Не жаль

«Голос твой — мой мурашек табун.

Он звучит, как всегда, чутким эхом.

Чтоб услышать, пройду мили дюн.

Боже, видимо, я точно съехал…»

(elentaevi — Не жаль)

***

      Двадцатилетний музыкант Чон Чонгук в курсе, что человек имеет пять органов чувств. Чонгук и не думал, что Ким Тэхён — его новый взрослый горячий преподаватель по вокалу затронет в нём каждое.       Обоняние. Аромат Тэхёна — тридцативосьмилетнего преподавателя по вокалу — Чон узнает из сотен, если не из тысяч других. Древесно-пряный парфюм демонстрирует консервативного мужчину, что по природе своим является сильной личностью, лидером и интеллигентом в одном флаконе. Верхним нотам грейпфрута и мандарина приходят на смену пеларгония, навевающая запах пряного леса, и перец. Заключает сей аккорд причудливый аккорд морских камней — и Чонгук готов поклясться — он не чувствовал ничего приятнее.       Осязание. Когда они впервые совершенно случайно столкнулись рёбрами ладоней — Чона пронзило мощным холодным током, а по спине поползла предательская, но сладостная дрожь. Он тогда округлил глаза, повернул голову на своего нового преподавателя, но тот ни на грамм не изменился в лице. Грудь Чонгука пронзила слабая, но острая обида. Неужели Ким Тэхён не придал абсолютно никакого значения их касанию?       Вкус. Об этом ученик музыкальных курсов может лишь мечтать, но он уже отметил бальзам для губ, которым пользуется Тэхён. Тэхён… Так хочется называть его по имени, а ещё лучше выстанывать эти заветные буквы ночами, входя в него и вонзаясь пальцами в изящную, но крепкую талию… О чём это мы? Ах, да, бальзам для губ. Он у преподавателя со вкусом миндаля — и Чонгук до жути хочет его попробовать. С губ мужчины, разумеется.       Слух. Стоит ли говорить о том, что Чон до одури влюблён в голос Кима? Стоит ли петь этому всему оды, если Чон, совершенно обезумев, записал его пение на диктофон, а теперь прослушивает тоскливыми одинокими вечерами, покуда коротает их в общежитии? Стоит ли упомянуть о том, что Тэхён в принципе является его педагогом по вокалу, а значит, априори, звучит прекраснее прекрасного?       И наконец зрение. Сможет ли Чонгук насмотреться? Вопрос остаётся без ответа… У Ким Тэхёна волосы до плеч, чёрные водолазки и такие же чёрные пиджаки, стильные очки, не менее стильные кольца на длинных пальцах, каждый из которых Чонгук бы… Да, у ученика всё прекрасно с фантазией, а у Ким Тэхёна, как все могли понять, — с внешностью.       Чон и сам не промах! Он уже два года живёт в столице, учится в университете для галочки, дабы удовлетворить желания родителей, а сам мечтает о музыкальной карьере. Он виртуозно играет на гитаре лет с десяти, чудесно поёт, великолепно выглядит… Словом, имеет все данные для успеха в этой сфере. Однако у него совершенно нет понимания о том, как продвигаться и строить карьеру, да и вокал, как Чон сам считает, надо подтянуть, потому первым делом и было принято решение записаться на музыкальные курсы для взрослых, что идут несколько месяцев, и половина которых уже за плечами.       