Ты жди, петля порвется, и к тебе я упаду

Виктор.. Виктор, который поет «Комбата» под гитару в небольшой комнате офицерского общежития для всех собравшихся. Виктор, который напевает казачьи песни для раненых солдат, пока пытается отвлечь их от тяжелых ранений. Виктор, который под грохотом взрывов несет на себе раненых. Виктор, который скидывает все со стола, рвет бумаги, швыряет на пол пепельницу и разбивает ее вдребезги или Виктор, у которого дрожат руки, глаза уставшие и слезятся. Роман знал разного, но для него он всегда был одинаковый. Одинаково близкий товарищ и друг, родной человек и просто сослуживец. Рома видел абсолютно разные ситуации в которых оказывался Исаков и всегда пытался понять как ему удается сохранять силы идти дальше. Да, Виктор,пожалуй, был одним из самых морально сильных людей, которых знал Лилин. Исаков выстаивал по 4 часа около операционного стола в малообарудованных условиях и боролся за жизнь безнадежных солдат. Он вытягивал из могильной ямы бóльшую часть своих пациентов, но все таки иногда не справлялся.  Исакова это ломало. Особенно когда на столе умирали молодые парни. Виктор был эмпатичным и в голове рисовал картину как старушке матери или молодой невесте приходит похоронка.  Рома был с ним в такие моменты, смотрел как делается хмурым и серым лицо товарища. Видел как Виктор разочаровывается. Не в себе, а в произошедшем. Исаков знал, что делал все возможное для солдат, поэтому винить себя бессмысленно, но вот ситуацию.. Очередная неделя выдалась тяжелой. Оружее грохотало до звона в ушах, стреляли в паре километров от части. Еще и лило, как из ведра. Рома выискивал взглядом Виктора, прикрываясь зонтом и перепрыгивая через лужи. Вслушиваясь в происходящее вокруг, майор подметил что что-то проиходит за медблоком и поспешил туда. Картина открывшаяся перед взглядом Лилина оказалась не самой приятной. На брезентовой ткани плотно друг к другу стояли цинковые гробы, некоторые из которых грузили в машину. Роман даже не представлял, что этот груз, названный в их среде «груз-200», окажется настолько большим.  Контрразведчик тяжело вздохнул, смотря на это, а после вновь стал искать взглядом Исакова и тот, был очень скоро найден. Виктор стоял в стороне от всего этого действа, уперевшись куда-то в одну точку совершенно пустым взглядом. Белоснежный халат на нем настолько промок, что прилип и просвечивал форму, находящуюся под ним. Дождевая вода стекала по волосам, выбившимся из-под медицинской шапочки, но он не обращал внимание.  Рома подошел ближе и только теперь заметил, как сильно был бледен Исаков, а еще как сильно он похудел. И без того острые черты лица Виктора, теперь казались еще более выразительными, но нельзя было сказать, что это выглядит лучше. — Не надо, — внезапно сказал Виктор, когда Рома попытался укрыть его зонтом, — Мне все равно не поможет уже. — Тут и без тебя справятся, пошли, — позвал Лилин, смотря на товарища, который все так же смотрел куда-то в одну точку между цинковых гробов. — Не могу, — ответил он, — С места сдвинуться не могу. Роман замер, слушая слова товарища, а после и сам посмотрел туда же куда и Виктор и тихо спросил: — Сколько? — Восемьдесят.. — так же тихо ответил Исаков, а после наконец посмотрел на Лилина, — Восемьдесят, понимаешь, Ром? Тут половина нам с тобой в сыновья годятся. Мальчишки по 18-19 лет, а уже в этой коробке.. Рома молчал, смотря на Виктора из-под своего зонта. По исхудавшему бледному лицу хлестали капли дождя, стекая по скулам и щекам к подбородку, очень походя на слезы. — Ни в одних новостях не пишут и не говорят сколько тут слегло. Афган напоминает.. 10 лет умирали, чтобы теперь не вспоминать, так и тут,— Исаков, потер переносицу и вновь стал смотреть как гробы грузят в машину. — Пошли, Вить, — вдруг сказал Рома,беря товарища за локоть, — Тебе проспаться надо. — Надо, — не сопротивлялся Виктор, делая шаг за товарищем. Ноги его не слушались, но тем не менее он все таки поплелся вслед за контрразведчиком. Лилин молчал по пути в казарму. Он даже не особо смотрел на Виктора. Силы воли не хватало. Вид измученного, расстроенного Исакова вызывал неприятные мурашки и отдавал болью в сердце. Оказавшись на пороге комнаты, Рома тоже отшвырнул куда-то зонт и включил электрический чайник. Нахлынуло какое-то непонятное дежавю. Что-то подобное он уже делал, но в Питере. Правда тогда ситуация была повеселее и поромантичнее. Лилин улыбнулся, вспоминая, как хохотала Эля, выжимая свои мокрые рыжие волосы, и как потом сидела на кухне,завернувшись в теплый плед и поджав под себя ноги.  