Девятая система

Время идёт, а я живу. Раньше я справлялся со всем в одиночку, но больше так не могу. Я не хочу полагаться на других, ведь я сам себе армия. Как прошёл тринадцатый год? Я даже не помню, как жил. Всем поставили чипы, а мне нет. Как говорили, все подчинились без сопротивления. Но это было не так просто. Он появился и покорил всех. Хрупкий мир был нарушен, но никто не ожидал, что победа будет такой лёгкой. Я сегодня взял свой собственноручно сделанный пистолет, чтобы покарать тех, кто пытался меня убить. Что будет дальше? Кто знает, что будет дальше? Выстрел всего один, кого можно убить, я не знаю. Вроде все старшие люди неплохие, а дети не заслуживают смерти, они плохие люди, но я им не судья. Могу ли я их убить? Нет, не могу. Стоит ли игра свеч? Я понимаю, что долго готовился к этому, но стоит ли пик минутной славы или самоудовлетворения моей гибели? Если федералы поймают, то тюрьма на 10-20 лет. Может, скостят срок, но надежды мало. В дверь постучали. Я быстро убрал револьвер в коробку, где хранил тетради, и открыл дверь. Мне принесли еду. Они даже не вступают со мной в контакт, правильно, я никто для них. Просто псих, ещё один из многих тысяч таких же психов, которые видят реальность такой, какая она есть. На следующее утро я встал и пошёл на занятия на первый ярус, где располагалась школа. Психиатрическая лечебница имени кого-то там. Хоть нам и рассказывали об этом на каждом занятии, я не хочу запоминать имя моего мучителя. Внизу уже все были в сборе: дети, старшие и наставники-преподаватели. Сегодня меня должны были выпустить из этой темницы, но куда мне идти? Поэтому нужно просто сменить временное место жительства. Как будто сам собой короб с тетрадями упал на пол, а в моей руке появился револьвер. Наставник вскинул руки, но не успел ничего сделать, как прогремел выстрел. Первый и последний мой выстрел. Он дал мне время, чтобы схватить клинок, который я сделал из ножа. Пришлось сильно постараться, чтобы спрятать его и заточить. Раненый педагог распрощался с жизнью ещё до того, как упал на пол захлёбывать своей кровью. Кто-то схватил меня сзади, скорее всего, это был старший санитар. Лезвие вошло ему в горло. Удар сбил меня с ног, и я заснул. Так уже было не раз. Каждый раз одно и то же. Мне продлят срок заточения или переведут куда-то в другое место. Мои друзья помогут мне, я это знаю. Так какая разница, где я нахожусь, пока они готовятся? Моё место здесь. Однако что-то не так. Я проснулся не в привычном месте, а непонятно где. Похоже на больничный отдел, но у нас он вроде не такой. Я там был один раз, когда разбил колени, упав с третьего этажа. Не помню, с чем это было связано, но помню, что не сам туда полез. Меня туда загнали или вынудили залезть старшие. Какой-то санитар в очках и с лысиной сказал, что я пройду экспериментальные нейронные модуляции, которые прекрасно показывают себя последнее время. По их словам, я должен стать другим человеком. Но сколько другим я не знаю. Мне никто ничего не говорит, но я думаю, если врач говорит, что я стану другим человеком, то я точно останусь самим собой. Ведь они всегда лгут мне. Тем временем стало нарастать гудение, и надо мной нависла что-то напоминающее рентген. Я увидел несколько десятков картинок, которые промелькнули перед моим взором, и я выключился. Я открыл глаза и увидел потолок, который показался мне похожим на тот, что был в месте, где я жил до того, как меня поймали санитары. Интересно, о чём он меня спрашивает? Я не мог пошевелиться, и это было странно. Из чего это может быть? Я попытался собраться с мыслями, насколько это было возможно. Оказалось, что моё тело не моё. Оно было маленьким, как будто я снова стал ребёнком. Может быть, эти люди случайно переместили меня в другое тело? Вот кто настоящие психи — их самих содержать надо! Я решил что-нибудь сказать, ведь они явно чего-то ждали. Я произнёс: «Привет всем, ребяточки! В прямом эфире Райское радио!» — голосом телеведущей, которую я видел раньше. Они заулыбались, и меня начали поднимать на ноги. Сначала всё тело закололо, а потом я смог нормально шевелиться. Оказалось, что это действительно не моё тело. Я не знаю, почему они плачут, ведь со мной всё нормально. Наконец-то я смог разобрать, что они говорят. Похоже, я пролежал в коме некоторое время, и сейчас меня зовут как-то иначе. Я не знаю как, но это слово какое-то странное. Я здесь уже неделю и смог узнать следующее: сейчас конец августа, и я скоро пойду в школу. Меня