Изначально его педагогом была женщина в возрасте, которая умела потрясно его хвалить, а ещё ругать — не менее потрясно. Чонгук достаточно многому у неё научился, но женщина внезапно ушла в продолжительный отпуск, объяснив сей поступок желанием понянчиться с внуками. Остальные педагоги музыкальной студии были заняты, потому владелец решил экстренно искать нового преподавателя, дабы не бросать оставленных сотрудницей обучающихся птенцов на произвол судьбы.       Именно тогда Чонгук и пропал.       Влюблённость в человека своего пола не стала открытием — Чон встречался с парнями пару раз, но всё это не было чем-то серьёзным. Ему всего двадцать, а потому опыта не так много, но бойкость и огромное желание заполучить сердце Ким Тэхёна сделали своё дело, а потому он решил пойти ва-банк — и уже в их вторую встречу открыто заявил о симпатии. Решил, что будет лучше, если препод врежет ему пару раз между глаз — может, и зарождающаяся влюблённость испарится, не успев въесться корнями в сердце и в весь организм в целом.       Но Тэхён не врезал. Тэхён вообще ничего не сделал. Лишь посмотрел на раскрасневшегося Чонгука, чуть спустив с переносицы очки, что-то ухнул, а затем напомнил, что они здесь собрались для занятий музыкой. Чону хотелось тогда ответить что-то цепляющее, но он закусил губу и… Решил попробовать в другой раз.       Чонгук не маньяк. Он не преследует своего преподавателя, ни к чему не склоняет, не настаивает, просто настырно добивается, отвешивая разного рода комплименты и таская шоколадки… С миндалём, конечно. Тэхён смотрит строго, продолжает молчать, но сладости забирает и задумчиво пережёвывает кусочек за кусочком, пока Чон распевается.       Если бы ученик понял, что между ними точно ничего не может быть — отступил бы. Серьёзно, он не из тех, кто стучит в закрытые двери, и пусть Ким Тэхён не открыл свою… Он точно не оставил её запертой.       С каждым занятием, с каждой встречей Чон старается улавливать любые изменения в настроении и отношении к нему Тэхёна. Кажется, тот уже привык к ученику, даже стал немного шутить, пару раз ему улыбнулся — и Гук считает это персональной победой. В один из вечеров Чон и вовсе набрался смелости, да и пригласил мужчину выпить кофе после занятий. — Я люблю раф, — лаконично ответил тот, подхватил свой пиджак и отправился к выходу, а Чонгук запищал игривым дельфином, пусть и внутрь себя, и бросился следом, успев лишь схватить свою чёрную косуху.       Они взяли по стакану кофе и отправились на улицу — в заведении Тэхён оставаться не захотел. Так Чонгук и узнал, что преподаватель живёт буквально через две улицы от студии, а потом, уже в своём общежитии, долго-долго пищал от осознания, что проводил объект своей влюблённости и страсти до дома. На тех пылающих эмоциях и написал песню, которую уже скоро решил предъявить на суд преподавателя.

