Дьявол и Афродита

Холод пробил тело насквозь, сковывая конечности невидимыми цепями. Мужчина испуганно попятился назад, спотыкаясь о кочку, и упал, чувствуя, как от ужаса его разрывает на части. — К-к-кто ты? — Дрожавшим от испуга голосом вопрошал он, сдерживая внутри себя дьявольские крики. В ответ на его слова, в кромешной темноте, сквозь лесной местности показался темный силуэт. Он медленно двигался в его сторону, и молчал. Черты тела очень напоминали девушку, но она точно не была человеком. Слишком кривой была ее походка, и не пропорциональными слагались конечности. — Дьявол! — Крикнул мужчина, не смея двинуться с места. — Что ты хочешь? Что хочешь? Я отдам все что у меня есть! Умоляю, только отпусти меня! Его потенциальная опасность вновь промолчала, приближаясь все ближе и ближе. Ее глаза вспыхнули рыжим пламенем, заставляя все его последующие слова застыть в горле. Он испуганно хрипел, но все его предложения так и остались неозвученными. Тем временем его смерть все приближалась. Сердце загнанным зверем билось где-то в районе пят. Она наклонилась над ним, позволяя в свете луны разглядеть ее одеревеневшие рога, спутанные белые волосы и сгнившую кожу. Ее руки были выжжены, а плечи поросли мхом. Ужасная и пугающая. Она — дьявол во плоти. Такая, какой ее и описывали странники. — Твоей смерти будет более чем достаточно. — Смерив его горящим взглядом, она довела его пика собственного страха, шепча слова на самое ухо, басистым хриплым голосом. В лунном отблеске скользнуло лезвие. Оно впилось в его горячую плоть, одаривая ее пальцы каплями крови. Раздался оглушительный крик, сгоняющий ворон, засевших на верхушках деревьев в воздух. Своими возгласами они заглушили его мольбы о пощаде. Никто ему не поможет. Он был уже не жилец. Он поплатился за то, что хотел убить ее. Расценка была ровна. Впиваясь длинными острыми когтями в его плоть, она разодрала тело на части, уродуя жертву до неузнаваемости. Исцарапав лицо, она подтолкнула его навстречу вышедшим волкам, спешившим полакомиться еще теплым мясом. Как раз кстати. Им точно оно придется по нраву. Подняв с земли кинжал, она подобрала сумку и растворилась в густом лесу, так же быстро, как и появилась, оставляя после себя лишь густой туман и зияющее чувство страха, витавшее среди деревьев. Ее словно никогда и не было.

***

Ливень непроглядной стеной омывал земли Кларинса вот уже который час. Его Высочество, второй Принц, под стать своему характеру, изъявил желание, в наглую сбежать от своих спутников, чтобы в одиночку погулять по городу. Обозначив в записке, оставленной в комнате на тумбочке, время своего возвращения, Зен то и дело поглядывал на часы, стрелка которых с каждой минутой все быстрее и быстрее приближала его конец. Он опаздывал. Сильно опаздывал. А потому и решил сократить путь до таверны, в которой остановилась его королевская свита, через лес. Теперь уж, эта затея казалась ему до ужаса глупой. Из-за дождя сумерки казались куда темнее, чем они были на самом деле. Зен едва ли видел что-то дальше головы своего трусливого коня, тело которого трясло от каждого раската грома. Теперь уж, все, что ему оставалось — молить всевышнего, чтобы до таверны он хотя бы просто смог добраться. Митсухидэ, итак, собственными руками с него кожу спустит, так что, чего уж говорить о своей целостности и сохранности в этих потемках. Только лишь успел он об этом подумать, как яркая вспышка молнии озарила небо. Ирбис под ним в испуге заржал, вставая на дыбы. Его промокшая грива больно ударила Зена по рукам, от чего пальцы, державшие поводья, разжались. Потеряв всякое управление, Вистериа кубарем слетел вниз, попадая в объятия вязкой, промокшей земли. Острая боль в ноге пронзила все тело. Перед глазами замелькали яркие звездочки. Все вокруг завертелось с такой силой, что невозможно было ухватиться за что-то. Тело обмякло, позволяя ему кубарем катиться в овраг. Неудачно выросшее на пути дерево остановило его, посредством глухого удара о затылок. Лазурные глаза тут же закрылись в этой ночи. Теперь только дождь продолжал изливаться печальной тирадой, омывая его измученное тело. Наступила темнота.

