Позволь любить тебя

У Боба большая жопа. И сиськи тоже большие.   Жопа у Боба круглая, похожая на персики из соседского сада, которые они с Димоном воровали, когда были мелкими. Димона застрелили два года назад. А персики соседа растут до сих пор.   Вите нравится держать Боба за жопу, с силой насаживая на член и рывками вбиваться в тугую дырку. Боб любит скакать на нём, потому что Боб в постели всегда командует. А Вите нравится, когда Бобу нравится.   Он знает, что ему нравится, когда Витя ебёт быстро, сильно и с оттягом.   У Боба, когда он скачет на нем, трясутся сиськи. Они у него размера третьего. Витёк как-то курил с пацанами из охраны и мимо прошла красивая такая женщина.   - Краааля. - Пахан засвистел ей в след, а пацаны дружно расхохотались.   - Видели сисяндры? Размера третьего!   Пацаны загоготали и Витя, конечно же с ними. А потом прикинул, что у Боба сиськи больше.   Но у него они твердые, мускулистые и только немного выпуклые. Может, Витьку только кажется, что они трясутся, но это все равно очень красиво. Как закат над речкой в родной деревне.   У Боба сложное лицо. Глаза зажмурены, а на длинных ресницах скапливаются капельки пота. Нижняя губа с силой закушена, так, что виден край верхних зубов. Такое лицо у него бывает во время игры на барабанах - сосредоточенное и... сложное. Длинная шея напряжена, на руках бугрятся мышцы, а кисти с силой сжимают его запястья. Потом, конечно же, останутся синяки и Витёк будет отвлекаться на них, когда ведет машину, бросая взгляды на Боба, а Боб как обычно будет требовать смотреть на дорогу.   Иногда Витя лежит на спине и тогда видит всё это, а иногда сидит и с силой кусает его напряженную шею.   У Витька раньше была женщина. Тамара оказалась шмарой и переебала полдеревни, пока он был в армии. С последним из каравана любовников, посетивших дом его бабки, она бежала вместе голышом по деревне. Витя нашёл их в койке прямо через день после своего возвращения. Конечно, он не поверил слухам о Тамаре. А потом и глазам верить не хотел.   Тамара во время секса была шумная - постоянно ахала и охала, орала, когда Витёк делал что-то особенно приятное и потом хвалила его за то, какой он у нее внимательный. Витёк любил это.   Боб всегда молчит.   - Слышь, Бобёр, а че-то всегда во время ебли молчишь? Как будто язык в жопу засунул.   Боб глубоко вздохнул и посмотрел так на Витю, ну как... вот так, как он умеет.   - Виктор. Во-первых, не «ебля», а «занятие любовью». А во-вторых, если тебе хочется поэкспериментировать, я всегда «за».   Витя ничего не понял, но погыгыкал. Он часто не понимал, что говорит Боб, но по его довольному выражению лица научился понимать, когда нужно погыгыкать над шуткой. Бобу нравилось. А Вите нравилось, когда Бобу нравилось.   Спустя время Витя узнал, что у Боба был вообще не первым. В армии Боб часто «сбрасывал напряжение» с сослуживцами. В этот раз сложить два и два получилось - в казармах или душевых особо не покричишь во время «занятия любовью».   - Витюш, это с тобой у меня «любовь», а с ними был «секс».   Вите, если честно, было все равно, что там у Боба с другими было. Сейчас-то у него только с ним.   А вот услышать, как кричит Боб во время «занятия любовью» хотелось сильно.   - А как бабу заставить орать в постели?   У Пахана упала сигарета прямо изо рта.   - Витёк, ты это. Не надо. Мы же в законе типа. Босс тебя на лоскуты порежет. А я тебя на лоскуты не хочу резать.   Витёк понял, что сказал что-то не то.   - Да ты это. Ты че это. Ты че?! У меня просто молчит постоянно в койке, когда мы любовью занимаемся.   Пахан заржал.   - «Любовью»? Ты че, Витёк? Обабился что ли? Тёлка охомутала?   Витёк почесал затылок и вспомнил слова Боба.   - Так я ж люблю - поэтому и «любовью».   Пахан заткнулся. Почесал затылок.   - Ну я это, журналы на Черкизоне видел с голыми ба... женщинами. Ну там наверное пишут как надо. Может, ей там не нравится че-то у тебя. Или это, оргазм не получает, че там еще.   Оргазмы Боб получал. Витёк всегда сначала доводил Боба, а потом кончал сам, потому что именно в этом был смысл занятий любовью - доставить удовольствие Бобу.   Но даже кончая Боб молчал.   