***

— Извини, что задержался, сегодня были занятия в музыкальной школе, — вместо приветствия бросает Тэхён, войдя в студию, где его на иголках ждёт Чонгук уже около тридцати минут. — Случился форс-мажор — и вот… Ты уже распелся? — М? Да. Уже да. — Отлично, тогда сразу приступим к сегодняшней практике, — кивает Ким, наливая себе воду из стоящего в зале кулера. — Сегодня определённо будет особая практика, — отвечает на это Чонгук. — Что ты имеешь в виду? — сделав пару глотков, задаёт вопрос преподаватель. — Я написал песню. — Чон делает первый смелый шаг вперёд. — Хочу, чтобы вы послушали. — Вот как? — Тэхён приземляется на своё кожаное кресло. — И о чём она? Поведаешь? — О многом. — Чон делает ещё один шаг и смотрит пристально. Так, что у педагога невольно пробегают первые неловкие мурашки. Его ученик хорош собой — скрывать нечего, и в любой другой ситуации он бы уже обратил на него внимание, но… Останавливает та самая условность. Они: педагог и обучающийся. Это неправильно, незаконно, пошло и… Желанно. — Конкретнее, — чуть осипшим голосом произносит Ким. Этот Чон Чонгук слишком сильно на него влияет в последнее время. — О чувствах. Точнее… О пяти органах чувств. — Оригинально. — Тэхён выгибает бровь дугой и смотрит в ответ в упор, покуда Чон не оказывается рядом. Слишком близко. — В этой студии есть человек, которому я хочу посвятить написанную композицию, — признаётся Чон, продолжая удерживать зрительный контакт. Их обоих уже знатно потряхивает, всё это происходит не первый день, и видит яойный бог, терпение обоих на исходе. — Господин Чхве, наверное? — Третья улыбка за всё время проскальзывает неуловимым бликом на лице Кима. Чонгук тает. Тает и смеётся, потому что господин Чхве — тот самый владелец музыкальной студии. И ему на вид лет сто. — Ошибаетесь, — с улыбкой отвечает ученик. — Я посвящаю её вам. И только вам. Послушайте внимательно, господин Ким, а после… После занятия скажете мне свой ответ. — На что же? — с хитринками в глазах задаёт по сути риторический вопрос тот. — Вы всё поймёте.       Чонгук отходит назад, включает музыкальную дорожку, которую тоже написал сам, а ещё берёт в руки гитару — будет подыгрывать себе же. Он встаёт к микрофону и перебирает пальцами струны, создавая прекрасное звучание, что тут же идеально укладывается на слух.       От аромата по телу дрожь.       Это всё запах твоих духов.       Он так невыносимо хорош,       Что согласен на сотню грехов…       Тэхён понимает, что его кроет. Кроет от голоса, от мелодии, от слов этих, а ещё от обращения. Да, они уважительно относятся друг к другу, соблюдают субординацию, и даже сам Ким изначально обращался к Чону на «вы», покуда тот не попросил об изменении. А сейчас и сам ученик обращается к нему напрямую на «ты», пусть и в песне. Это не может не будоражить.       От касаний по коже разряд.       Ты ведь тоже чувствуешь это?       Даже если я буду распят,       За тобою готов на край света…       Тэхён чувствует. Он был бы последним лжецом на планете Земля, если бы отрицал это. И то касание рёбер ладоней нехило его тряхнуло, но… Ким в силу своего возраста, опыта и натуры в целом — умеет контролировать эмоции, чего не скажешь о Чонгуке. Тот тогда едва не подпрыгнул, залился краской, а после решил взять преподавателя в оборот. Консерватизм, этические и моральные нормы в Тэхёне взяли верх, но это совершенно не означает того, что он перестал думать об этом совсем ещё юном, по сути своей, мальчишке. У них разница огромная — целая пропасть! Восемнадцать лет… Ким мог бы быть его отцом, но… Почему ему больше хочется стать для Чонгука «папочкой», и пусть сам Тэхён терпеть не может это слово?       Твои губы на вкус, как миндаль.       