***

Головная боль заставила его прийти в себя, морщась от сковывающих конечности ощущений. Веки задрожали, медленно поднимаясь. Ушей достигло легкое потрескивание бревен в, разведенном у его ног, костре, куда он тут же обратил свой взор. Жар огня приятно согревал продрогшую от грозы кожу и сушил испачканную в грязи одежду. Зену понадобилось несколько долгих минут, чтобы вспомнить, что произошло, прежде чем он широко распахнул глаза, осматриваясь по сторонам. К превеликому удивлению, его конь стоял в нескольких ярдах от него, привязанный веревкой к дереву, и щипал траву, совершенно не обращая на него внимания. Опустив голову, Зен подвигал ногой. Колено больно кольнуло, но эта боль уже была не такой сильной, коей он успел ее запомнить перед тем, как упасть в обморок. Более того, его нога была перевязана. Только теперь он почувствовал влажную тряпку на собственном лбу. Кто-то пытался сбить его жар. Но кто? Зен все еще сидел среди густого леса, один на один со своим конем. Но разжег костер, обработал травмированное колено и отыскал Ирбиса точно не он сам. В таком состоянии просто не смог бы. Возжелав утолить собственное любопытство, Вистериа снова осмотрелся. Кругом тьма и густой промокший лес, освещаемый в этой августовской ночи лишь пламенем костра. Решив подняться на ноги, чтобы осмотреть местность вокруг, Зен обнаружил, что меча его при нем нет. Оружие забрали, но оставили подле него флягу с водой. Как раз кстати. Горло сушило ужасно. Испив ее до дна, Вистериа предпринял вторую попытку. Он опирался на дерево, старясь поднять тело лишь за счет одной ноги — опираться на вторую было пока еще слишком больно. Соскользнув рукой по влажному стволу дерева, Зен рухнул вниз, возвращаясь в исходное положение. Прикусив губу, чтобы заглушить свою боль он тихо промычал, сжимая ладони в кулаки до побеления. И вот угораздило же его вляпаться во что-то подобное. — Вы что делаете? — Послышался, откуда-то из глубины леса, тихий, недовольный девичий голос. — Ваша травма обязует вас на покой. Он звучал столь неоднозначно, что не понятно было, с какой стороны находится его обладатель. Голос слышался, как будто сразу отовсюду. — Кто вы? — Обращаясь вслух, спросил Зен, пытаясь разобрать местонахождение собеседника, но ответа не последовало. Раздался лишь тихий шум листьев деревьев и легкий вой ветра, раззадоривший пламя в костре. Искорки от огня поднимались высоко в небо, исчезая в воздухе еще до того, как смогли бы достать до верхушек пышных елей. Где-то вдали хрустнула ветка, привлекая собой все внимание Зена. — Почему вы прячетесь? — Предпринял вторую попытку вывести свою, вероятнее всего, спасительницу, на разговор. — Ответьте же. А в ответ снова тишина. Только негромкое фырканье Ирбиса, улегшегося спать. Ситуация казалась безвыходной. С такой ногой он, даже если и поднимется, то взобраться на коня не сможет. Слишком велик риск увеличить травму. Но и остаться он здесь не может. Митсухидэ наверняка там себе место не находит, доставая Кики. Сейран, в отличие от напарника, подходила к подобным выходкам Зена с холодной головой. Просто привыкла, спустя несколько долгих лет работы в королевском замке. Нужно было как-то сообщить о своем местоположения. Только, ни сигнальных пушек из пороха, ни колокольчика для почтовых птиц у него с собой не было. А Ирбис не доберется до таверны один. Свернет куда-нибудь в сторону от страха и сам потеряется. — Послушайте, если вы меня боитесь, то это напрасно. — Снова обращаясь к потенциальному спасению, сказал Вистериа. — С раненой ногой я, не то, что встать не могу, мне даже сидеть больно. Услышав со стороны тихий шорох, он напряг зрение, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт, однако вокруг по-прежнему никого не было. Да и пламя огня сильно мешало обзору, забирая на себя все внимание. — Я просто хочу взглянуть на вас и лично отблагодарить. Это ведь вы помогли мне? — громче начал говорить Зен, предполагая, что поднимающийся туман проглатывает его слова, не донося их до нужной цели. — Да прекратите же вы орать. — Возмутился тот самый, девичий голос. Все такой же тихий и неуловимый. Теперь он слышался откуда-то сверху. Оттуда, где рассыпалась череда ярких звезд и пропадали искорки огня. — На дворе ночь. Все спят. — Прошу меня простить. — Виновато произнес Зен, продолжая ориентироваться только на звук. Этот голос пленил его. — Я просто хотел увидеть свою спасительницу. Ветер подхватил его слова, унося их куда-то вдаль. Листья на деревьях громко зашуршали, снова преподнося ему в ответ тишину. — Послушайте! Если вы будете молчать, я продолжу кричать! — Те, кто нарушает порядки в моем лесу, просыпаются зарытыми в могилах. — Голос стал злее, суровее. Но эта неопределенность не пропадала. Она словно говорила внутри его головы. Пыталась запугать его. Только вот, страха не было. Совсем. — Можете убить меня. Я не против. — Усмехнулся Зен. — Если это позволит мне увидеть вас, то мне и умереть будет не жалко. — Вы слишком легко распоряжаетесь собственной жизнью, для Второго принца нашей страны, Ваше Высочество. — Вторил голос. Все такой же разгневанный и тихий. — Позвольте. — Развел руки в стороны Зен. — Моя жизнь сейчас напрямую зависит от вас. Сам я от сюда в любом случае не выберусь, так что, если судьбою мне уготовлена смерть физическая от рук ваших, то я не прочь для начала духовно умереть от вашей красоты. В ответ снова последовала тишина. В момент, Вистериа вздумалось, что голос, который он слышит — лишь плод его фантазий. В конце концов, он сильно ударился головой, из-за чего его все еще сильно тревожила мигрень. — Чего же вы снова замолчали? — В воздух задал вопрос Зен, запрокидывая голову к небу. И откуда в нем только эта странная отвага? У него впереди еще столько работы. Он столько всего хотел сделать, столько всего посмотреть. Его жизнь, состоящая из двадцати годов — слишком коротка, чтобы он мог так беспечно беседовать о смерти. В конце концов — смерть коварна. Она не щадить никого. — Пытаюсь вернуть благоразумие в вашу голову. — Спустя долгое молчание, вновь послышался девичий голос. — Вы, верно, слишком сильно ударились, если говорите столько ужасные вещи. — От чего же? — Улыбнулся Зен. Вероятно, он все-таки сошел с ума. — Увидеть вас нынче преступление? — Да прекратите же говорить эти ехидства. — Фыркнула особа, все еще прячась в густой тени деревьев. — Как Вы можете говорить о красоте, если даже никогда не видели меня. Это, чистой воды абсурд. — Ваши понятия о красоте — надменны. — Зен принял позицию — следовать ситуации. Плевать, если с ним что-то случится, плевать, если он не выберется. Сейчас ему нужно было лишь отдаться моменту. Он, в любом случае больше ничего не может. — Я сужу о человеке не с точки зрения его внешних данный. Куда важнее его душа и характер. И, раз уж вы любезно оказали мне помощь, то смею