряжённый; Скалли смотрела на него широко раскрытыми, голубыми, пытливыми глазами, пока открывала дверь и позволяла ему первым переступить порог.       – После вас, сэр.       Иллюзии, которые Скиннер питал по поводу её доверия к нему, мгновенно развеялись, вместе со звуком взводимого курка за его спиной. На мгновение сердце его замерло и пропустило удар. Он не мог принять происходящее, но ему пришлось. Всё это было лишь уловкой – она прикинулась невинной, чтобы поставить его в уязвимое положение. Скиннер почувствовал себя самым большим дураком на земле.       – Смотрите вперёд, а руки держите так, чтобы я их видела. Не оборачивайтесь, или я вам голову разнесу! – Предупредила она его холодным расчётливым голосом.       Скиннер почувствовал спокойствие и странное возбуждение, услышав приказ. Скалли с удовлетворением увидела, что её босс застыл на месте, голова его была неподвижна, а руки с открытыми ладонями вытянуты по швам.       – Не думайте, что я этого не сделаю, сукин вы сын, – продолжила она, и её жёсткие слова окончательно развеяли все сомнения Скиннера в решимости своей подчинённой.       – Нет, я вам верю. Просто сохраняйте спокойствие, я с вами.       Говорил он умиротворяющим тоном, но Скалли была не в том настроении, чтобы прислушиваться к его словам. Она потребовала: «Сделайте два шага вперёд», и, войдя за ним в квартиру, закрыла за собой дверь. Когда они пересекали комнату, женщина включила свет:       – Теперь медленно подойдите к дивану. Повернитесь и сядьте на свои руки.       Скалли почувствовала странный трепет оттого, что Скиннер полностью повиновался ей. Она решила не сильно вникать в эту тему, опасаясь того, что может обнаружить в ней.       Скалли бросила сумочку и встала аккурат перед начальником; он быстро перевёл взгляд с неё на протянутый пистолет, а затем обратно.       Ожидая её следующего приказа, Скиннер выглядел раздражённым. Подчиняться ей было странно возбуждающим, но, честно говоря, он был слишком зол, чтобы говорить. Распознав это в своём противнике, Скалли почти утратила решимость; она видела, как он сжал челюсти, и практически слышала, как он скрипит зубами сидя в другом конце комнаты.       Однако её было не запугать ни Скиннеру, ни кому-либо другому, и Скалли постаралась, чтобы он понял это. Пистолет уверенно лежал в её руке. Если у голубоглазого агента и были какие-то сомнения, она старалась, чтобы её пленник их не заметил.       – Вы позволите мне объяснить, почему я здесь? – Потребовал ответа заместитель директора ФБР.       Скалли была озадачена. Она подумала, что его слова прозвучали куда более здраво, чем могла бы сформулировать она сама в подобных обстоятельствах.       – Я знаю, почему вы здесь. Я хочу знать, кто вас послал. Чьим мальчиком на побегушках вы являетесь? – Вопросом на вопрос ответила женщина, отчаянно надеясь, что остаётся бесстрастной и непроницаемой.       Она была уверена, что, если проявит перед ним хоть малейшую слабость, он заставит её заплатить жизнью. С уходом Малдера она превратилась в параноика, и Скиннеру следовало бы быть умнее, прежде чем подходить к ней на улице вот так запросто.       Губы её сжались в мрачную линию, выражающую смирение. Скалли была возмущена тем, что Скиннер осмелился улыбнуться в ответ на её вопрос.       – Никто меня не посылал.       – Остаток своей жизни вы посвятите ответам на мои вопросы.       От этого замечания у Скиннера перехватило дыхание. Она свирепо смотрела на него, когда садилась напротив, по-прежнему целясь ему в сердце.       – Как далеко это зашло, мистер Скиннер? Кто дёргает за ниточки?       – Вы можете убить меня, Скалли, но вы всего лишь сделаете за них их работу. Забудьте о своей работе и семье. Остаток жизни вы проведёте за решеткой. В этой стране нет ни одного федерального судьи, которого они не смогли бы убедить.       В этот момент голос Скиннера звучал настолько безучастно, что Скалли почувствовала новый виток страха.       – И какая альтернатива? Позволить вам сейчас со мной расправиться?       – Я пришёл сюда не для того, чтобы убивать вас, а для того, чтобы кое-что вам передать. У меня имеется цифровая запись.       – Вы лжёте.       – Она у меня в кармане. Я взял её из стола Малдера.       