Как в тебе не тонуть вновь и вновь?       И мне правда нисколько не жаль.       Что с тобою на всё я готов.       По инерции Ким облизывает губы. Кажется, это не ускользает от взгляда Чонгука, что только допел первый припев… Его зрачки расширяются, но следом идёт второй куплет — и он профессионально собирается. Тэхён же задумывается над текстом. Чего именно Чонгуку не жаль? И на что конкретно он готов?       Голос твой — мой мурашек табун.       Он звучит, как всегда, чутким эхом.       Чтоб услышать, пройду мили дюн.       Боже, видимо, я точно съехал…       Вот это Чонгуково «Боже, видимо, я точно съехал» без музыки, практически а капелла… Кажется, Тэхён тоже едет. Медленно, но верно. И да, ему тоже очень… Очень нравится голос его ученика.       И от вида мне вновь сносит крышу.       Никогда не смогу насмотреться.       Опускаюсь глазами всё ниже…       Лишь вдвоём суждено нам согреться.       На улице осень, и Ким Тэхён сам не против согреться. Что ему выбрать? Раф в излюбленной кофейне у студии или?.. А этот взгляд Чона? Мелкий паршивец ведь действительно скользнул вниз: по торсу, прессу, что скрыт за водолазкой, ремню на брюках… Тэхёну становится жарко. Что ж, хотя бы согреться больше не хочется.       А затем наступает музыкальный проигрыш — и это время для виртуозного гитариста. Чонгук умело обращается с инструментом, сам кайфует от процесса, даже прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, отдаваясь секундам звукового наслаждения. Говорят… Впрочем, Ким Тэхён не будет думать о таком. Это уж слишком. Серьёзно.       Твои губы на вкус, как миндаль.       Как в тебе не тонуть вновь и вновь?       И мне правда нисколько не жаль.       Что с тобою на всё я готов.       Тэхён не железный. Он снова думает о том неозвученном самому себе вопросе, и на этот раз не выдерживает. Говорят, что по экспрессивности музыканта в моменте можно понять кое-что… А именно то, как он проявляется в постели. И если это правда… У Ким Тэхёна плохие новости. Вернее, они отличные, конечно, отличные, но почему же от этого не легче? Чонгук, должно быть, в сексе хорош, как и в исполнении, а особенно вот в том проигрыше… Музыкальном, разумеется. Хотя у педагога чувство, что «проиграл» тут именно он.       А ещё Чон выглядит, как актив. Это Тэхёну нравится особенно сильно.       Твои губы на вкус, как миндаль.       Как в тебе не тонуть вновь и вновь?       И мне правда нисколько не жаль.       Что с тобою на всё я готов.       Кто научил Чонгука вот той прекрасной высокой ноте? Ах, да, Ким Тэхён и научил. Сам поставил себе капкан, в который угодил и, кажется, даже не собирается выбираться… Но песня подходит к концу, и ему приходится вынужденно опуститься с небес на землю, пусть делать этого и совершенно не хочется. Он бы век слушал, смотрел, осязал, ощущал и пробовал… И зачем Ким мысленно перебирает все пять чувств теперь уже по отношению к ученику? — Что ж… — Тэхён несколько секунд смотрит в сторону стеклянным взглядом, пока обучающийся оставляет гитару и вновь подходит близко. Ещё ближе. — Чего же именно тебе не жаль, Чонгук? — Если это не риторический вопрос — готов с удовольствием на него ответить, но… — Чон задерживает взгляд на губах Кима. — Как минимум, после ужина в ресторане. С вами. Я угощаю.       Четвёртая улыбка на лице педагога становится зелёным светом и поводом для гордости. Другие ученики эту улыбку и вовсе ни разу не видели — Чон об этом достоверно не знает, но практически уверен. — Согласен, но не полностью, — ошарашивает Тэхён. Чонгук отъезжает — он и не надеялся. Вернее… Надеялся, конечно, но сейчас действительно удивлён. — Что именно не так? — Угощать буду я, смельчак. — Пятая улыбка. И это точно становится победой.

