Я не сошёл с ума

      Фиолетовые искры растворились в воздухе, унося с собой последние частицы присутствия мироходца. Дилан застыл на месте, взгляд приковав к пустоте, где секунду назад был его друг…       Шум улицы, гудки машин, голоса прохожих — всё слилось в неразборчивый гул, не достигающий сознания.       — Эй, Дилан, — позвал его стоявший рядом Ричард, заметив опасность ситуации. — Нам нужно уйти с дороги, — он дёрнул друга за рукав, но тот не шелохнулся.       — Дилан! Ты меня слышишь? — Ричард повысил голос, но ответа не последовало. Автоматон словно превратился в статую, он смотрел опустевшим взглядом в одну точку, широко раскрыв глаза, кажется все ещё пребывая в шоке…       Ричард, пытаясь разрядить обстановку, натянуто усмехнулся:       — Эй, железка, ты что, заржавел? Давай, шевелись! Ты же тонну весишь, я тебя не дотащу!       Но его слова не вызвали никакой реакции. Дилан оставался неподвижным, его лицо застыло в выражении потерянности и непонимания. Внутри его сознания бушевал хаос, который он не мог ни объяснить, ни контролировать.       Ричард, осознав серьезность ситуации, оставил попытки пошутить. Он обхватил Дилана за плечи и начал медленно, но настойчиво оттаскивать его с проезжей части.       — Давай, друг, нам нужно уйти отсюда, — тихо проговорил он, чувствуя, как тяжело двигается автоматон, словно его ноги действительно были отлиты из свинца.       Медленно, шаг за шагом, они добрались до тротуара. Дилан всё ещё не реагировал на окружающий мир, его взгляд был устремлен в никуда, а губы едва заметно шевелились, будто он пытался что-то сказать, но не мог найти нужных слов.       Ричард, держа друга за плечи, всматривался в его лицо, пытаясь понять, что происходит в чужой голове. Он никогда не видел его таким потерянным, таким… человечным в своей скорби.       Оставлять друга одного в таком состоянии было нельзя, это он понимал чётко.       — Так, приятель, сейчас мы поедем в Хаус, там тебе будет спокойнее, — проговорил Ричард, доставая телефон свободной рукой. Он быстро вызвал такси, указав нужный адрес.       Пока они ждали машину, Ричард не переставал говорить с Диланом, хотя тот никак не реагировал.       — Знаешь, в доме сейчас настоящий бедлам. Все разъезжаются, даже Глен уже съехал. В курсе, да? Уверен, Риарден не будет против, если ты побудешь немного в гостевой комнате.       Такси подъехало через несколько минут. Ричард с трудом усадил автоматона на заднее сиденье, сам сел рядом.       По пути Ричард продолжал говорить, пытаясь вывести Дилана из ступора.       — Может, тебе маслица подлить? — попытался он пошутить, но тут же осёкся, вспомнив, как изменилось его отношение к автоматонам за последнее время.       — Прости, дружище. Я знаю, тебе сейчас тяжело. Но мы справимся, слышишь?       Дилан всё так же молчал, глядя в одну точку перед собой. Но Ричарду показалось, что в глазах друга мелькнуло что-то — может быть, проблеск понимания или боли.       Подъехав к Хаусу, Ричард расплатился с водителем и помог Дилану выйти из машины. Поддерживая его, вошел в дом. Не останавливаясь, он повел автоматона прямо на второй этаж. Дом был непривычно тихим и пустым, будто все его обитатели внезапно исчезли.       Поднявшись по лестнице, они оказались в коридоре. Дилан, до этого момента двигавшийся словно на автопилоте, вдруг замедлил шаг. Его взгляд, впервые за долгое время, сфокусировался на чем-то конкретном — двери комнаты, которую Ричард делил с Лололошкой…       Ричард заметил эту заминку. На мгновение ему показалось, что Дилан вот-вот что-то скажет или сделает. Но тот лишь продолжал смотреть на дверь, словно пытаясь увидеть сквозь нее. В глазах промелькнула смесь тоски и надежды — может быть, там, за этой дверью, осталось что-то, напоминающее о Ло? Какая-нибудь мелочь, забытая вещь…       Но Ричард мягко подтолкнул Дилана дальше, к гостевой комнате.       — Давай, приятель, тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, — тихо сказал он, открывая дверь.       Он подвел Дилана к кровати и осторожно усадил его. Тот не сопротивлялся, но и не помогал — он словно был марионеткой, которую кто-то забыл дёргать за ниточки.       Ричард огляделся. В середине дня дом был непривычно тих.       — Хорошо, что сейчас никого нет, — сказал он вслух. — Не придется ничего объяснять.       Он посмотрел на Дилана, который сидел, опустив голову и уставившись в пол. Ричард никогда не видел его таким потерянным и уязвимым. Он хотел что-то сказать, как-то утешить, но слова застряли в горле. Что можно сказать тому, кто только что потерял, возможно, самого близкого?       — Я… я принесу тебе воды, — наконец выдавил Ричард, хотя и понимал, что Дилану, как автоматону, вода особо и не нужна была. Но ему нужен был предлог, чтобы выйти и собраться с мыслями. — Я скоро вернусь, хорошо?       Дилан не ответил. Он продолжал сидеть неподвижно, погруженный в свои мысли и чувства, которые, казалось, разрывали его изнутри.       Дверь хлопнула. И оставшись один, Дилан погрузился в пучину своих мыслей и чувств. В его сознании, словно на идеально настроенном экране, прокручивались воспоминания. Каждая фраза, каждый взгляд, каждое выражение лица мироходца — всё хранилось в его памяти с пугающей четкостью…       Эти воспоминания, такие яркие и живые, приносили невыносимую боль. Дилан чувствовал, как внутри него нарастает что-то тяжелое, горячее, неконтролируемое. Он хотел избавиться от этого чувства, вырвать его с корнем, но не знал как.       Ярость постепенно охватывала его. Она закипала внутри, разжигаясь всё сильнее с каждой секундой. Эта эмоция была такой мощной, такой всепоглощающей, что Дилан не знал, куда её деть, как с ней справиться.       Он встал. Движения были механическими, словно он действительно был просто запрограммированной машиной. Дилан подошел к голой стене напротив кровати.       Без единой мысли, без осознанного решения, его кулак врезался в стену.       Удар.       Ещё удар.       И ещё. Дилан продолжал бить, отчаянно пытаясь хоть что-то почувствовать, кроме этой разрывающей его изнутри боли.       Синяя жидкость — масло? — начала сочиться из его разбитого кулака, смешиваясь с краской на стене. С каждым ударом кожа на руке разрывалась всё сильнее, обнажая металлический корпус под ней.       Дилан не чувствовал физической боли. Но эмоциональная агония, казалось, только усиливалась с каждым ударом. Он смотрел на свои повреждённые руки, на синие разводы на стене, и в его голове не было ни единой мысли о том, как он будет это чинить.       В этот момент он не был ни человеком, ни автоматоном. Он был существом, раздираемым чувствами, которые не мог ни понять, ни контролировать. Существом, которое только что потеряло частичку себя и не знало, как жить дальше.       Ричард вернулся в комнату и застыл на пороге, пораженный открывшейся ему картиной. Дилан, словно в трансе, продолжал бить кулаком о стену. Синяя жидкость стекала по его руке, капая на пол, впитываясь в одежду, образуя жуткие разводы.       — Дилан! Стой! — крикнул Ричард, бросаясь к другу.       Он обхватил Дилана сзади, пытаясь оттащить его от стены.       — Прекрати! Пожалуйста, остановись! — умолял Ричард, крепко держа его.       Дилан продолжал наносить удары, словно не слыша голоса позади. Его движения были механическими, но исполненными какой-то отчаянной силы. Ричард чувствовал напряжённые мышцы Дилана, как его всего трясет от сдерживаемых эмоций.       — Дилан, прошу тебя, успокойся, — тихо проговорил Ричард, не ослабляя хватки, он проскользнул вперед, вставая между автоматоном и стеной.       Постепенно удары стали слабеть. Казалось, вся ярость, вся энергия покидали Дилана. Он замер на мгновение, а затем внезапно вцепился второй рукой в кофту Ричарда.       Секунда тишины — и его прорвало. Он уткнулся лицом в плечо напротив, и его тело сотрясли рыдания. Ричард, в полном шоке от чужих эмоций, просто крепче обнял друга, давая ему возможность выплеснуть всё, что накопилось внутри.       — Его больше нет, — сквозь рыдания проговорил Дилан. — Больше нет. Я никогда его не увижу. Он больше не появится здесь…       Ричард молчал, не зная, что сказать. Он просто держал Дилана, позволяя ему говорить.       — И это лицо… будет преследовать меня повсюду, — продолжал Дилан. — Ебучий JDH! Он везде! Его статуи, реклама — он повсюду!       Голос Дилана наполнился горечью и гневом:       — Это он во всем виноват! Если бы не он, Ло бы тут не было. Мы бы не были знакомы…       Затем гнев сменился отчаянием:       — Я… я просто не знаю, что мне теперь делать, Ричард. Как мне теперь дальше жить?..       