Сузив глаза, Скалли посмотрела на него с подозрением и лёгким замешательством, чувствуя, что её вера вновь подверглась испытанию.       –  Сядьте сюда, руки за голову, – потребовала она, отходя в сторону и наблюдая, как мужчина пересаживается на деревянный стул, который до этого занимала она.       – Вы вооружены? – Спросила она всё таким же холодным, резким тоном.       – Вы прекрасно знаете, что я вооружён, – раздражённо выдохнул он.       Понимая, что терпение Скиннера на исходе, Дана осторожно приблизилась к нему. Она быстро откинула полу его плаща и увидела оружие, расположенное в кобуре под левым бицепсом своего владельца. Она не сводила с мужчины глаз, уверенная, что его рефлексы находятся на должном уровне, чтобы застать её врасплох.       – Заведите правую руку за спину.       – Скалли...       – Делайте, что вам велено! – Сердито приказала агент, и когда Скиннер подчинился её требованию, она пристегнула его руку к спинке стула наручниками. Дана почувствовала себя спокойнее, когда повернулась к нему лицом – теперь он не мог вытащить пистолет.       Карие глаза замдиректора ФБР потемнели и стали почти чёрными. В них светилась едва сдерживаемая ярость.       – Она у меня в кармане, ясно? Рядом с моим пистолетом, – он наблюдал, как она аккуратно подходила ближе, не сводя с него настороженного взгляда.       – Достаньте его и покончим с этим сейчас же! – Рявкнул он, когда она придвинулась ещё ближе.       Скалли оборвала собеседника: «Не забывайте, кто здесь главный»; Скиннер мог бы поклясться, что при этих словах она покраснела, но он послушался и замолчал.       Дана запустила руку в его карман и замерла, когда её пальцы коснулись пластикового уголка дискеты. Скиннер почувствовал, как она напряглась всем телом, когда обхватила пальцами доказательство его непричастности ко всем их с Малдером бедам.       Её власть над ним закончилась. Он задался вопросом, как скоро она пойдёт на попятный. Будет ли она любезна, когда освободит его из плена? Или будет ли она с презрением относиться к нему несмотря на то, что признала свою ошибку – ведь усомнилась же она в нём ранее?       – Довольны? – С сарказмом спросил он, пока она молчала, держа дискету перед глазами, как будто с трудом могла поверить, что это на самом деле происходит.       Она молча кивнула, и когда снова посмотрела ему в лицо, её глаза были непроницаемы.       На краткий, ошибочный миг Скиннер подумал, что она сейчас извинится. Но это было вовсе не так. На самом деле Скалли боролась с желанием ударить его. Вместо этого, – адреналин всё ещё бурлил в её крови, – Дана совершила нечто столь же глупое и необъяснимое.              Она крепко поцеловала его в губы, и Скиннер, застигнутый врасплох, охнул.                     – Какого…? – Поперхнулся он, совершенно сбитый с толку и задыхающийся, когда Скалли, наконец, снова позволила ему дышать.       – Заткнись! – Сипло потребовала она, явно не готовая пока отказаться от контроля над пленником.       Вытащив его пистолет из кобуры, Скалли осторожно положила оружие на ближайшую тумбочку рядом со своим. А потом она резко обхватила босса за шею и запечатлела ещё один обжигающий поцелуй на его полных губах – поцелуй сокрушительный, скорее наказывающий, чем любовный.              У Скиннера помутилось в голове, когда её колени раздвинулись перед ним. Он почувствовал, как в отчаянной попытке прижаться к нему она оседлала его бёдра. Сквозь слои одежды он чувствовал обжигающий жар, исходящий от этой женщины.       Она зашла слишком далеко. Скиннер зашипел ей в рот, желая, чтобы она осознала – игра окончена.                     – Пожалуйста... – Взмолился он впервые с тех пор, как оказался в квартире Малдера.       А Скалли тем временем начала выцеловывать его лицо, медленно обводя языком внешнюю сторону его уха.              Словно со стороны Скиннер слышал, как снова уговаривает её остановиться. Услышанное его невольно позабавило. Он не пытался взывать к её человечности, когда находился у неё на прицеле и жизнь его висела на волоске. Однако теперь, когда её губы были на его губах, мужчина был готов подчиниться чему угодно, лишь бы рыжеволосая не останавливалась.              Но, похоже, его слова произвели на Скалли противоположный эффект. До неё наконец дошло, что Скиннер сейчас абсолютно беззащитен и она этим беззастенчиво пользуется.              