***

      Позаниматься запланированной практикой в этот вечер им так и не удаётся. Тэхён снимает пиджак со спинки кресла, накидывает на плечи и кивает в сторону выхода — Чонгук всё понимает.       Неужели всё было так просто? Написать/посвятить/исполнить песню… Да быть того не может! Видимо, это всё просто совпало с лопнувшим терпением Ким Тэхёна. Оно и неудивительно… Чонгук хорош собой, особенно в этой своей кожанке и с чуть небрежно уложенными волосами. Да и поёт хорошо! Как не влюбиться? Хотя о таком парень пока, конечно же, не мечтает, а потому сильнее удивляется, когда Ким, оплатив ужин, как и обещал, вновь кивает в сторону выхода: — Я живу один и относительно близко. Всё ещё готов ответить на мой вопрос? — Готов показать, — набравшись храбрости, хрипит Чон и сглатывает слюну. Такси уже ждёт у порога.

***

      В квартире Ким Тэхёна ожидаемо стильно, чисто и… Консервативно? Здесь нет каких-то необычных предметов, вычурного интерьера, ярких цветов, но есть ощущение комфорта — этому Чонгук удивляется. Обычно он странно чувствует себя в гостях, но здесь… Или это всё аура его педагога по вокалу? — Высокая нота была хороша, — скидывая с себя пиджак, вспоминает Тэхён. — И где ты этому научился? — глянув через плечо. — Ваша школа, — улыбнувшись, отвечает Чон. — А всё остальное? Было ли настолько же хорошо? — Мне понравилось, — честно признаётся Ким и… Расстёгивает ремень на брюках. Так непринуждённо, будто занимается этим каждый день перед своими учениками. Но Чонгук понимает, что нет… Не каждый и не перед учениками, потому что Тэхён смотрит так… Так, будто тоже его хочет.       (Наивный-наивный Чон Чонгук. А зачем бы ещё тебя притащили к себе домой?) — Что за аромат, о котором ты пел? — Ким решает пройтись по всем куплетам и припеву, устроив некий блиц-опрос. — Как там было? Кажется… — От аромата по телу дрожь, это всё запах твоих духов, — напевает Чонгук в ответ. — Он так невыносимо хорош, что согласен на сотню грехов…       Тэхён продолжает смотреть в ожидании. Чонгук продолжает: — Цитрусовые, перец и что-то морское. Этот ваш парфюм я узнал бы из множества других. — Так у тебя отменное обоняние, — улыбается Тэхён, и Чонгук сбивается со счёту. Десятая? Несколько улыбок он отметил в ресторане. Поразительно. — Что насчёт тактильных ощущений? — И… Стягивает с себя водолазку.       Стягивает. С себя. Чёртову. Водолазку!       Дельфиний крик Чонгука так и просится наружу… Да помоги ему яойный бог! — С этим сложнее, — проглотив ком в горле, осипше-охрипшим голосом отвечает ученик. — Их было мало. Крайне. — Это не проблема, — пожав плечами, легко бросает Ким и… Берёт руку Чонгука в свою, чтобы уже через секунду приложить её к своей груди. Оголённой.       Чона пидорасит так, как не пидорасило никогда… Блядский-блядский Ким Тэхён! Что же ты вытворяешь?! — От касаний по коже разряд… — полушёпотом напевает ученик, глядя в глаза. — Ты ведь тоже чувствуешь это? — Ну, если ты разденешься, — вновь легко пожав плечами, отвечает на риторический песенный вопрос Ким. — Блять… — шипит Чонгук и наскоро стягивает чёрную косуху, бросает её на пол, а затем снимает и футболку. Его волосы теперь взъерошены сильнее обычного, что вновь вызывает у Тэхёна улыбку — и тот тянется, чтобы поправить пару прядей, да так и оставляет руку в волосах, зарываясь глубже и заглядывая в глаза.       Оба понимают, что они буквально в одном миллиметре от точки невозврата. Или она наступила ещё там? В студии. — Голос твой — мой мурашек табун. Он звучит, как всегда, чутким эхом… — пропустив припев, Чон переходит ко второму куплету. — Чтоб услышать, пройду мили дюн. Боже, видимо, я точно съехал. — И вновь последняя фраза звучит по-особенному сексуально. У Тэхёна печёт глаза. — И от вида мне вновь сносит крышу. Никогда не смогу насмотреться… — продолжает петь ученик. — Опускаюсь глазами всё ниже… — Действительно опускается, но не только глазами. Подцепляет пальцем шлёвку на классических графитовых брюках педагога и… Тянет его к себе. — Лишь вдвоём суждено нам согреться.       