Ричард крепче обнял автоматона, чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами. Он не знал ответов на эти вопросы…       Внезапно ноги Дилана подкосились, словно вся сила разом покинула его тело. Он рухнул на колени, увлекая за собой Ричарда, который не отпускал его ни на секунду.       Тот сразу немного отстранился, пытаясь осмотреть поврежденную руку. Синяя, вязкая жидкость, всё ещё сочилась из ран, обнажая металлическую структуру под кожей. Дилан опустил голову, избегая чужого взгляда. Его всего трясло, плечи дрожали, словно от холода, которого он не мог чувствовать.       — Я не понимаю, — бормотал Дилан, его голос был хриплым и прерывистым. — Почему это так больно? Я же… я же не должен всего этого чувствовать, не так ли? Я автоматон, чертова машина! Но почему тогда… почему я чувствую, будто моё сердце разорвали на части? Почему так, сука, больно, Ричард?       А тот слушал, не веря своим ушам…       Он никогда не думал, что увидит Дилана в таком состоянии. Ему всегда казалось, что именно он, Ричард, будет тем, кто не сможет сдержать слёз, кто будет нуждаться в утешении.       А Дилан… Дилан должен был справиться со всем этим, ведь он автоматон, верно?       Но реальность оказалась совсем другой. Ричард смотрел на своего друга и осознавал, насколько глубокой была эта связь. Он и представить не мог, насколько сильно Дилан был привязан к мироходцу.       — Он обещал, — продолжал Дилан, его голос становился всё более хриплым. — Он обещал, что мы справимся со всем. Что он поможет мне стать… более человечным. А теперь… теперь я чувствую себя более человечным, чем когда-либо, и это… это невыносимо.       Ричард чувствовал, как к горлу подступает ком. Это было больше, чем просто грусть или разочарование. Это была настоящая, глубокая скорбь.       — Я здесь, Дилан, — тихо сказал Ричард, не зная, что ещё можно сказать в такой момент. — Я с тобой. Я все ещё с тобой. Мы… мы справимся с этим. Вместе. Хорошо?       Дилан поднял голову, его глаза были полны боли и отчаяния.       — Как? Как мы справимся, Ричард?! Он был… был всем. Показал, что значит быть живым. А теперь… я не знаю, кто я без него…       Внезапно в глазах Дилана мелькнуло что-то иное — ясность, словно он что-то решил для себя. Он резко поднялся на ноги, заставив Ричарда отшатнуться.       — Я не могу… Я не хочу больше этого чувствовать, — прохрипел он отчаянным голосом, полным отвращением к самому себе.       Не говоря больше ни слова, он рванулся к двери. Ричард не сразу понял, что происходит. Но когда Дилан выскочил в коридор и направился в соседнюю комнату, осознание тут же ударило.       — Дилан, стой! — крикнул Ричард, бросаясь за ним следом.       Автоматон уже ворвался в комнату и кинулся к столу, где стоял ноутбук. Резко, почти механически, он вырвал провод из своей шеи. Ричард влетел в комнату в тот момент, когда Дилан уже подключал себя.       — Что ты делаешь?! — закричал Ричард, бросаясь к другу.       — Я хочу это убрать, — ответил Дилан, его пальцы уже летали по клавиатуре. — Я сотру всё это. Я не могу… Я не хочу этого чувствовать, Ричард! Я задыхаюсь.              Ричард схватил руки Дилана, пытаясь оттащить его от компьютера.       — Нет, Дилан, ты не можешь! Это часть тебя!              — Часть меня? — горько усмехнулся Дилан. — Эта боль — не я. Это ошибка в программе. Я должен её исправить, — автоматон замотал головой, не соглашаясь.       — Это не ошибка! — воскликнул Ричард, пытаясь достучаться до друга. — Это то, что делает тебя живым. То, что делает тебя… тобой.       Дилан замер, его пальцы застыли над клавиатурой. Он смотрел на Ричарда, и в глаза стояли боль, страх, отчаяние.       — Но я не хочу быть живым, если это значит чувствовать это, — прошептал он. — Я не знаю, как с этим справиться иначе, Ричард. Я не знаю, как быть дальше, чувствуя это.       Ричард мягко положил ему свои руки на плечи, не сильно сжимая их.       — Я знаю, что сейчас тебе больно. Но это пройдет. Со временем станет легче. И я буду рядом, чтобы помочь.       Дилан долго смотрел на экран компьютера, его руки всё ещё были на клавиатуре. Затем, медленно, он отстранился от ноутбука.       — Я… я не знаю, смогу ли я это выдержать, — тихо сказал он.       — Сможешь, — уверенно ответил Ричард. — Потому что ты сильнее, чем думаешь. И потому что ты не один.       Дилан замер, а взгляд его начал блуждать по комнате. Он только сейчас осознал, где находится. Это была комната…       Его глаза расширились, дыхание стало прерывистым, хотя технически, ему и дышать то не нужно было. Каждый предмет в комнате, казалось, кричал о присутствии мироходца. Даже запах в воздухе — всё напоминало о нём.       — Я… я не могу здесь находиться, — прохрипел Дилан, отступая от стола. Его глаза метались по комнате, не в силах остановиться на чём-то одном.       — Ричард, я не могу… Это слишком… Парень, заметив внезапную перемену в друге, обеспокоенно шагнул к нему.       — Дилан? Что такое?       — Всё это… он везде здесь, — Дилан говорил отрывисто, словно ему действительно не хватало воздуха. Он сделал ещё несколько шагов назад, пока не упёрся спиной в стену. — Это… это слишком много.       Ричард огляделся вокруг, и только теперь до него дошло, насколько эта комната была пропитана воспоминаниями о мироходце. Для него это было привычно, но для Дилана… это должно было быть невыносимо.       — Хорошо, давай выйдем отсюда, — мягко сказал Ричард, протягивая руку Дилану. — Пойдём, вернёмся в гостевую.       Автоматон схватился за руку Ричарда как за спасательный круг. Его движения были неуверенными, словно он боялся прикоснуться к чему-нибудь в комнате.       Когда они вышли в коридор, Дилан глубоко вдохнул, словно только что вынырнул из-под воды. Он прислонился к стене, закрыв глаза.       — Прости, — тихо сказал он. — Я не думал, что будет так… тяжело.       Ричард покачал головой:              — Тебе не за что извиняться. Я понимаю. Давай, пошли, там тебе будет немного лучше.       Дилан кивнул, всё ещё не открывая глаз. Ричард осторожно повёл его обратно в гостевую, чувствуя, как дрожит рука друга в его ладони…       Дилан сидел на кровати, уставившись в одну точку. Он попросил Ричарда оставить его одного, сказав, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Тот неохотно, но согласился, пообещав быть поблизости, если понадобится.       Время шло, но Дилан едва ли замечал его течение. За окном постепенно темнело, день уступал вечеру, а затем и ночи. С первого этажа стали доноситься новые голоса, видимо, вернувшихся домой ребят, но Дилан не слышал их почти.       Он был полностью погружен в свои воспоминания. Память автоматона позволяла воспроизводить каждый момент, проведенный с кем либо, и когда либо, с пугающей точностью. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд — всё было кристально ясным, словно происходило прямо сейчас.       Вот Ло впервые появился в общаге. Вот они уже вместе лезут в подвал университета. Дилан впервые чувствует, что у него есть настоящий друг. Вот Ло смеется над какой-то глупой шуткой, и его глаза светятся весельем. Вот они, просто сидят вместе, болтая о чем-то своем…       Эти воспоминания были настолько яркими, настолько реальными, что Дилану начало казаться, будто он теряет связь с реальностью. Он мог почти физически ощущать присутствие мироходца рядом, слышать его голос, видеть его улыбку.       — Я схожу с ума? — прошептал Дилан в пустоту комнаты. Он закрыл глаза, но это не помогло — воспоминания продолжали атаковать, яркие и безжалостные.       Часть его хотела остаться в них навсегда, где Ло всё ещё был рядом. Но другая часть понимала, что чем дольше он погружается в прошлое, тем труднее будет вернуться в настоящее.       Дилан открыл глаза и посмотрел на свои руки. Синяя жидкость уже перестала сочиться из ран, но повреждения всё ещё были видны. Эта боль, эти чувства — всё это было реальным. Всё это было частью его настоящего, каким бы болезненным оно ни было.       — Нет, — тихо сказал он сам себе, словно пытаясь убедить себя в этом. — Это просто… часть процесса. Так и должно быть, верно?       Но вопрос повис в воздухе без ответа, и Дилан снова погрузился в свои мысли, балансируя на грани между прошлым и настоящим, между воспоминаниями и реальностью.       