С чтением у Витька были проблемы, но у бородатого старика с Черкизона нашлись еще и кассеты с фильмами «а-на-ло-ги-чес-ко-го» содержания. Дедок упаковал кассеты в черный пакет и отправил изучать материалы.   Пока дед возился с пакетом, Витёк спер еще одну касету, где на картонной коробке были два голых мужика. Почему-то он подумал, что это больше подойдет для его обучения.   Мама уехала на дачу вместе с сестрой, так что квартира была свободна. Боб был на репетиции. Витёк снял кожанку, аккуратно повесил на крючок, как учила мама. Потом сделал чай. Потом попил чай, глядя в окно. Потом полил цветы, вымыл оставшуюся с вечера посуду. Подмел кухню.   Ладно.   Витёк сел перед видиком и включил телевизор. Синий экран просил вставить кассету в видюшник.   Кассеты лежали перед Витьком ровным рядом. Витёк постоянно их поправлял.    По центру лежала та самая кассета с двумя мужиками.   Обтерев потные ладони, он достал кассету из коробки, прочитал название «Горячие моряки - 3».   Витьку нравилось море - они с мамой часто ездили на море к тетке, когда та была жива.   А вот голые мужики на экране не понравились: оба накаченные, но ни один из них не похож на Боба.   Но у Витька была цель, поэтому он продолжил смотреть, игнорируя желание выключить видео.   Мужики целовались, гладили друг друга и громко дышали, постанывали, мяли друг другу сиськи, а потом лизали соски и трогали члены. А потом один опустился на колени и взял член в рот.   Витёк почувствовал, как потяжелело в паху. Камера крупным планом показывала лицо мужика сосущего член. С полуприкрытыми глазами и бугрящимися на руках венами тот начинал немного напоминать Боба.   А потом стоящий мужик с громким чпоком вытащил член изо рта отсасывающего и повернул его к себе задницей.   А после...Витёк понял, что имел ввиду Боб, когда сказал «поэкспериментировать». То самое чувство, когда ты наконец-то находишь подходящий пазл.   Теперь Витёк знал, что делать.   - Виктор, вы сегодня чересчур загадочный.   Витёк поперхнулся борщом.   - А я чё, я ничё.   И продолжил хлебать борщ.   - А расскажи-ка мне Витенька, почему ко мне сегодня Павел Юрьевич подошел и попросил присмотреть за тобой? Сказал, что у тебя проблемы в отношениях с любовью всей твоей жизни. Не просветишь, какие у нас проблемы?   За много месяцев общения Витёк научился выделять в потоке слов Боба основные: «у нас проблемы?»   - Боб, я это. Поэкспериментировать хочу.   Боб приподнял брови и вздохнул.   - Ну пойдем, Витенька, экспериментировать.   Он первым вошел в комнату и подхватил футболку, собираясь стянуть ее с себя.   - Стой.   Боб замер.   - Можно я?   Боб стоял спиной и Витя не видел его выражение лица. Но руки опустил.   Сегодня Витёк не торопился. Подошел к Бобу со спины и начал гладить плечи. Руки проходились по бугрящимся под тканью мышцам, едва надавливая.   Витёк старался повторять движения мужика из видео - это было просто, потому что прикасаться к Бобу было приятно.   Руки двигались сами по себе, переходили с плеч на спину, со спины на грудь, лаская и разминая мышцы.   С груди на шею и на низ живота.   Витя подошел ближе и прижался к шее Боба в поцелуе, проводя языком по соленой коже.   - Витя.   Тихий шепот, едва уловимое дуновение ветра, как ветер по весне.   Лучшее, что Витёк когда-либо слышал.   Он обхватил Боба поперек груди и прижал к себе, продолжая покрывать поцелуями шею и накрывая промежность ладонью второй руки.   Едва слышный выдох прямо над ухом.   - Боря, дай мне полюбить тебя.   Вздох над ухом превратился в смешок. Руку на шее накрыла ладонь и мягко сжала.   - Да.   Витя уткнулся носом в кожу Боба, глубоко вдыхая, пытаясь подавить сладкую дрожь, пробежавшую от макушки до кончиков пальцев на ногах.   Он маленькими шажками, не отпуская Боба, подвел его к кровати.   - Повернись ко мне.   Боб развернулся и Витя увидел его лицо: раскрасневшиеся щеки, широко распахнутые глаза и едва слышное дыхание вырывающееся из приоткрытых влажно-блестящих губ.   - Сядь.   Боб, глядя ему в глаза, опустился на край кровати.   Еще секунду Витёк полюбовлся на него, а затем опустился на колени.   Может, будь ему лет шестнадцать, он бы подумал, что это зашквар - сидеть перед мыжиком на коленях.   