предположить, что вы одна из наипрекраснейших дам, коих мне только доводилось встречать ранее. Если, конечно, вы не попросите у меня за это, финансовых компенсаций. — Добавил он, тихонько рассмеявшись. — А вы точно такой же, каким вас предают слухам. — Упрекнула его особа, сильно изменившимся тоном голоса. Он стал еще тише, и ноток злобы в нем больше не было. — Какие же слухи обо мне достигли ваших очаровательных ушей? — Заинтересовано спросил Зен. — Что вы наглец, эгоист и обольститель. — На духу выдал голос, несколько сердито. — Правда, ваши слова все равно мне приятны. — Так выйдете же ко мне. — Все никак не унимался Вистериа. Услышанные слова не резали слух. Он и так прекрасно знал, кой образ о нем складывают простолюдины в городах. — Позвольте разделить эту чарующую звездную ночь вдвоем, у костра. — Боюсь, это невозможно. — Едва ли не перебивая произнесла особа. — Почему же? — Мой внешний вид пугал не одну душу, оказавшуюся в моем лесу. Извольте знать, что для людского глаза я ужасна. И любой, кто хоть раз смотрел на меня, замирал от страха. — Извольте, но как я уже сказал ранее, замру я, разве что только от восхищения вами. — Гнул свою точку зрения, отказываясь принимать поражение. Не такой ценой точно. — Ваши шутки мне не по нраву. — Снова возмутилась особа. — Кто же вам сказал, что я шучу? — Зен помотал головой, чувствуя, что голос постепенно становится громче. Так, как если бы она шла к нему навстречу. — Все Ваше естество гласит об этом. Вам бы к нему прислушаться. — Так извольте же мне в этом помочь. — Ухватился за ее слова Вистериа. — Потому как сам я ничего не слышу. — Он нашарил рядом с собой палку, тыкая ею в центр костра, поправляя поленья. Их было более чем достаточно, чтобы пламя прогорело еще около часа. — Вы пожалеете об этом. — С осторожностью предупредила особа. — Да и плевать. — Без раздумий ответил Зен. — Эта ночь все равно станет для меня последней. — Тут уж вы правы. — Признал голос, и от того, как ощутимо это прозвучало, у Зена по спине пробежали мурашки. Она как будто шептала эти слова ему на ухо. — В таком случае, знайте — я вас предупреждала. И не вините меня за это. Зен ничего не ответил, принимаясь вновь осматриваться по сторонам. Странное предвкушение растеклось по его венам. В груди разожглось пламя беспокойства, словно, один из угольков отскочил ему на высохший камзол, разгораясь с невероятной скоростью. С какой стороны она выйдет? Какая она? Что она с ним сделает? Сотня вопросов разрывала его изнутри. В горле снова пересохло. Ирбис, улегшийся под деревом, неожиданно проснулся, громко заржав, точно испугавшись чего-то, и Зен, сам того не осознавая, подхватил его страх, замечая на противоположной стороне, темный силуэт. Между ними было достаточное расстояние, около двадцати ярдов, но тем не менее, он мог различить женские очертания. Она двигалась медленно, изысканно. Словно не сама переставляла ноги, а просто парила в воздухе, гонимая ветром в его сторону, вместе с парами густого тумана. Зен действительно замер, наблюдая за ее величием. Но не от страха, коему поддался на первых секундах ее возникновения, а от восхищения. Она была подобна лесной нимфе. Утонченная, хрупкая, фарфоровая. О таких обычно слагали сказки и легенды. — От чего же вы застыли, Ваше Высочество? — Спросила она, останавливаясь примерно в трех ярдах от него, смотря косо сверху вниз. Зен, с распахнутыми губами глядел на нее, не в силах отвести взгляда. Слишком невероятной она была. — Боги, вы великолепны. — Точно зачарованный проговорил он, пока Ирбис в стороне суматошно переминался на месте. — Я никого прелестней вас не видел за всю свою несчастно прожитую жизнь. Особа, стоявшая перед ним, нахмурилась, пока все его тело трепетало от ее изящества. — К чему эта ложь? — Она сделала полшага вперед, держа всю ту же позицию надменности и превосходства. — Пытаетесь скрыть свой страх за этой лестью? — От чего же такие мысли? — Изучая каждую клеточку ее лица, спросил Зен, часто заморгав. Он точно спит. Быть может, он уже давно умер, а это картина, транслировалась ему уже в загробном мире? — Вы дрожите. — Подметила она, указывая кивком головы на его трясущиеся пальцы. — Точно поддались страху. — Прошу простить мне мою вульгарность, но… — Он прикусил губу, отворачивая голову в сторону и закрывая глаза. Говорить о таком было неловко даже ему. — Изволили бы вы прикрыть чем-то свою наготу. — Настолько вам противна, что не хотите боле видеть меня? — Словно довольствуясь собственной победой, проговорила особа, ехидно улыбаясь. — Что ж, обратного пути уже нет. Я хотела вас спасти, однако вы сами изменили ход событий. — В ее руках сверкнуло лезвие кинжала. Она вытащила его из собственных, струящихся волнами волос. — Извольте, дело отнюдь не в отвращении! — Прервал ее речь Вистериа, возвращая взгляд к девичьим очам. — Ваше совершенство сопоставимо только с богами, я не вру. Но предстало бы девушке обнажаться перед первым встречным. — Беспокоиться не о чем. — Она сделала еще полшага в его сторону, проводя пальцами по серебристому лезвию. Чистому, сияющему. И улыбнулась. Так, как улыбаются только сумасшедшие. — Не Вам первому предстало лицезреть меня такой. — Уверен, вы лжете. — Ответил Зен, чувствуя, как в горле вновь пересохло. — Иначе люди бы слагали баллады о вашей красоте, и уж поверьте мне, не упустили бы возможности поведать миру о ваших алых волосах. — Страх испарился из его организма окончательно. Теперь он был окутан, каким-то странным, но до жути приятным вожделением. Так пленила она его своими сетями. Он был подвластен только ей, точно загипнотизированный. — Люди, итак, сотрясают воздух легендами обо мне, от того… — Она подняла ладонь с зажатым в ней кинжалом, словно метя наиболее удачное место для удара, но тут же замерла, распробовав его слова на вкус. Ее глаза распахнулись от окутавшего ее вмиг ужаса, и она тут же попятилась назад, роняя лезвие на землю. — Что Вы только что сказали? — Я назвал вас лгуньей. — Повторил Вистериа свои слова, четко и уверенно несмотря на то, что она едва ли не секунду назад желала вонзить в его горло кинжал. Он старательно разглядывал черты ее лица, хотя глаза так и норовились опуститься ниже, цепляясь за ее пышную, обнаженную грудь. Это куда больше сводило его с ума, заставляя сжимать ладони в кулаки. — Нет. — Она накрыла пальцами губы, о чем-то глубоко размышляя. — После этого, вы сказали… — Что о вас слагали бы баллады. — Не понимая, что происходит, послушно отвечал Зен. — Нет же. — Вновь повторила особа. — Вы сказали про волосы. — Она в панике схватил ладонями прядки, разделяя их на две части, выводя вперед, так, чтобы они легли на грудь, пряча собой ее нагое тело едва ли не до самых колен. Этот ее жест позволил Зену, успокоившись, выдохнуть. — Какими вы видите их? — Ярко алыми. Как закаты на востоке Кларинса в