Глаза в глаза, торс к торсу, а потом и… Губы в губы. Поцелуй получается торопливый, страстный, влажный — они буквально впечатываются друг в друга с размаху, непроизвольно синхронно стонут и пускают в ход руки. Оглаживают бока, плечи, спины, тянутся к ягодицам… Какое-то сумасшествие, что не поддаётся никаким объяснениям и уж тем более не вписывается в этические и моральные нормы Ким Тэхёна. Плевать. — Твои губы на вкус, как миндаль… Как в тебе не тонуть вновь и вновь? И мне, правда, нисколько не жаль, что с тобою на всё я готов… — теперь не поёт, а шепчет Чонгук, пока его тянут за собой в ванную комнату. — Что с тобою на всё я готов… — Даже, если я скажу, что я актив? — с ухмылкой в губы спрашивает Ким, когда они оказываются под струями воды в душе. — А ты актив? — впервые обращаясь на «ты» не в песне, а в жизни. — Универсал. Подходит? — Вполне.       И снова безумные поцелуи, от которых обоих бьёт разрядами тока, а когда их языки сплетаются, внизу живота всё скручивается так, как никогда до этого. У Чонгука чувство, что до встречи с Тэхёном он и не жил вовсе… Да, у него были парни, но с ними он не испытывал и десяти процентов от нынешних эмоций. — Вопрос всё ещё актуален, — напоминает Ким, когда они перемещаются в спальню. Там лишь шкаф у стены, огромная мягкая кровать, две тумбочки и подсветка полосками у потолка. — Ты о позициях? Я готов к экспериментам, но ранее не был в пассивной роли. — Расслабься, не сегодня, — с лёгкой усмешкой проговаривает педагог. — Я одинаково люблю обе роли, потому пока можешь побыть активом. Но вопрос не в этом. — В чём же? — бросив взгляд на тумбочку у кровати, Чонгук обнаруживает на ней смазку и игрушку, которую Тэхён не убрал. Это заводит ещё сильнее… Когда он использовал её? Вчера? Или, может, сегодня? Кажется, у него были занятия в музыкальной школе… До? Или их не было вовсе? — «И мне, правда, нисколько не жаль», — напевает строчку из песни Чона Тэхён и тянется за смазкой. — О чём ты, смельчак?       Кажется, это прозвище стремительно закрепляется за учеником. И тот готов, да, он на самом деле готов рассказать обо всём, что вкладывал в эту строку, но… На пальцах Кима блестит смазка, его глаза сверкают, а после рука скользит назад… Как вообще собрать мысли в кучу, когда перед глазами такое зрелище? — Мы можем?.. — снова хрипит Гук. — Можем обсудить это после? — Какой ты хитрюшка, — щурится Ким, буквально трахая себя самого пальцами. На секунду он замирает, прикрывает глаза и тяжело выдыхает. У Чонгука уже стоит, как каменный. — Ведь обещал ответить после ужина… — Именно, — облизнув губы, соглашается ученик. — Но вы… Мой десерт.       Тэхён не в силах спорить и сопротивляться. Он безумно. Безумно хочет этого мальчишку… Хочет, чтобы тот взял его во всех возможных позах, чтобы был сзади, спереди, сбоку… Чтобы втрахивал его в мягкую постель, что пахнет лаймом и белыми сливами… Интересно, Чонгук почувствует и этот аромат кондиционера для белья?       Но Чонгук уже не чувствует и не видит ничего… Он завороженно смотрит на то, как самостоятельно педагог справляется с подготовкой, как укладывается на спину, как подкладывает подушку себе под поясницу и призывно оглаживает собственный член… У Чонгука, кажется, трясётся душа. Руки — нет. Ноги — тоже нет, но внутри… Там всё дребезжит от предвкушения, и он входит, одновременно с тем выдохнув из себя огромный запас воздуха.       Ладони Кима оказываются на груди ученика, оглаживают красивые рельефы, касаются сосков, чуть скручивают, вызывая нечто, похожее на вой… Чонгук понимает, что не выдержит долго, потому что с Ким Тэхёном в их первый раз по-другому просто невозможно. Он ускоряется, наклоняется, прикусывает мочку уха, тянется к губам, впивается в них, находит язык своим и действительно едет крышей, как в песне, но теперь уже от реально охвативших ощущений. Внутри Тэхёна горячо, узко, невероятно приятно, и то, какие звуки издаёт преподаватель, извиваясь под ним, наталкивает на мысли, что это звучание жизненно необходимо записать на диктофон… Или на видео? О, такие мысли окончательно выбивают из головы Чона весь здравый смысл, и он просто