Высадите эти цветы в императорском саду

      Резко распахнутые двери оглушительно гремят, заставив только говорившего демона умолкнуть. В дверном проходе стоит чем-то разгневанный супруг Императора, и каждый в этом помещении надеется, что не является причиной его гнева.       Бинхэ вздрогнул. Его улыбка тоже дрогнула, когда любимый учитель всё с таким же хмурым — он бы даже сказал яростным — выражением на лице, двинулся к нему. Прекрасен, словно разъярённый небожитель, он поправил ворот любимого ханьфу цвета цин и выдохнул.       — Император, — процедил он, обходя стол, вокруг которого, стараясь сохранить хотя бы свою жизнь, позажимались умолкшие демоны. — Негоже оставлять своего супруга без внимания.       Конечно, чего бы им не бояться: прямо сейчас перед Бинхэ предстало само воплощение ярости и недовольства, готовое убить любого на своём пути. Ну, или трахнуть. Если, конечно, перед ним будет Бинхэ, то, само собой, он будет трахать его до потери сознания.       Несколько недель назад учитель отравился неизвестным доселе растением с земель Царства Демонов, и противоядие до сих пор не было найдено. А сам Шэнь Цинцю... стал куда более раздражительным, вспыльчивым и активным во всех смыслах этого слова. И даже в постели. Особенно в постели. Укусы и засосы не сходят по несколько дней, даже с учётом крови Небесного демона.       И не сказать, что Ло Бинхэ вспыльчивый муж был не по вкусу. Наоборот: он любил любого учителя, но его, мягко говоря, агрессивность заводила не на шутку. И проявления его нешуточно огромного собственничества тоже нравились Императору. Хотя и нравились они исключительно Императору, обожавшему супруга со всех сторон.       — Неужели все эти шавки тебе дороже меня? — обведя презрительным взглядом всех подчинённых мужа, выплюнул он.       — Учит-..       — Муж, Бинхэ. В первую очередь, я — твой муж! Не они! — с этим восклицанием он обхватил ученика за талию, вжимая в стол.       — Муж, муж! — он задрожал, чувствуя накатившее, словно цунами, возбуждение. — Мы обсуждали поиск противоядия!       Конечно, Шэнь Юань знал, что это было за растение. «Цветок Искренности», чёрт бы тебя побрал, Самолёт. Хрень, при которой желания и эмоции, даже самые потаённые, отравившегося усиливаются многократно, что их невозможно сдерживать. Он не действует на демонов, только на людей, а противоядия... Нет. Одно из немногих, количество которых можно пересчитать по пальцам, отравлений, которые не лечатся волшебным па-па-па с главным героем.       Это просто... навсегда. Или до тех пор, пока Шэнь не научится контролировать вот это вот всё. Но он не хочет пока что ничего предпринимать, хотя наблюдать за попытками Бинхэ найти что-то, что "поможет" его мужу, забавно.       А вот сейчас, например, он хочет выебать своего мужа на глазах у его подчинённых. Знает, что его муж не против, да и подчинённые тоже. В самом деле, подобное поведение было даже чем-то наподобие проявления искренности у демонов.       — Продолжайте, — вновь процедил учитель, вжимая Бинхэ грудью в стол, и наклонился к тому. — Надеюсь, я не мешаю?       — Нет-нет! — воскликнул он, немного повернувшись к Шэнь Цинцю, чтобы увидеть всё такое же напряжённое выражение, только с лёгким румянцем на щеках. — Муж, ни в коем случае!       Тот лишь фыркнул, перестав так уж сильно давить между лопаток, позволяя приподняться в локтях и махнуть рукой, чтобы тот же демон, который докладывал до прихода супруга Императора, продолжил отчитываться.       Юань же перестал обращать внимание на кого-то другого, кроме своего мужа. Задрав подол его тёмного ханьфу, сжал напряжённые ягодицы сквозь ткань штанов.       Из рукава он достал небольшой бутылёк, разместив его на столе возле распластанного на нём тела, и приспустил чужие штаны, оголяя кожу, усыпанную множеством следов от укусов и засосов, оставшихся ещё с прошлых разов. Прямо посередине слегка блестел яркий рубин от игрушки, которую вставил в Бинхэ сам Шэнь, ещё давно желая понаблюдать за тем, насколько тому будет удобно. Но, к сожалению, супруга не было видно весь день, и только к вечеру, то есть сейчас, Цинцю наконец до него добрался.       