летнее время. — Он прошелся взглядом по ее вьющимся волосам, жадно следуя за каждой прядью, очерчивающей изгибы ее тела. Это дурманило его и восхищало одновременно. Его слова ввели ее в еще большее замешательство. Глаза распахнулись точно чайные блюдца, с ужасом смотря куда-то в пустоту. Будто прямо за его спиной стояло ужаснейшее чудовище. И пускай, сердце его взволнованно забилось, он не мог отвести от нее своего восхищенного взгляда. Даже, если прямо сейчас она набросится на него и задушит или искромсает ударами ножа, он не сможет оторвать взора от ее невероятного тела. От нее неземной. От кончиков пальцев ног, до алой макушки. Все девушки, коих ему неоднократно представляли в качестве кандидатки на место будущей жены, были простыми и ничем не примечательными внешне, чего нельзя было сказать о их внутреннем мире. Они все погрязли в корысти и самовлюбленности. Противные и эгоистичные особы, старающиеся околдовать мужское сердце лишь незаурядной внешностью, приукрашивая ее косметикой и тугими корсетами. Это особа была совершенно другой в его глазах. Ее белая кожа, без грамма макияжа, стройная фигура с пышными формами, волосы, опутывающие ее тело подобно шелку. Все это отзывалось внутри него бушующим ураганом. Однако, вопреки его самым страшным предположениям, произошло то, чего он ожидал меньше всего. Особа бросилась перед ним на колени, замирая на какое-то крохотное мгновение, обхватила ладонями его лицо, и притянув к себе, впилась устами в его потрескавшиеся губы. Жадно, властно, явно доминируя над ним. А он, как потерянный мальчишка, сидел, пытаясь разобрать, наяву это все, или он окончательно сошел с ума. Реальность пришла к нему, стоило только ее алым прядям коснуться его лица, образуя вокруг них своеобразный купол, огораживающий их от прочего мира. Она прижималась обнаженной грудью к его телу, пленя иссохшие губы, сжимая пальцами его плечи и шею. От нее неистово пахло хвоей и землей после прошедшего дождя. Свежо и нежно. Это лишь добивало его. Их уста переплетались между собой, требовательно, страстно, жарко. Наполняя их обоих какими-то невероятными чувствами. И несмотря на происходящее, Зен сдерживал себя от того, чтобы схватить ее за талию и усадить на свои колени, чтобы почувствовать нечто большее, чем простой дурман. Все, что он мог — сжимать ладонями края своего камзола, будучи не неуверенным в происходящем. Стоило ему подумать об этом, как особа резко отстранилась, поднимаясь на ноги. Она снова смотрела на него сверху вниз, пытаясь унять сбившееся дыхание, после чего уставилась на собственные пальцы, вновь удивленно распахивая глаза. Ужас читался на ее лице столь отчетливо, сколь и безграничное разочарование. — Вам следует быть осторожнее в своих действиях. — Закрывая глаза и отворачиваясь в сторону Ирбиса, сказал Вистериа, потирая ладонями лицо. Жар в его теле разгорался лишь сильнее. — Если бы не травмированная нога, боюсь, я не смог бы вас так просто отпустить. Внутри все зашлось в яростном возбуждении. Кровь стыла в жилах, а сердце бешено колотилось под самым горлом. Дыхание участилось. Ужасно захотелось пить. А вкус ее губ, осевший на кончике языка сладким послевкусием дикой вишни, окончательно топил в этих волнах необузданной страсти. Особа сделала короткий вдох, после чего ринулась за его спину, едва ли не с разбегу падая на сырую землю. Выглянув из-за дерева, на которое он до сих пор облокачивался, Вистериа увидел небольшое озеро, в ровную гладь которого смотрелась незнакомка. Часть ее волос коснулась воды, пуская едва заметную рябь по ровному природному зеркалу. А после, озера коснулось несколько ее хрустальных слез. Вводя Зена в полнейшее замешательство. — Нет, нет, нет… — Затараторила она, роняя капли слез. — Почему… — Могу я узнать, что вас так расстроило? — Решил утолить собственное любопытство Вистериа, привлекая к себе внимание особы. Он ненавидел слезы, а потому хотел решить эту проблему как можно скорее. — Почему ничего не произошло? — Она подняла взгляд на него, стирая пальцами слезы со своего лица, требовательно ожидая ответ, как будто он мог объяснить ей происходящее. — Почему? — Прошу прощения? — Высказывая полное непонимание, сказал Зен. — Вы ведь видите меня в человеческом облике, я права? — Спросила она, полным отчаяния голосом, отворачиваясь вновь к озерной глади. — Безусловно, но, прошу вас объяснить мне ситуацию не столь поверхностно. — Нахмурившись попросил Вистериа. — Человеческий облик — лик, которого я не видела уже целую вечность. — Призналась особа, тяжело выдыхая. — Людям, заплутавшим в этом лесу, я предстаю в образе чудовища. — Она провела ладонью по воде, смазывая собственное отражение. — Но только не вам… Озеро отражало ее темную кожу, с проросшим на ней мхом, ядовитыми грибами и язвами. Зрачки были вырезаны, оставляя лишь белки, светившиеся рыжим в темноте. Волосы белые, спутанные, с торчащими из них сгнившими ветками в виде отвратительных рогов. Сгоревшие запястья и пальцы с длинными, черными когтями. Она надеялась больше никогда не видеть себя такой. Она разбила все зеркала, что хранила у себя ранее, избегала любых водных источников, потому как тошнило от себя такой, и вот теперь, когда шанс на спасение появился совершенно из неоткуда, она надеялась лицезреть себя прежней. Не такой, как сейчас. Брови Зена сошлись у переносицы, высказывая тем самым его задумчивость. — Хотите ли вы сказать, что являетесь проклятой вдовой, о коей местные торговцы слагают легенды? — Он нахмурился, дожидаясь ответа. До этого момента он слепо был уверен в том, что все легенды — не больше, чем просто сказки для детей. Разве разумно было верить тому, что где-то в глубине леса живет ужасное чудовище, пожирающее странствующих и заблудших путников? — Значит, так меня нынче окрестил народ. — Она умыла лицо холодной озерной водой, медленно поднимаясь на ноги. — Смешно. — От чего же, если вы убиваете людей. — Зен снова облокотился затылком о ствол дерева, замечая, как она принимает такую же позу, но по другую сторону. — Сами ведь сказали, что я не первый попался в вашу ловушку. — Значит, вы все же боитесь меня? — Ее голос снова стал тихим и до боли печальным. — Отнюдь. — Отрицал Вистериа. Она замолчала, вгоняя Зена в состояние полной растерянности. Он быстро проанализировал все произошедшее, улыбаясь самому себе. Кому расскажи — сочтут его за умалишенного. — Извольте объясниться. Мои убийства — лишь способ защиты. Каждый, кто видел меня, непременно хотел убить, испугавшись чудовища. Говорят, моя голова очень ценна на рынке. — Она притихла, выдерживая короткую паузу. — Изначально намерения мои были невинны и чисты. Напоминаю, что, найдя Вас, я преследовала цель спасти и отпустить. Ветер принес с собой громкий треск бревен, догорающих в огне, заставляя особу подняться с земли, чтобы не дать пламени угаснуть. Она растворилась