Но сейчас ему было не шестнадцать, а перед ним сидел самый красивый, самый лучший мужчина на свете. И он любил его. И ему позволяли это.   Он положил ладони на колени Боба и попытался развести в стороны.   Боб дернулся под его руками, дыхание участилось, глаза округлились.   Витёк не всегда был в законе и видел, как выглядит страх.   - Боря?   - Я - Боб, Витя. Боб.   Боб прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Витя круговыми движениями поглаживал его колени.   - Боб. Поцелуй коснулся одного бедра.   - Боб.   Второе бедро.   - Позволь мне любить тебя.   Витя не сразу понял, что что-то идет не так. Лицо у Боба стало сложным, но не таким, каким было во время любви или игры на барабанах. Оно искривилось, рот сжался в тонкую линию, а брови сошлись на переносице. Боб мелко дрожал, будто замерз, и наконец Витя понял, что тот плачет. Как умеет - без слез и без звуков. Измочаленная губа была снова закушена.   - Боб.   Поцелуи коснулись обоих глаз по очереди. И наконец губы накрыли губы.   С тихим стоном Боб ответил на поцелуй, который с каждым мгновением становился все жарче.   Руки шарили по телу, дыхание сбивалось, постранство наполнилось стонами Боба.   Витя, как заведенный продолжал звать его по имени, оглаживая каждый сантиметр тела, прижимая к себе, прося позволить позаботиться о нем.   Боб простонал и откинулся на спину, закрывая лицо сгибом локтя.   Витек еще пару секунд посмотрел на него, а затем приступил к своему плану. Он расстегнул ширинку на джинсах Боба и потянул вниз вместе с трусами. Он чувствовал, как напрягаются бедра под его ладонями, слышал, что дыхание Боба учащается, а стоны снова стихают.   А потом он взял его в рот.   - Витя!   Витя старался. Тамара научила его отлизывать, но члена в рот он раньше не брал. Да и не по-мужски это как-то было.   Оказалось, что это хоть и неудобно, но очень приятно.   Особенно приятно было наблюдать за поплывшим влажным взглядом Боба, который не отрываясь смотрел скользящий меж губ член.   - Витя, стой. Витя, я сейчас.. Стой.   Витя выпустил член изо рта с громким чпоком, как в том ролике, и Боб выдал еще один громкий стон.   - Стой, я не хочу кончить так. Хочу с тобой, чтобы ты был внутри.   Он шептал это ему в шею, крепко обхватив за плечи руками.   Витя поглаживал его по спине успокаивая.   - Как ты захочешь.   Боб оторвался от его плеча и поднялся на ноги.   Они всегда занимались любовью лицом к лицу. Витёк знал, что есть и другие позы, но Боб не позволял из попробовать.   Витёк видел, что повернуться к нему спиной ему удается с трудом. Он видел как напряжены его мышцы.   И все же он распластался на кровати, открывая ему спину. И то, что пониже.   Круглая жопа манила Витька. Идеальные половинки, покрытые пушком волос, и розовая растянутая дырка.   Он коснулся ее языком, вспоминая все забытые навыки отлиза, дополняя увиденным в ролике. И о да, звук, вырвавшийся изо рта Боба стоил всего. Абсолютно всего.   Он извивался, сжимался вокруг языка Витька, который проникал все глубже, сжимал простыни до треска и стонал, стонал, стонал.   - Пожалуйста... Витя, пожалуйста... Пожалуйста... Хочу тебя внутри, пожалуйста!   И, как всегда, Витя дал ему то, в чем он нуждался. Вошел аккуратно, завороженно наблюдая за тем, как растягивается розовая дырка вокруг его члена. А потом начал драть его жестко и сильно так, как Боб любил.   - Витя! Витенька!   Он обвил одной рукой грудь и прижал себе, а вторую опустил на член Боба, не прекращая толчки.   - Боб.   Шепот на ухо, особенно сильный толчок, рука сжимается на члене и с громким криком Боб кончает.     Витёк приносит мокрое полотенце и обтирает живот и задницу Боба. Тот улыбается и расслабленно смотрит на него из-под полуприкрытых век. Глаза еще красные, но сытые и довольные. Челка мокрая, прилипла ко лбу и от него разит потом и сексом. Витя садится рядом и проводит пальцами по его щеке.   - Я как поэт говорить не умею, но ты - самое красивое, что я видел в жизни.   А потом, подумав, добавляет.   - И жопа у тебя красивая, как персик.   Боб делает сложное лицо, вздыхает и ржет. Витя не понимает над чем, но гыгыкает, потому что Бобу понравилось то, что он сказал.   А Вите нравится, когда Бобу нравится.     И с этой ночи Боб больше не сдерживает стоны.