Подцепив игрушку за край, он потянул, немного её наклоняя, чтобы твёрдая поверхность сильнее надавила на стенку, и увидел, как мышцы пульсируют вокруг бугристой поверхности. После этого Шэнь снова взял масло в руки и вылил немного прямо на кожу. Приятный цветочный аромат распространился по помещению. Бинхэ вздрогнул от холода жидкости и немного поёжился, однако когда рука учителя сжала его талию, удерживая на месте, замер.       — ...На этом всё, — заключил демон, откладывая в сторону несколько листов.       — Мгм, следующий, — спокойно отозвался Император.       Рука немного оттянула кожу, заставив супруга сильнее раскрыться, и туда сразу же начала стекать жидкость. Масла было совсем немного, но даже этого было достаточно для непристойного хлюпанья, когда игрушка продолжала двигаться то из стороны в сторону, то по кругу, но никак не вперёд-назад.       Ученик рвано выдохнул, вздрагивая, когда игрушка надавила на особенно чувствительное место.       Именно в этот момент его член дёрнулся, а учитель, словно насмехаясь, резко достал игрушку и положил на стол возле открытого масла, больше никак не прикасаясь к супругу.       — Уч-.. А! — звонкий хлопок разнёсся по зале, заставив Императора вскинуться, выпрямившись. — Муж! Муж!       — Что такое, мой Бинхэ? — Шэнь прильнул грудью к чужой спине, уложив подбородок на плечо супруга, и вжался стоящим членом меж его ягодиц сквозь слои одежды.       — Муж, муж, муж... — зашептал он, глядя слезящимися глазами в никуда. — Пожалуйста, войди в меня... я не могу уже...       Шэнь Юань тоже был уже не в силах терпеть. От того, чтобы прямо сейчас разорвать пояс ханьфу отделял только тот факт, что этот наряд — его любимый. Кое-как он всё-таки избавился от него, распахнул одежды и приспустил штаны. Наспех смазал себя маслом и резко насадил мужа на себя, выбив весь воздух из лёгких.       Бинхэ снова опустился грудью на стол: ноги подкашивались, а учитель даже не думал двигаться, кажется, слушая говорящего. Он тоже решил послушать.       — Я сам разберусь с ними, — отрезал Цинцю, а демон перед ним поспешно кивнул и поинтересовался о сроке, когда супруг Императора прибудет. — Завтра к полудню.       И сразу начал медленно — мучительно медленно — двигаться. Ло Бинхэ мог только представить, как они выглядят. Наверняка он сейчас лежит растрёпанный, распластанный по столу, с красным лицом и расфокусированным взглядом наслаждается прекрасным членом мужа внутри. Наверняка учитель прямо сейчас выглядит как спустившийся с Небес небожитель — впрочем, он и обычно выглядит, словно небожитель, — с распахнутыми одеяниями, оголяющими его прекрасную чистую кожу, имеющую пару укусов и засосов максимум, в отличие от самого Бинхэ, у которого значительная доля поверхности тела приобрела красно-фиолетовый оттенок. Наверняка учитель прямо сейчас наслаждается теплом вокруг себя, готовый кончить внутрь любимого ученика.       О, Ло Бинхэ был бы счастлив! Он был бы счастлив, если бы Шэнь Цинцю его оттрахал, а после влил в него всю свою сперму, заткнул игрушкой и заставил так ходить.       — Это всё? — прорычал Юань. Он уже был на грани, и даже не знал, что выбрать: продолжать втрахивать Бинхэ в стол, наслаждаясь не только жаром его тела, но и взглядами присутствующих, или выгнать их всех отсюда с криками и бранью — и, конечно же, членом внутри Императора.       — З-здесь несколько десятков документов и-... — демон вскрикнул, когда Шэнь хлопнул по столу, неожиданно резко насадил мужа на всю длину.       — Мой муж разберётся с ними позже. Сейчас у него нет на это времени.       Он опустил вторую руку под живот Бинхэ, обхватив основание его члена, чтобы провести по нему до самой головки и пальцем надавить на уретру, выбив ещё один сладкий стон из его рта.       — А теперь вон отсюда! Все и каждый! — мгновенно его спокойный тон перешёл в оглушительный рык, пронёсшийся по зале. — Я, блять, неясно выразился?!       