Майор мотнул головой, возвращаясь в реальность: — Полотенце твое где? — спросил он, шарясь по вещам товарища, а после не дождавшись ответа, обернулся, — Виктор? Исаков сидел на полу, на пороге комнаты в луже дождевой воды, которая натекла с его одежды. Взгляд его опять уперся куда-то в пустоту. Некогда яркие голубые глаза, походившее на плотный лед где-нибудь на озере зимой, теперь были слишком тусклые. — Вить, — позвал Роман вновь, а после подошел ближе. — Херня, Ром, рассклеился я, — отозвался тихим голосом Виктор, а после замолчал на время и вновь продолжил, поднимая на товарища измученный взгляд, — К Эльке хочу.. может легче стало бы. Лилин протянул ему руку и все таки вытащив Исакова из лужи, созданной им самим, принялся снимать с него халат. — Не знал, что в мои обязанности будет входить нянчиться со старшим братом моей супруги, — тихо пробубнил Рома, — Форму, надеюсь, сам снимешь? Мне отойти надо, сейчас приду. Виктор кивнул, все еще отстраненно смотря куда-то в сторону и начиная расстегивать одежду. Лилин, наблюдавший за этим с порога, тяжело вздохнул и все таки вышел. Трижды прокляв погоду, Рома добежал до штаба командования и скользнул в узкие коридоры. Хотелось бы отряхнуться, как это делают собаки.  Подождав нужное время в коридоре около кабинета генерала, Лилин все таки очутился перед ним и отдал честь. — Что-то случилось у нашей доблестной контрразведки? — поинтересовался генерал, сидя в кресле за столом. — Не совсем так. Не у меня случилось, — ответил Роман, — Там у Вик.. капитана Исакова из военной медицины. Ему бы отдохнуть следовало.  — Ты мне предлагаешь кго на курорт свозить за свой счет? — отозвался Комлев, приглашая Лилина сесть, — Я тебе где другого такого найду? Исаков твой, хирург от бога. Он нам потери вдвое сократил. — Товарищ генерал, если он не отдохнет, то придется искать нового хирурга, потому что у этого скоро либо нервы окончательно сдадут, либо еще что-нибудь случится, — Рома чуть нахмурился. Неизвестно сколько минут они еще проспорили, но из кабинета Рома вышел с двумя бумагами и поспешил обратно к себе. На пороге комнаты, он было хотел объявить товарищу, что им дали пару дней, чтобы съездить в Санкт-Петербург, но его ждвл неприятный сюрприз.  Кто же знал, что фраза контрразведчика «еще что-нибудь случится», сказанная про Виктора в кабинете генерала Комлева, так быстро превратиться в реальность. Подписанные генералом бумаги полетели куда-то в сторону, а Роман бросился к Виктору, выбивая из-под него табуретку. Благо Исаков не успел сунуть в петлю голову, так что он просто свалился.  Лилин чуть смягчил его падение, вовремя перехватив, но все таки уложил товарища на лопатки и схватил за вопотник формы, потряс как котенка. — Совсем сдурел? — пытаясь сдержать приступ злости и волнения, процедил сквозь зубы Роман, — Я что Эле скажу, придурок?  — Ром.. — не сопротивляясь позвал Виктор, но у Лилина из-за волнения притупился слух и он продолжил, встряхивать товарища: — Идиот! У тебя сестра там! У тебя вся семья жива, а ты в петлю? Не смей! Не смей, придурок! — говорил Роман, теперь уже громче, а после выпустил из рук одежду товарища и сел на пол возле него. Роман смотрел на Виктора, а Виктор смотрел в пустоту. Роман чуть хмурился, возмущенный поступком товарища и чувствовал, как что-то больно кололо в сердце, а Виктор ничего не чувствовал,но ему было теперь стыдно перед другом и сестрой.  Исаков поднялся на локтях и, сидя теперь напротив Ромы, потирал глаза.  Лилин взглянул на свои руки. Трясуться. В голову медленно приходило осознание, что он только что сделал. Пробудь он на пару минут дольше в кабинете Комлева и он бы обнаружил Исакова болтающегося в петле. И как он вообще удержал Виктора в руках, когда ловил его? Капитан военной медицины, не смотря на род войск, был сложен куда крепче контрразведчика, еще и выше Лилина на десяток сантиметров уж точно. — Прости, — послышалось короткое в тишине комнаты. Рома посмотрел на товарища и тяжело вздохнув, отмахнулся: — Сумку собирай лучше. Комлев пару дней выделил в Питер съездить. Виктор поднял на Романа взгляд, который стал выглядить чуть более живым, а после даже слабо улыбнулся: — Эльку увижу. Ты только.. не говори ей. Лилин промолчал, наконец поднимаясь с пола и отходя заваривать чай. Не рассказал бы. Виктор был слишком уверен в товарище. В Питере полегчало сразу двоим. Особенно когда был переступлен порог Роминой квартиры. Эля моментально повисла на шее мужа, приговаривая какие-то слова о любви.  Осознав, что впервые за долгое время супруг привез с собой еще и ее брата, Исакова дала волю чувствам и заплакала, бросившись к Виктору. Подхватить на руки сестру, которая сейчас казалась ему меньше обычного, капитану не составило особого труда даже не смотря на то, что он ослаб. Он держал ее, крепко прижав к себе и утыкаясь лбом в плечо.  Как он мог. Как он мог не думать о ней тогда, когда лез в петлю. Его любимой, самой любимой сестре. Слезы как-то сами подступили к глазам, слыша как сестра плачет около.  Опустив Элю на пол и теперь смотря на нее сквозь пелену в глазах, Виктор наконец произнес: — Я скучал, Элечка. У младшей снова стекло пару слез из глаз, а Исаков про себя подумал: «Жить. Ради нее, Ромки. Главное жить»