Он чувствовал острую потребность выговориться, высказать всё, что накопилось внутри. Он вспомнил их последний день вместе — один чертов день, который пролетел так быстро, что он не успел сказать и половины того, что хотел.       Дрожащими руками он достал телефон и открыл чат. Несколько секунд он смотрел на последнее сообщение. Затем, глубоко вздохнув, начал печатать: «Ло, я знаю, что ты никогда не прочитаешь это. Но мне нужно сказать тебе… всё. Я зол. Зол на тебя за то, что ты ушел. На себя — за то, что не смог остановить тебя. На весь этот чертов мир — за то, что он отнял тебя, у меня. Злюсь на все гребанные реальности! Мне больно. Я не знал, что может быть так больно. Я блядская машина, черт возьми, я не должен чувствовать, но я чувствую! Я не знаю, как справиться с этим. Как жить дальше, зная, что тебя больше нет рядом. Что я больше не услышу твой смех, не увижу твою улыбку. Я скучаю по тебе. Боже, как же я скучаю… По нашим разговорам, по твоему безрассудству, по тому, как ты смотрел на весь этот мир. Ты изменил меня. Ты показал мне, что значит быть живым. И теперь… теперь я не знаю, кто я… Я хочу ненавидеть тебя за то, что ты заставил меня чувствовать всё это. Но я не могу. Потому что ты научил меня любить, Ло. И я люблю тебя. Черт возьми, я люблю тебя, и я никогда уже не смогу сказать тебе этого! Я обещал помочь тебе вернуться домой, и я сдержал это обещание. Но часть меня жалеет об этом. Потому что теперь ты дома, а я… я потерял свой дом. Прости меня. За всё, что я не сказал. За всё, что я не сделал. За то, что я не был достаточно сильным, чтобы отпустить тебя с улыбкой, не был достаточно хорошим другом. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь смириться с тем, что тебя больше нет тут. Но я буду стараться. Я продолжу жить. Я продолжу чувствовать. Даже если это больно. Потому что это то, чему ты научил меня. Я не забуду тебя. Никогда. Прощай. Мой лучший друг. Моя любовь.»       Дилан отправил сообщение, зная, что оно никогда не дойдет до адресата. Но каким-то образом это помогло — словно часть тяжести спала с плеч. Он откинулся на кровать, чувствуя, как по щекам текут слезы…       Лежа на кровати, он прислушивался к звукам жизни, доносящимся снизу. Чей-то смех, обрывки разговоров — всё это казалось таким далеким и нереальным. Его собственная жизнь застыла, в то время как мир вокруг продолжал двигаться.       Он размышлял о том, сколько еще глупостей может совершить, пытаясь справиться с этой болью. Разбитая рука, попытка стереть свои эмоции — что будет следующим?       Внезапно телефон в руке завибрировал. Дилан рассеянно посмотрел на экран, ожидая увидеть сообщение от Ричарда. Но то, что он увидел, заставило его резко сесть, широко раскрыв глаза от шока.       Сообщение.       От Лололошки.       Дилан несколько раз моргнул, не веря своим глазам. Он даже потряс головой, думая, что это галлюцинация, игра его измученного разума. Но сообщение никуда не исчезло. «Дилан?! Ого, не думал, что этот кирпич будет работать аж в другой реальности! Слушай, тут… Мне немного не удобно писать, потому что… Джону сейчас очередная зверюга жопу откусит! Я тебе позже напишу! И нужно будет попросить его настроить телефон, чтобы я мог тебе звонить и отправлять фото. Я тоже тебя люблю, Дилан. Не скучай!»       Дилан почувствовал, как его сердце начало биться с утроенной скоростью. Он не мог поверить своим глазам.       — Это… этого не может быть, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Он… он в порядке. Он… с Джоном? Он…       Дилан перечитывал сообщение снова и снова, чувствуя, как его захлестывает волна эмоций — облегчение, радость, недоверие, страх, что это всё окажется сном. Он крепко сжал телефон в руках, словно боясь, что если отпустит его, сообщение исчезнет.       — С ним все в порядке! — повторял Дилан снова и снова, его голос дрожал от переполнявших его чувств. — Он помнит меня. Он… он любит меня.       Слезы снова потекли по щекам, но на этот раз это были слезы радости. Дилан рассмеялся — звук, которого он не слышал от себя, казалось, целую вечность.       Он хотел бежать, кричать, рассказать всем. Но вместо этого он просто сидел на кровати, прижимая телефон к груди, и улыбался сквозь слезы.       — Я не сошел с ума, — прошептал он. — Я не сошел с ума. Это реально. Он реален.