Все поспешно побросали документы и стали покидать зал, даже не решаясь обернуться, боясь гнева императорской четы. Конечно, никому бы не понравилось, что их прерывают во время соития и лезут с работой.       Только двери закрылись, как Цинцю вышел из супруга, заставив того недовольно застонать, и ловко перевернул его на спину, уложив на стол.       — А теперь, я надеюсь, мой возлюбленный муж не будет ни на что отвлекаться и наконец отдастся мне полностью, — выделяя каждое слово, процедил он, выразив всё недовольство, пронизывающее каждую клеточку его тела. Неторопливо наконец стянул с него обувь и штаны, отбросив их куда-то в сторону, и развязал чужой пояс, распахивая одеяния. — Завтра, после обеда и до самого часа собаки муж может заняться работой, а остальное время он обязан посвятить своему супругу.       Он склонился к Бинхэ, вглядываясь в его выражение лица, выжидая ответа. Лицо покраснело, усыпалось слезами, а из уголка рта стекала слюна. Он вообще не сразу понял, чего от него хотели, но согласился, лишь бы муж снова вошёл в него:       — Да! Да, муж! — и получил своё: в него вошли с новым рвением, снова выбив весь воздух из лёгких.       Вот только в этот раз супруг не церемонился с ним, сразу срываясь на быстрый темп, позволяющий ему припасть к пятнистой груди, то покусывая, то целуя, то оставляя новые метки.       Шэнь очертил ареол соска языком, поцеловал вставшую блестящую бусину и, надавив на вторую ногтем, вобрал её в рот, посасывая. Бинхэ никогда не оставался равнодушен к стимуляции его груди, а потому сейчас он издал ещё более громкий стон, цепляясь за плечи учителя.       Он же, спустя несколько секунд перестав так активно его сосать, заменил губы на вторую руку и наклонился ещё сильнее:       — Муж, как думаешь, может ли у тебя быть молоко? — языком обвёл ушную раковину, прикусил хрящ, а после поцелуями перешёл к его лицу, теперь уже лаская то его щёки, то его печать на лбу, то переносицу. И, не дождавшись никакого ответа, кроме как невнятного бормотания, вцепился больным поцелуем в его губы.       Юань и не знал о таких пристрастиях у самого себя! Мужская лактация? Он, конечно, обожает грудь своего мужа, но... Аааа! Избавьте! Избавьте!       В голове выстроилась простая цепочка, от которой Шэню стало бы стыдно, но, узнав только что о своих сексуальных желаниях, он даже как-то спокойно к этому отнёсся:       Молоко появляется после родов. Роды проходят вследствие беременности. Беременность наступает после секса. Значит, ему нужно как можно больше трахать супруга и... сделать его беременным. Всё просто.       И он готов делать всё, чтобы Бинхэ стал беременным.       — Интересно, а какое бы оно было на вкус? — отпустив один из сосков, он снова припал к нему, лаская языком и губами. Из рта Бинхэ вырывались всё новые и новые стоны наслаждения.       Свободную руку Цинцю опустил вниз, чтобы обхватить давно оставленный без внимания член, начал активно надрачивать ему, что резко контрастировало с медленными и глубокими толчками.       — Давай, муж, муж, муж, — он прикусил кожу возле соска, снова поцелуями переместившись к лицу мужа. — Муж хотел бы ребёнка от этого Шэня?       Бинхэ замер. Учитель, он... Учитель хочет от него ребёнка?       — Муж, — на глазах предательски выступили слёзы. Но то были не слёзы, которые он использовал, чтобы получить что-то от мужа. Это были слёзы... Радости? Счастья? Да, наверное.       Он обхватил Юаня за шею, прижимаясь губами к его.       — Да! Да! Муж, — в перерывах между соприкосновениями их губ бормотал Бинхэ. — Этот супруг хотел бы выносить и родить ребёнка от мужа!       Шэнь расплылся в улыбке и притиснулся ещё ближе к супругу, словно пытаясь слиться с ним воедино.       — В таком случае, этот муж возьмёт на себя ответственность оплодотворять Бинхэ каждый день, — на это сам Бинхэ откинул голову, открывая шею для новых ласк. — Муж знает, что секс во время беременности полезен?       