двигается в этом неземном полёте, продолжая целовать и рьяно толкаться, а ещё ловить каждый аккорд… — Всё… Я почти всё… Чонгук… — Эти слова преподавателя доводят до финала и самого ученика. — Кажется, я согласен не на сотню, а на целую тысячу грехов, — выдаёт первое, что пришло в голову Чон. — Вы… Ты… Потрясающий. — Иди сюда, — крепко и цепко обхватив за шею, Ким притягивает Гука к себе, чтобы вновь поцеловать, но уже более расслабленно и неторопливо. — Кто ещё тут самый потрясающий?.. — В… Ты. Конечно, ты. — Чону пока сложно перестроиться, его мозг в принципе ещё не обработал информацию, что он только что занимался сексом с педагогом по вокалу, а потому и окончательно перейти на «ты» непросто. — Если будешь выкать вне музыкальной студии… — Тэхён делает паузу, задумавшись. — Мы поменяемся позициями гораздо быстрее, чем ты можешь себе представить. — Сегодня? — чуть испуганно уточняет Чон. Он не готов. Пока точно нет. — Вот дурачина, — посмеивается Ким. — Ты у меня тут инфаркт простаты схватишь, если мы продолжим, а тем более, если поменяемся ролями. — А… Фух, — выдыхает ученик. Он действительно не вывезет. Не сегодня точно. Потом… Наверняка. — Так что там с моим вопросом? — не отстаёт Тэхён, уложив Чонгука рядом с собой. — Ты ведь уже получил десерт, верно? — «Не жаль», — Чонгук произносит два слова и замолкает. Обдумывает. — Ради такого, как ты, не жаль многого. Быть может, даже нет никаких рамок… — Конкретнее. — Мои родители, к примеру, весьма консервативны в своих взглядах, но мне не жаль… Не жаль потерять свою репутацию в их глазах, если они узнают о нас с ва… С тобой. — А мы уже готовимся к знакомству с родителями? — усмехается по-доброму Ким. — Нет. Это лишь в перспективе. — Хорошо. Продолжай. — Мне не жаль потерять друзей, если те, узнав о моём выборе, отвернутся. Друзья ли они после такого? — Тот же вопрос. — Не жаль потерять деньги, если меня выгонят из музыкальной студии. Курсы оплачены полностью, я копил на них два года, подрабатывая ночами, но мне не жаль, правда… — Думаю, с этим тебе точно не придётся столкнуться. Осталось два месяца до окончания обучения. Уж как-нибудь потерпим с освещением личной жизни, верно? — Верно, — улыбается Чонгук и обхватывает рукой торс педагога. — Мне не жаль денег на шоколад, который я таскал тебе тоннами. — Миндальный. Мой любимый. Как угадал? — Видел на столе бальзам для губ с таким вкусом. — Оттуда и строчка в песне? — Именно. — Чонгук носом зарывается в копне волос Кима. Пряди ещё влажные после душа и пахнут отголосками того самого парфюма. — Мне не жаль… — Думаю, на сегодня я услышал достаточно, — не даёт ему договорить Тэхён. — Оставим остальное на потом? Хочу растянуть удовольствие от твоих признаний. — А теперь ты хитрюшка, — цокает Чонгук, что только-только разоткровенничался. — Ладно… На потом, значит, на потом. — И тянется, чтобы поцеловать в нос — в самый кончик, где живёт крошечная родинка. — Останешься сегодня? — Признаться честно, одеваться, вызывать такси и ехать в общагу нет ни сил, ни желания. — Тогда точно оставайся, — удовлетворённый ответом кивает Ким. — Но принять душ придётся, смельчак. — Только если вместе с тобой.       Двадцатилетний музыкант Чон Чонгук в курсе, что человек имеет пять органов чувств. Чонгук и не думал, что Ким Тэхён — его новый взрослый горячий преподаватель по вокалу затронет в нём каждое, а после, ответив взаимностью, приумножит и сумеет обострить. Чонгук и не думал, что его фантазии станут реальностью, что его песня подтолкнёт их к таким действиям, что потом, через полгода после окончания курса в музыкальной студии, Ким предложит ему нечто отчаянное: переехать к нему. Да, до этого ещё около семи месяцев, что будут наполнены страстью и откровениями разного рода. Семь месяцев, за которые Чон Чонгук окончательно убедится: ему не жаль. Не жаль, что когда-то рискнув, он мог бы потерять многое, но вместо этого лишь обрёл.       Обрёл любимого человека и безудержное вдохновение для множества прекрасных текстов, а в дальнейшем и не менее прекрасных композиций музыканта, что только начинает свой путь.