в темноте, ровно на минуту, возвращаясь позже с несколькими поленьями в руках. — Кхм. — Вновь отворачивая голову от чарующих изгибов ее тела, прокашлялся Зен. — Разрешите узнать, почему вы решили, что совершенное вами действие снимет с вас чары? Или проклятье? Буду честен, я ознакомлен с вашей легендой лишь посредством слухов. Сам никогда ее не читал. — Суть одна и та же. — Опуская паленья в самый центр костра голыми руками, ответила особа. Она не боялась огня. Ее запястья, итак, были выжжены, так что боли от пламени она не чувствовала. — Вы что, никогда сказок не читали? — Где принц целует заколдованную принцессу, тем самым снимая злые чары? — Догадался Вистериа. — Но ведь она на то и сказка. — Верно. — Согласилась особа. — Да и я не принцесса, чтобы вам меня расколдовывать. — Она села на землю у огня, дабы согреться, и поджала ноги к груди, обнимая их руками, открывая мужскому взору весьма пикантные части своего тела. — Боги, умоляю вас, прикройтесь уже хоть чем-нибудь. — Зен снял с себя камзол, протягивая его девушке, старательно смотря в другую сторону. Она взглянула на него, точно на идиота, но приняла часть его одежды. С течением времени она совершенно забыла о том, что обнажена в людском обличии, хотя, за столько лет этот факт ее уже ни капли не смущал. Тем не менее, она накинула на плечи мужской камзол, утопая в нем. Слишком огромным он был для нее. — Послушайте. — Спустя время, сказал Вистериа, чувствуя себя весьма странно. — Разрешите узнать ваше имя. А то, мысль о том, что я нагло воспользовался положением разъедает мою честь. Особа подняла на него удивленный взгляд, не совсем понимая, о чем он, но отказывать в вольности не стала. Из всех предыдущих ее жертв, Зен был самым необычным, в хорошим значении данного высказывания. — Шираюки. — Робко пролепетала она, снова опуская взгляд к огню. — Признаться честно, я не произносила имени вслух уже очень давно. Людям, встретившимся со мной в пору называть меня монстром или дьяволом. — Она печально улыбнулась, зарываясь по глаза в его камзоле. — Вам больше подойдет Афродита. — Заметил Зен, не сводя своего взора с ее лица. — Вы точно сошли с самих небес на эту грешную землю. — Тогда, нарекаю Дьяволом Вас. — Она улыбнулась в ответ его красивым словам, замечая, как он разделяет ее эмоции. — Мне бы очень хотелось взглянуть на себя вашими глазами. — В сердцах ответила Шираюки, прикрывая веки. — Уж столько лет прошло, я и не помню, какой была до этого. От внимания Зена не укрылась та безграничная печаль, кроющаяся внутри. Все ее нутро показывало ту безнадегу, что она испытывала вот уже долгое время. Такая, ужасно красивая, но до невозможного несчастная. — Могу я как-то вам помочь? — Спросил он, заведомо не понимая, насколько глупым окажется его вопрос. — Думаете, если бы я знала, что делать, то не попробовала бы расколдовать себя раньше? — Она усмехнулась его наивности. — И все-таки. Вы помогли мне, а потому, взамен, я хочу помочь вам. — Настаивал на своем Вистериа. — Быть может мне удастся обратить вас. — Я поражена вашим упрямством. — Вздохнула Шираюки, поправляя пряди волос, упавшие на лоб. — Какой вам от этого прок? — Никакого. — Как ни в чем не бывало ответил Зен. — Но вы ведь сами осведомлены о моем характере. Бессмысленно отговаривать меня. У вас все равно ничего не получится. — Вы ведь даже не знаете сказание легенды. Как Вы собираетесь мне помочь? — Он видел, что она сомневается в его искренности, но огонек надежды плескался в ее глазах. — Пока не знаю. — Признался Вистериа. — Но ведь, из всех, кто с вами сталкивался, ваш истинный облик открылся лишь мне. Это ли не знак? Шираюки задумалась, выныривая из-под камзола. Она поморщила нос, обдумывая все происходящее. Ей ведь нечего терять? Теперь то уж точно — после того, как она, ведомая собственным бесчинством, поцеловала его. — Хорошо. — Она протянула ему руку, как бы тем самым подтверждая собственные слова. — В таком случае, давайте переместимся в мою хижину. Оставаться здесь ночью небезопасно. — У вас есть хижина? — Удивленно уставился на нее Вистериа, сжимая пальцами ее ладошку. Кожа на ощупь была черствая, сухая, что выдавало в ней истинный облик. — А вы что, думали, я так и живу без крыши над головой? В норе может быть? — В миг разозлилась Шираюки, одергивая запястье. — Прошу простить мне мою бестактность. — Он склонил перед ней голову, в качестве извинений. Шираюки поднялась на ноги, не удосужив его своим взглядом, и снова пропала в ночной темени, возвращаясь к нему с огромной, толстой палкой, предоставляя ее в качестве трости. Она помогла ему подняться на ноги, после чего залила огонь озерной водой и направилась в сторону хижины. По началу она шла в своем темпе, однако позже значительно замедлилась, подстраиваясь под ковыляния Зена. Он, в отличие от нее, в этом густом тумане ориентировался плохо. — Вашего коня я приведу утром. — Замечая, как Вистериа то и дело поглядывает в сторону Ирбиса, сказала Шираюки. — Животные в этом лесу весьма дружелюбны по отношению друг к другу, так что с ним ничего не станется. — Заверила она его. — Благодарю. — Кивнул ей Зен, неумело опираясь на палку, то и дело соскальзывающую из-под его пальцев. — Пока мы добираемся до вашего пристанища, не могли бы вы мне рассказать причину, по которой на вас наложили проклятье? Шираюки слегка притормозила, точно собираясь с мыслями, но вскоре снова возобновила путь, не смея оставлять Зена одного, в его затруднительном положении. А идти им пришлось через болотистую местность, маневрируя меж кочек и ямистых углублений. — В прошлом, несколько столетий назад, мне довелось убить своего мужа. — Без утайки ответила Шираюки, замечая легкий ступор на лице собеседника. — Вонзила нож ему в грудь — за что сразу же поплатилась. — Она взглянула на Зена, замечая немой вопрос, застывший на его лице, вместе с изогнутыми бровями. — Его матушка была темной ведьмой. Правда, я всегда думала, что это не больше, чем слухи. Никогда не верила во все эти небылицы. — Признаться, я тоже. — Усмехнулся он. — Вы, если честно, до сих пор кажетесь мне галлюцинацией. Шираюки снова притормозила, подходя к нему. Она схватила его за руку и больно ущипнула, вскидывая брови к верху. — Этого вполне достаточно, спасибо. — Нервно хихикнул Вистериа. Такие высказывания ей, как выяснилось –не по душе. — Расскажите тогда, за что же вы так поступили со своим суженным? — Мой муж был дурной натуры человеком. Меня отдали замуж по расчету, поэтому, выбирать себе супруга самостоятельно я была не в праве. — Принялась рассказывать давно забытую историю Шираюки, пребывая теперь в некоем раздражении. — Покойный муж частенько прикладывал ко мне руку, когда выпивал. Его пристрастие к алкоголю было столь велико, что иногда он бегал за мной с топором, обещая отрубить мне голову. — Ее плечи дрогнули, но не от печали, а от