В глазах плыло, и единственное, что Шэнь Юань мог сделать, — это полагаться на ощущения: жар вокруг его члена, поглаживания по затылку, когда он снова принимается сосать грудь супруга, сила, с которой бёдра Бинхэ сжимают его бока, пытаясь притянуть ближе. И, кажется, он что-то говорит. Возможно, что-то о его желании...       Подождите, что он говорит?!       Но заставить себя умолкнуть Цинцю не смог, словно тело и вовсе ему не принадлежало — он знает, что это в самом деле так, но он просто настолько привык к нему. И умолкал он только когда оставлял метки или сосал его соски, или целовал...       Бинхэ вдруг застыл, и учитель не сразу понял почему, продолжая круговыми движениями стимулировать головку его члена и ускоряясь. Только почувствовав, как тело под ним содрогается в наслаждении, он понял, что Бинхэ кончил. И он тоже. Уже не один раз. Конечно, до того момента, когда его возлюбленный кончит в первый раз, Юань это делал не менее двух.       И снова:       — Муж, муж, муж, муж-муж, — чувствуя, как из него выливаются последние крохи семени, бормотал Шэнь и осыпал всё лицо супруга нежными и лёгкими, словно бабочки, поцелуями.       Супруг полностью обмяк в его руках, да и сам Цинцю особой активностью сейчас не отличался, лёжа на нём. Но всё же возвращаться в покои нужно было, поэтому он поднялся.       И... Бинхэ уснул. Неудивительно.       Придётся его нести.

***

      Проснулся Ло Бинхэ от мягких нежных поцелуев. Они то и дело касались его сомкнутых век, опускались на щёки, немного ласкали губы. Отпустив опухшие от ласки лепестки, они потянулись ниже, даже язык прошёлся по артерии, перед глазами Бинхэ промелькнула тёмная макушка мужа, устремившаяся вниз. Тёплые поцелуи очертили шрам на груди, Шэнь Юань довольно долго всматривался в него, и устремились к его животу.       — Муж, муж, муж... — видя, что возлюбленный проснулся, шептал он. — Бинхэ делает меня самым счастливым во всех трёх мирах. Я не могу представить свою жизнь без Бинхэ. Я люблю тебя, Бинхэ, больше, чем ты вообще можешь себе представить. Всех слов в мире не хватит, чтобы описать мою любовь к тебе.       Он резко поднялся и впился в губы супруга всё таким же нежным поцелуем.       — И я знаю, что Бинхэ тоже очень сильно любит меня, что Бинхэ готов на всё ради меня, что для Бинхэ не существует больше никого, кроме меня, — нежные объятия следуют за поцелуем, и Бинхэ тает. — Я очень благодарен Тебе, ученик, Бинхэ, муж, за всё это. Конечно, до этого я не так часто говорил об этом: меня смущали любые проявления привязанности. Но знай, муж, что я любил тебя всегда, люблю и буду любить несмотря ни на что.       Ло Бинхэ затаил дыхание, словно боясь спугнуть внезапное признание, и боялся пошевелиться, тогда как Шэнь Юань положил голову ему на грудь, смотря ему прямо в глаза.       — В детстве я был очень болезненным ребёнком, и, конечно, моя семья меня любила, жалела и делала всё, чтобы я выздоровел. Но мне мало рассказывали про то, как и что правильно чувствовать. Я увлекался книгами, и это было единственным, что хоть как-то рассказывало мне об этом. И вот, спустя годы, я встретил тебя.       И в какой-то момент Бинхэ понял, что учитель плачет. Улыбается, а слёзы катятся из глаз, но он упрямо их не замечает.       — Я так сильно полюбил тебя, что даже испугался. До этого я ни разу подобного не чувствовал, поэтому не знал, как это выразить, — и замер, когда муж стал аккуратными движениями стирать солёные слёзы с его кожи. — И я счастлив, что теперь мы вместе, Бинхэ. И я надеюсь, что Бинхэ тоже счастлив быть рядом со мной.       Бинхэ глупо, по его скромному мнению, улыбается, и тянется за поцелуем. Ему не отказывают.       И так они всё утро, до самого обеда, провалялись в постели, молча счастливо целуясь.       А вечер, когда к часу собаки Шэнь Цинцю вернулся к супругу после работы, они уже провели в объятиях друг друга: как-никак, Юань исполняет своё обещание оплодотворять супруга каждый день.       Сладкое "Я люблю тебя" витает в воздухе не только по отношению к супругам, но и к их будущему ребёнку.