зовут Ник, вроде как это производная от Николай, но мне всё равно на это. Пожалуй, стоит всё-таки узнать, где школа, а потом уже исправлять этот мир. Мне не нравится, что меня заставили гнить в комнате этой психиатрической больницы. Сегодня долгожданный день — я иду в школу. Я учусь в шестом классе. Вот почему мне показалось, что это тело такое маленькое! Я же моложе себя, знаю, звучит странно, но не я это придумал. Хотя даже если я кому-нибудь расскажу, никто не поверит. Снова линейка! Отстоял, как нужно, ведь сегодня я паинька, чтобы узнать, кто тут учится и как тут всё устроено... а там можно будет и поучиться, кто знает? Я сидел и вытирал нож. Странно, почему-то эти люди сопротивлялись, когда я приносил порядок в их общество. Впрочем, это не столь важно, главное, что я добился успеха! В то время как парень сидел на стуле в белой майке и тёмных штанах, правда, все эти элементы гардероба были изрядно запачканы кровью, сам парень был босой, а на полу в лужах крови лежали двое людей... После того как парень закончил уборку, он решил постирать свою одежду. Приведя себя в порядок, он приступил к уборке пола. Сначала он удалил кровь, а затем дождался ночи, чтобы спрятать вещи в парке. Парк был слишком маленьким для него, но он всё равно справился с задачей. Правда, ему пришлось потратить на это больше времени, чем он планировал. Вернувшись домой, он задумался о том, кто из тех, с кем он познакомился сегодня, достоин жизни, а кто — зачистки. Лёжа на кровати, он играл с ножом. Он не боялся пораниться, потому что боль была ему приятна. В прошлом деле его руки, ноги и всё тело были покрыты множеством шрамов. Некоторые из них оставила полиция, другие — санитары или старшие. Пара голодных ранений принадлежала смотрящим, но больше всего он сам себе их нанёс. На следующий день в школе его окликнули старшеклассники. Они предложили ему вступить в их банду. Если он будет хорошо им прислуживать в течение года, то сможет стать младшим членом банды. Парень отказался общаться с такими слабаками. В ответ главарь ударил его по лицу. Затем последовали ещё удары, но парню не было больно, а наоборот, привычно. Удары были слабыми, поэтому он просто лежал на полу, пока они били его ногами. Вскоре подоспела учительница и отчитала их, а затем отправила к директору. Парня освободили от уроков. Вместо того чтобы пойти домой, он поднялся на последний этаж школы. Здесь было пыльно, но было полно мест для тайников. Он решил заняться ревизией местного имущества и нашёл несколько десятков прекрасных мест для того, чтобы спрятать небольшие предметы. Внезапно я услышал голос: «Ник? Кто ты тут делаешь? Разве тебе не отпустили домой?» Оглянувшись, увидел парня, который смотрел на меня. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я слышал, что тебя сильно избили, но, кажется, ты в порядке. — Да, я в полном порядке, я парень крепкий. — А я и забыл представиться! Меня зовут Алекс. — Меня зовут Ник, но ты и так это знаешь. — У меня нет друзей, может, ты станешь первым? — с робкой надеждой спросил он. В моей руке за спиной был канцелярский нож. Одно движение — и его горло будет вскрыто. Но вместо этого я протянул ему руку и сказал: — Я буду рад стать твоим другом! После рукопожатия мы разошлись. Прошло некоторое время — несколько дней. И вот я подготовил нужный момент. Моей первой целью будет девушка по имени Инна. Когда все расходятся, она остаётся для дополнительных занятий по математике. Примерно 20 минут она проводит за подготовкой к экзамену, так как она учится в одиннадцатом классе. Ровно в 12:30 она вышла из кабинета и зашла в уборную, чтобы снять косметику. Учительница математики не любит, когда ученицы «размалёванными ходят». Включилась вода — сейчас пора! Я мгновенно подскочил к ней сзади, зажав левой ладонью рот, а правой втыкая нож в её шею. Во все стороны брызнула кровь, но только не на меня. Я стоял с привычной мне стороны, отработанной за десятилетия. Дело сделано, теперь нужно немного позаботиться об уликах, чтобы запутать следствие. Если меня заподозрят, меня могут снова упечь за решётку, а в таком случае я не смогу избавить человечество от грехов. Хорошенько помыв нож, я вложил его в её руку и погрузил в рану, расширяя её, чтобы не так профессионально. Теперь последний шаг — я бросил рядом с телом листы с её заданиями. Каким образом сцена выглядела? Так, будто она совершила самоубийство, увидев результаты своих заданий. Возможно, по причине перенапряжения - идеально!