непонятного смеха, настигшего ее совершенно неожиданно. Зен, первым делом было подумал, что она сошла с ума, пока не различил в ее голосе нотки накатившего страха. Она будто увидела его перед собой. Стоит отметить, что история, сорвавшаяся с ее губ, поразила его. Какую же отвратительную жизнь ей довелось пережить за все время существования. Сплошная пытка. — Одной ночью, я не смогла сдержать собственного гнева. Его отношение ко мне было ужасным. Клянусь, терпеть это было мне в тягость, поэтому я без раздумий вонзила кинжал ему в грудь, пока он спал. Взору их наконец предстала небольшая хижина, спрятавшаяся в небольшом пригорке, под толстым слоем мха и прочей растительностью. Зен оставил данный рассказ без цитат, молча следуя за Шираюки внутрь полуразвалившегося дома. Однако, таковым он выглядел лишь снаружи. Внутри все смотрелось более чем хорошо. Тепло и даже уютно, учитывая сложившиеся обстоятельства. Правда, окон в нем не было. От того немного душно и темно. Усадив его на кровать, Шираюки предложила ему воды, замечая, как часто и тяжело он дышит. Она так же протянула ему влажную тряпку, позволяя стереть с лица капли пота, выступившие под гнетом стреляющего болью колена. Пока они шли сюда, он достаточно намучился, ковыляя на одной ноге. — Все люди смертны. — Смочив горло водой, прервал тишину Зен. Он взглянул на нее под другим углом, пока она разжигала огонь в лампадке, растворяя темноту бледным светом. — Думаю, какими бы не были обстоятельства, у вас не было права распоряжаться его жизнью. — Бесспорно. — Она склонила голову, присаживаясь на кровать рядом с Вистериа, желая поделиться еще одной частицей собственной боли, однако просто не смогла сказать и слова, когда Зен резко подорвался на ноги, игнорируя зудящее колено. Его горячие пальцы коснулись ее лица, обжигая мертвенно-холодную кожу. Теперь он смотрел на нее сверху вниз. — Я ведь убила не его одного. — Напомнила она, проигнорировав его выходку. Черты его лица были искажены собственным дискомфортом, из-за которого он не мог стоять ровно. Тело его била мелкая дрожь, а на лбу снова выступил пот. — Кажется, я знаю, как тебе помочь. — Сказал он, склоняя голову так близко к ней, как она бы больше себе никогда не позволила, меняя формальный тон, на небрежный, самовлюбленный. Она заметно напряглась, чувствуя неладное. — Но у меня будет одно желание. Его лицо в бледном свете выглядело устрашающе. От него хотелось спрятаться, укрыться одеялом с головой и не вылезать. Он ведь не видит в ней угрозу. Ее устрашающий лик от нее скрыт. — Ваше естество все еще лезет наружу. — Чувствуя безграничное разочарование в его лице, ответила Шираюки. Она совсем забылась в череде событий, ослабляя бдительность. Она перед ним бессильна. — Ты знала, с кем связываешься. — Почти в самые губы произнес Вистериа, не сводя с нее пристального взгляда. На миг он показался ей мерзким. Все ее представление о мужчинах сводилось к одному, закольцовываясь в личности ее бывшего мужа. Насколько же сильно она желала свободы, что позабыла обо всякой самозащите? — Ну так? Все зависит от тебя. — Где гарантия того, что вы не обманете меня? — Спросила она, чувствуя, как сердце под ребрами обеспокоенно рвется наружу. — Я вас совсем не знаю, чтобы вверять вам себя. — Разве у тебя есть выбор? — Чувствуя свое преимущество, спросил Вистериа, крепче сжимая пальцами ее подбородок. Шираюки поморщилась, чувствуя, как сводит запястья от чарующего страха. В ответ она лишь помотала головой, признавая собственное поражение. Пускай, даже он ее убьет. Наверное, это все-таки лучше, нежели жить жизнью отшельника. — В таком случае, если мне удастся снять с вас проклятие, вы обязуетесь стать моей женой. — Проговорил он, а по телу Шираюки, и без того холодному, пробежались мурашки. — Позвольте, но это крайне глупо. — Ответила она, не сумев распознать истинный мотив его слов. — Я ведь даже не обучена грамоте. Люди сочтут наш союз смешным. — Мне нет дела до мнения посторонних людей. — Без промедлений ответил Зен, отстранясь от нее. — Ваш ответ? Он дал ей еще немного времени на раздумья, видя замешательство, в коем она пребывала. — Я согласна. — Слетело с ее уст. Вистериа довольно улыбнулся, отнимая пальцы от ее лица. Он потянул ее на себя за руку, позволяя встать на ноги. Она смотрела на него почти в плотную, ожидая каких-либо указаний, однако, совершенно потерявшись в происходящем, не сумела проследить за движениями его рук. Слишком темно было и не хватало расстояния. Осознание происходящего пришло лишь в момент, когда острое лезвие ее же кинжала вонзилось в ее грудную клетку. Он подобрал его, пока она отвлеклась, заливая водой пламя костра. Шираюки громко закашлялась, чувствуя, как все тело немеет от бушующих искр боли. — Что вы… Кха, что вы… — В панике заговорила она, хватаясь пальцами за рукоятку, торчавшую из ее тела. Ужас и страх смешались воедино. Во рту появился металлический привкус, от которого тут же начало тошнить. — Умоляй о прощении. — Надменным голосом произнес Вистериа, продолжая держать с ней зрительный контакт. В ее глазах плясали бесы, отчаянно желающие спастись. — Раскайся о содеянном перед покойным мужем. — Потребовал Зен, глубже вонзая лезвие в ее плоть. Шираюки зашлась в бессвязном лепете, медленно оседая на пол. Из глаз ее сорвались слезы, смешиваясь со струйкой крови, стекавшей по губам. Она в отчаянии зарыдала, чувствуя, как сознание медленно уплывает. Боль разрывала ее на части. Жгла душу. — Умоляй. — Повторил Вистериа. Шираюки еле-еле соединяла слова в предложения, пытаясь сказать хоть что-то. Эта пытка разбивала ее израненное веками сердце. Она сама начала рассыпаться, точно расколотая на сотни частей, хрустальная ваза. — По… поче… му? — Взглянула на него Шираюки, перед тем как пальцы ее безжизненно разжались, выпуская рукоять кинжала. Руки бездумно повисли вдоль ее тела. Веки стали тяжелыми, медленно опускаясь вниз. Она еще несколько раз тяжело прохрипела, прежде чем ее тело замертво опустилось на постель. Его взору тут же предстал ее истинный облик. Темная, сгнившая кожа, покрытая мхом, проросшие грибы на плечах, сожженные запястья и спутанные волосы. Но даже такой ее лик не пугал его. Осторожно уложив Шираюки, Зен вынул окровавленный кинжал из ее груди, вкладывая его в девичьи ладони, сложив их на животе. Лишь после этого он обессиленно упал на пол, закрывая глаза. Вытерев окровавленные пальцы о собственные штаны, он приложил руки ко лбу, прогоняя в голове события минувшей ночи. Он попал под грозу, упал с лошади, встретил заколдованную вдову и теперь вонзил ей в грудь ее же кинжал, пытаясь расколдовать. Он череды бреда стало смешно, однако, вкус крови, пропитавший ее маленькую хижину, быстро вернул его к реальности. Только сейчас он внимательней прислушался к последнему пункту. Что будет, если он действительно ее убил?..