Она окинула его затуманенным взглядом – её непосредственный начальник тяжело дышал. Он был прикован к стулу наручниками, с размазанной помадой на красивом, мужественном лице. И глаза у него были какие-то шальные. Дана облизнула губы, отчаянно пытаясь успокоиться, чтобы как-то объяснить то, что только что с ним сотворила.              – Простите, я.. я не могу в это поверить, – Скалли поднялась на дрожащие ноги, и Скиннер невольно застонал от потери контакта.              – Куда ты..? – Хрипло спросил он, когда она начала пятиться. По-видимому, чтобы взять себя в руки, ей нужно было отойти подальше.              – Простите меня, ладно? Сейчас я сниму наручники, а потом попрошу вас, пожалуйста, забыть...              – А как насчет того, что нужно мне? – Яростно прорычал мужчина, и Скалли снова прищурилась, глядя на него.              – Мистер Скиннер...              – Нет! – Рявкнул он в ответ; Скалли заметно вздрогнула, когда он встал, высокомерно демонстрируя силу. Легко подняв деревянный стул, на котором сидел, Скиннер шарахнул им об пол под собой. После двух попыток стул разлетелся на части, и профессиональный военный освободился сам, без постороннего вмешательства.              Скалли почувствовала, что у неё почти подкашиваются ноги, когда он, не говоря ни слова, сграбастал её в объятия. Теперь уже Скиннер завладел её ртом, глубоко целуя и активно используя язык, чтобы заставить её замолчать.              Она прильнула к нему, всё ещё отчаянно жаждущая физического контакта с ним, испытывающая головокружение от его грубых ласк. Его губы впились в её горло, отчего нежная белая кожа порозовела; его щетина царапала её, и Дана заскулила от желания.              – Мы не можем... – Всхлипнула она, когда он поспешно прижал её к стене и упал на колени.              Распалённый Скиннер молча задрал подол её юбки. Зрачки Скалли расширились, когда он сорвал с неё трусики и засунул их в карман своего плаща. Говорить больше было не о чем.              Скиннер вдохнул её аромат. Дикое возбуждение нахлынуло на Скалли, когда он раздвинул её ноги и страстно поцеловал между ними. Его одобрительный возглас свёл на нет все её сомнения. Дана вспомнила, каково это ощущать себя могущественной, сильной, чувственной… Настоящей женщиной во всех смыслах!              Скалли держалась только за счёт широких плеч своего начальника, закинув ногу ему на спину. А он, не позволяя ей закрыться, ласкал её киску с растущим голодом.       Это было неправильно! Так неправильно, но так идеально…       Широко раскрытыми глазами Скалли смотрела как Скиннер вылизывал её. Он делал это с таким неистовством, в которое молодая женщина с трудом могла поверить.       Теперь уже она чувствовала, что готова умолять, лишь бы он не останавливался. Надвигающийся исход приводил её в отчаяние.              И когда она начала терять контроль, Скиннер почувствовал это – своим внутренним чутьём он уловил смятение Скалли. Уолтер удержал её на месте, дав понять, что сопротивляться бесполезно, и Дана беспомощно застонала, когда её накрыла первая волна.       Сладкие спазмы обрушивались на неё снова и снова. Чтобы не закричать слишком громко, Скалли сильно прикусила тыльную сторону ладони. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такое чистое, яркое блаженство.       Когда она вернулась на землю, Скиннер был нежен – он продолжал целовать её с любовью, пробуя её оргазм на вкус, он наслаждался им с упоением первооткрывателя.              – Мне понравилось, – бесстыдно заметил Скиннер, улыбаясь ей тёмными, похотливыми глазами.              Он выпрямился и машинально вытер рот рукавом.              – Что теперь? – Спросила она, запоздало удивляясь, как они позволили этому случиться.       – А ты как думаешь? – Саркастически спросил он, расстёгивая ширинку и припечатывая её к стене своим внушительным телом.       – Мы не должны... не здесь... – Захныкала Скалли, когда он схватил её за ноги и поднял так, словно она ничего не весила.       Скиннера, казалось, не смутили её доводы, так как он крепко вжался в свою партнёршу, входя в неё со стоном удовольствия. Потом он всё же ослабил хватку, позволив силе притяжения сыграть свою роль.       