***

Смерть должна быть прекрасна. Спокойна, желанна. Никто не в праве нарушать ход жизни, взывая ко смерти раньше, чем ей суждено прийти. У каждого должно быть право ждать своего исхода, когда придется лежать в могиле, под качающимися над головой травами и цветами, проросшими из земли. Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.

Ничего в мире не остается безнаказанным. И если уж, вам довелось согрешить — увести кого-то на тот свет, раньше, чем оборвалась бы его нить жизни естественным путем, то извольте поплатиться за это, и страдать, столько, сколько требует этого ваша израненная душа. И убежать от судьбы вы тогда уже не сможете.

Ваше спасение — лишь светлая душа, способная открыть вам врата в обитель Смерти, ибо с ней — всегда Любовь, а Любовь сильнее Смерти.

***

Сонно поморщившись, Шираюки глубоко вдохнула, пытаясь разлепить глаза. Сев на постели, она потерла веки, зевая, отмечая, что чувствует себя до странного легко. Уже как по обычаю, каждое ее утро начиналось с ужаснейшей головной боли, к которой она со временем просто привыкла. Но сегодня она не чувствовала ничего. Точно она все спала, а ныне транслируемые события происходили у нее во сне. Облокотившись спиной о стену, Шираюки заметила, что одета. На ней висела мужская белая рубаха, правда пуговицы были расстегнутыми. Прижав ладонь ко лбу, она прикрыла веки. События о вчерашнем дне покрылись легкой дымкой тумана. Она помнила, как нашла юношу, едва дышавшего в овраге; помнила, как достала его и залечила раненную ногу, но на этом воспоминания обрывались. Почувствовав легкое урчание собственного живота, Шираюки открыла глаза. Как бы то ни было, нужно было найти себе еды и позавтракать. Потянувшись, Шираюки выставила перед собой руку, смотря сквозь пальцы на шкаф с различными банками, обдумывая, чего можно было бы отведать на этот раз. Она долго вглядывалась, выбирая еду из той, что ей удалось выкрасть у странствующих путников, пока осознание резко не прошибло ей голову. Рука… Кожа на ее руке — белая. Шираюки в приятном ужасе опустила голову, рассматривая собственные ладони. Ногтей больше не было, кожа мягкая, светлая. Она рывком подскочила на кровати, в панике ища ведро с водой, потому как зеркал в хижине более не было. Опустив его перед собой на пол, она нависла над ним, вглядываясь в свое отражение. Оливковые глаза, алые, вьющиеся волосы, пухлые губы. Никаких рогов и спутанных белых прядей. Кожа чистая. В отражении на нее смотрела особа, восемнадцати лет от роду, и растерянно улыбалась, едва ли плача от собственного счастья. Все внутри нее затрепетало от чарующего волнения. Она снова человек. Боже, она снова стала человеком! Кончики пальцев затряслись от переполняющей радости. Улыбка расцвела на лице еще шире, пока она, стояла на месте, точно вкопанная, не зная, что делать. Воспоминания, одно за одним просочились в ее голову, раздувая туманную дымку. Это он. Он ее спас. Он помог ей, как и обещал! Попятившись назад, ощущая трепет сердца под ребрами, Шираюки вжалась в стену, прижимая руки к груди. Рубашка съехала по ее плечам, будучи не застегнутой, обнажая ее тело. Все стало прежним. Пышная грудь, худая талия, линии живота и бедер. Ей захотелось кричать от собственной радости. Так громко, чтобы все вокруг смогли услышать ее рев. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что никаких следов присутствия своего спасителя не наблюдает. Даже остатков крови от его жестокого покушения нет. Все чисто. — Зен! — Ринувшись на улицу, она громко хлопнула дверью, встречая закатные лучи солнца, просочившиеся на поляну сквозь кроны деревьев. От переизбытка эмоций она совершенно позабыла о манерах, имея вольность обращаться к своему спасителю по имени. — Зен! Лицо ее засияло в свете ярких солнечных бликов. Она наконец-то снова могла почувствовать их тепло. Осмотревшись по сторонам, она выцепила взглядом мужскую фигуру, стоявшую по пояс в озерке, близь ее хижины. Он стоял рядом со своим конем, коего сам успел привести, и поил его, постукивая по брюху. Не раздумывая и секунды, она бросилась к нему, тая внутри приятное предвкушение. Оно заживо сжигало ее. Шираюки чуть ли не сбила Зена с ног, совершенно забывая о его полученной травме, прыгая ему на спину. — Я снова стала человеком, Зен! — Радостно вопила она ему на ухо, пока Вистериа смотрел на нее, как на умалишенную, с трудом сдерживая улыбку. Шираюки крепко прижималась к нему всем телом, так, что Зену пришлось приложить достаточно усилий, чтобы снять ее с себя, и поставить прямо перед собой, окуная ее ноги в прохладную водную гладь. — Это все благодаря тебе! — Не унималась Шираюки, практически прыгая на месте. — Я снова вернулась! Вистериа же смотрел на нее с какими-то неоднозначными чувствами, будто его только что разбудили и сразу же окатили холодной водой. Правда, за его нахмуренными бровями она все же смогла разглядеть улыбку. — Что ж ты будешь делать. — Возмутился он. — Умоляю, прикройся! — Наклоняясь к ней ближе, сказал Зен, принимаясь застегивать пуговицы. — Я ведь мужчина, в конце концов. Не гоже девушке так оголяться. — Осадил ее радость Вистериа, однако, несмотря на его ворчание, она все равно продолжала улыбаться. — Даже если теперь ты моя невеста. — Невеста? — Эхом повторила его слова Шираюки, заливисто рассмеявшись. Да она теперь горы свернет ради него. От чего-то сейчас Зен казался ей милым и до прекрасного забавным. — Я думала, вы шутили. — С ума сошла? — Спросил он, расправляя собственную рубаху на ее плечах. — Стал бы я за просто так с тобой возиться. — Сказал он, прикусывая язык. За его недосказанностью таилось его же неверие. Он до последнего не был уверен, что Шираюки очнется, когда спустя несколько часов она так и не начала дышать. Вистериа, грешным делом, успел подумать, что теперь наказание должен будет понести он. Митсухидэ бы точно придушил его, случись оно так. — А ты все такой же наглец, коим тебя клевещут. — Сбрасывая с себя его руки, ответила Шираюки, намеренно приспуская рубаху до ключиц. — Извольте, но вы сами только лишь в брюках. Зен хитро вскинул брови, отворачивая голову в сторону Ирбиса, пьющего озерную воду. — Не боишься, что я могу с тобой что-нибудь сделать? — Спросил он, возвращая взгляд к ее открытой шее. — К твоему сведению, — Она лукаво прикусила губу, опуская ладони на его щеки. — Я вовсе и не против. Шираюки притянула его к себе, сливаясь губами с ним в едином поцелуе. Ее ладошки легли на его торс, проходясь крохотными ноготками по бронзовой коже, пока он, сжимая пальцами ее талию, притягивал Шираюки к себе. Их языки переплетались в страстном танце, дурманя друг другу голову. Пуговицы на рубашке вновь оказались расстегнуты, позволяя элементу одежды ненужным предметом опустится вниз, утопая в озерной воде. Его прикосновения к ее телу были неземными. Она растворялась в нем, сходя с ума от ощущений, успевших давно позабыться. Шираюки нуждалась в нем, отдаваясь полностью во власти его контроля, а Зен исследовал ее, пробуя на вкус. Они оба лишались рассудка в этом дурмане, пока тела сливались воедино, разливая внутривенно неземное наслаждение. Он стал ее спасением. И не страшно было теперь подчиниться его власти целиком.