Раскрывшаяся ему Скалли вскрикнула от шока и облегчения. Внезапно мужчина оказался в ней глубоко – настолько глубоко, что это причинило боль. Казалось, он на время ослеп от того, насколько тесной была Дана.       Ей отстранённо подумалось, сможет ли он предположить, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз занималась любовью.       Скиннер рассмеялся от облегчения, когда сжал её бёдра железной хваткой, чтобы удержать на месте. А затем вышел и снова наполнил её, плотно и туго.       После нескольких осторожных и неглубоких толчков он почувствовал себя смазанным и решил, что Скалли может принять всё, что у него имелось. Он был крупным мужчиной, слишком крупным, чтобы жёстко трахать её без предварительной подготовки.       Вскоре наслаждение стало абсолютным и всепоглощающим; Скиннер снова тихо хмыкнул, когда её голова упала ему на плечо и до его уха донеслись её сдавленные стоны.       – Это то, чего ты хотела? – Спросил он, прижимая её к стене.       – Мммм... Да, да. Это.       Скалли слышала, что отвечает ему, но не могла объяснить, какие именно слова сорвались с её губ.       Дана отстранённо задавалась вопросом, что за безумие овладело ими обоими. Она верила, что Скиннер был готов убить её. Но ей и в голову не приходило, что, возможно, он просто хотел её отыметь и подсознательно был готов к этому.       Потеря Малдера сделала её подозрительной и безрассудной. Но никаких доказательств причастности замдиректора Скиннера к произошедшему не было. Если он в чём-то и был виновен, так только в том, что вколачивался в неё сейчас до потери сознания, причём в квартире её партнера.       Обычно Скиннер гордился своей выдержкой, но он понимал, что Дана лишит его этой способности, если продолжит скулить и постанывать ему на ухо. Когда же он попытался не обращать на неё внимания, она укусила его за шею и облизнула ушибленное место своим горячим язычком.       Мужчина зарычал от злости и разочарования. Скалли явно не желала, чтобы это продолжалось долго – казалось, она наслаждается тем, что он теряет контроль по её милости.       Они так шумели, что в любой момент обеспокоенные соседи могли постучаться к Малдеру, а то и вызвать полицию. В целом это был лишь вопрос времени.       Когда Скиннер отдал ей всё, что у него было, Дана исступленно закричала. Он зарычал подобно дикому зверю. И в итоге взрывной коктейль из его силы, властности и выдержки заставили её потерять самообладание.       Её второй оргазм застал Скиннера врасплох. Он чуть не сбился с ритма, когда она начала задыхаться, выкрикивая его фамилию на всю квартиру. Когда же она выкрикнула его имя и начала кончать под ним, Уолтер Скиннер почувствовал себя всемогущим Богом.       Он сжал её так сильно, что должны были остаться синяки. Но сейчас это не имело никакого значения. Мужчина был так ослеплён похотью, так упивался своей властью, что был безразличен ко всему миру и здравому смыслу. Он спешил присоединиться к Скалли.       Вскоре он вздрогнул и кончил со сдержанным стоном. Его неистовые толчки замедлились, и Скалли почувствовала, как её лоно наполнилось горячим семенем. Она приняла его с довольным хныканьем.       От облегчения Скиннер шумно выдохнул, но не прекратил двигаться, пока не был опустошён полностью.       А как быть с недоверием?       Трудно сказать наверняка.       Когда начальник наконец опустил свою подчинённую обратно на землю, ни один из них не произнёс ни слова. Скалли попробовала встать на дрожащие ноги, когда мужчина отстранился, давая ей пространство.       – Тебя подвезти домой? – Лаконично спросил он, натягивая брюки.       Скалли была занята тем, что поправляла свою одежду, старательно избегая его взгляда. Ей потребовалось немало мужества, чтобы вежливо улыбнуться ему, прежде чем покачать головой и отказать:       – Я ненадолго задержусь. А потом возьму такси до дома.       – С тобой всё будет в порядке?       – Да, – сказала Скалли, снова возводя утраченные границы.       Скиннер понимал, что не стоит сейчас говорить о том, чем они только что занимались, или же о событиях, которые привели их к этому моменту. Он уже почти вышел из квартиры, когда она ощутила потребность сказать нечто важное:       – Простите, что сомневалась в вас.       Скиннер молча кивнул и закрыл за собой дверь квартиры Малдера.