***

— Не думаю, что смогу найти у себя хоть какую-то одежду. — Сидя на кровати в хижине, сказала Шираюки, проводя пальцами по своим влажным волосам. Зен заставил ее искупаться в том озере, заманив за собой сладкими речами. Она просто не могла отказать ему, все еще трепеща от радости. Они пробыли в том чертовом озере порядка часа, так, что теперь она, дрожа от холода, сидела в хижине, кутаясь в свое одеяло. Вистериа же, за ночь, успел постирать свои штаны и камзол, которые к данному времени уже высохли и покоились на нем. Нога его, к слову, к утру, болеть практически перестала, позволяя ему ходить самостоятельно. — Значит в этом одеяле и поедешь. — Кутая ее, обнаженную, словно новорожденного ребенка, сказал Вистериа. — Не повезу же я тебя нагую в город. Шираюки лишь тихонько рассмеялась его словам. — А что смешного? — Наигранно возмутился Зен, наклоняясь к ней ближе. — Не хочу, чтобы мою будущую жену в неглиже разглядывала толпа мужиков. — Ваша ревность мне очень льстит, Ваше Высочество. — Она уловила момент, целуя его щеку. Зен лишь закатил глаза, рывком поднимая ее на руки, все еще завернутую в одеяло. Шираюки покорно лежала на его руках, блаженно прикрывая глаза. Все это казалось ей сном. Волшебным, чарующим сном. И будь это так, она бы ни за что не хотела просыпаться. Закинув ее на коня, Вистериа и сам забрался верхом, натягивая поводья. Ирбис послушно поравнялся, подходя к хижине. — Можем ехать. — Сказала Шираюки, прижимаясь щекой к его груди. Держалась она, мягко говоря, ни за что, однако не боялась упасть. Доверие к человеку, вытащившему ее из пучины ада, было невероятно высоко. — Пока нет. — Ответил ей Зен, неожиданно доставая что-то из кармана своих брюк. Он приспустил края одеяла с ее груди, прося Шираюки протянуть ему руку. Послушно вложив свою ладонь в его пальцы, она следила за движениями Зена. Что-то сверкнуло в его руках, привлекая ее внимание. Накрыв ее губы своими, уводя в легкий, почти невесомый поцелуй, Вистериа осторожно коснулся девичьей ладони, надевая на безымянный палец тоненькое колечко, с небольшим красным камушком. Отстранившись от Зена, Шираюки, точно зачарованная разглядывала украшение, сиявшее в свете последних солнечных лучей теплыми тонами. — Откуда оно у тебя? — Окончательно переставая верить в реальность, спросила Шираюки, смотря широко распахнутыми от удивления глазами на Зена. Она несколько веков провела в мучениях, пугая странников. То, что она совсем скоро вновь станет чьей-то женой — звучало подобно сказке. Сказке, в которую она с удовольствием верила, сияя от счастья. — Досталось мне от покойной бабушки. Что-то в роде семейной реликвии. — Широко улыбаясь, ответил Вистериа. — Это, чтобы ты не сбежала от меня. — Куда бы я ушла? — Увилась Шираюки, тая от его любви. — Я уже сотню лет кроме этого леса ничего не видывала. — Вот и отлично. — Вновь кутая ее в одеяло, ответил Зен. — Я, знаешь ли, очень жадный. — Вдыхая аромат хвои, исходивший от ее волос, сказал Вистериа. Теперь, это однозначно его любимый аромат. — Мне стоит бояться? — Шутливо спросила Шираюки, как только Вистериа пустил лошадь вперед. — Тебе стоит любить меня. — Не тая собственных вспыхнувших чувств, ответил Зен, шепча эти слова ей на ухо. Шираюки немного смутилась, прикусывая губу от окатившей бури эмоций. — Кажется, я уже люблю тебя. — Так же тихо прошептала она ему, оставляя несколько поцелуев на его шее. Вистериа довольно улыбнулся, заставляя коня ехать быстрее. Его улыбка плавно переросла в заливистый смех, вгоняя Шираюки в легкое замешательство. — Ты чего? — Спросила она, пытаясь разобраться в причине такой смены настроения, позволяя себе вольность — вновь взглянуть на его аристократичные черты лица. — Просто представил, как удивится Митсухидэ, когда я вернусь с обнаженной девушкой на коне, обещавший ему вернуться до полуночи вчерашним вечером. — Не знаю кто это, но я сама все ему объясню. — Вызвалась добровольцем Шираюки, чем еще больше раззадорила Зена. — С удовольствием на это посмотрю. — Только и ответил он, целуя ее в макушку.

***

Стоя в большом королевском зале, под гнетом сотен пар взглядов, Шираюки смотрела только на Зена, не смея оторвать очей своих от его силуэта. Она не слушала речи священнослужителя. Все ее внимание было сосредоточено лишь на нем. Она разглядывала его свадебный наряд, поражаясь тому, насколько красив он в нем, точно так же, как и он, смотрел на нее, околдованный ее неземной красотой. Алые пряди, струились по белому пышному платью, заставляя окружающих от зависти кусать губы. Заглядывались на нее многие, стоило Зену привезти ее в свой замок, но досталась она лишь ему единственному. Отмерла Шираюки, только когда Зен поднял фату, обнажая присутствующем ее лицо. Он коснулся ее губ, легко, робко, невесомо, опьяняя ее и без того одурманенный разум. Гости вокруг ликовали, хлопали, пока Шираюки с ума сходила от такого количества людей в своем окружении. После одиночества, наличие Зена в ее жизни смущало, чего уж говорить о целом банкетном зале с сотней, а того гляди и больше, гостей. — Душа моя, — Прекращая эту сладкую пытку, обратился к ней Зен, наклоняясь к ее уху, так, чтобы гости не могли увидеть их лица, спрятанные за фатой. — Изволь в этот день исполнить твое желание. Она ненадолго задумалась, потеревшись щекой о его скулу, пока гости все еще бурно аплодировали им на фоне. — Хочу отправиться в путешествие. — Тихо ответила ему Шираюки, встречая лазурные глаза с улыбкой. – Собралась сбежать? — Все еще прячась за ее фатой, спросил Зен, пока священнослужитель продолжал читать речи, регистрируя их брак. — Только если с тобой, Ваше Высочество. — Шираюки снова увела его своими устами в трепещущий поцелуй. Уже более требовательный и страстный. И все вокруг больше не имело смысла. Был только он и она. Они и правда сбежали той ночью из замка, оставляя гостей на произвол судьбы. Зен показывал Шираюки мир, сильно изменившийся за те столетия, что она скрывалась в лесах; предлагал пробовать кухню разных городов и стран, пока она, радовалась точно маленький ребенок, разжигая в его сердце куда больший огонь любви, чем таила сама в своей груди. Они колесили по свету, исследуя каждый его кусочек, пока зима не привела их обратно. Счастливых и беззаботно влюбленных.