Мои глаза опять к тебе прилипли

День обещал быть спокойным, но судьба на то и судьба, что меняет свои планы как перчатки. Гоуст, Соуп и Газ сидели за маленьким круглым столом, играли в карты. Вернее, Соуп и Газ играли, а Гоуст лишь поглядывал на карты друг друга, оценивая у себя в голове, у кого же все-таки шансы выйграть выше. На попытки Соупа и Газа расспросить Гоуста о картах «противника», он в свою очередь, молчал как рыба, иначе какой был бы толк в игре, если вы знаете карты друг друга? Играли они на бутылку шотландского виски, иначе Соуп не стал бы играть. Пока по ситуации на столе выигрывал Соуп, он, видимо, и сам это понимал, а поэтому легко было объяснить его возбужденное состояние, улыбку и горящие азартом глаза. Газ это тоже понимал, но сдаваться не собирался, не привык, как в бою, так и в картах. Когда оставалось всего три-четыре шага до победы Соупа в комнату вошел Прайс. Команда вскочила по стойке смирно, но после маха рукой от Прайса, они снова сели на свои места, но игру не продолжили, настроились слушать Прайса, так как его серьезное выражение лица говорило за себя. — Что то случилось, капитан? — первым прервал режущую слух тишину и напряжение Газ, держа в руках карты. — Поступила информация — начал Прайс. Эти слова означали лишь одно — ближайшие время спокойно ты не отдохнешь, даже присесть не сможешь. На этих словах Соуп закатил глаза и повернул голову к столу с картами. — Обнаружили банду противников, которую нужно обезвредить и забрать у них папку с документами на какое то секретное оружие. Надвигаются они в лес, в особняк, видимо, у них там база. — Когда выдвигаемся? — спросил Газ. — Все расскажу у Ласвелл, вперед — уходя, приказал Прайс. — Я же почти выиграл лучший шотландский виски в своей жизни — проскулил Соуп, вставая, потягиваясь и кидая карты на стол. — А ты еще не все лучшие шотландский виски перепробовал? — заговорил Гоуст сзади Соупа, также вставая и немного разминая запястья. Соуп от неожиданного голоса аж вздрогнул. — Боже Гоуст, ты сидел так тихо, что я аж забыл, что ты с нами был — резко развернувшись, произнес Соуп. — За это я и получил свое прозвище — идя к выходу, произнес своим хриплым голосом Гоуст. — Не выпендривайся — сказал Соуп, ударяя Гоуста по плечу. Хотя по выражению лица Гоуста можно было понять, что ему на его удар как-то плевать. Для него это как массаж. — И в мыслях не было, сержант, и не советую размахивать кулаками, силы могут тебе сегодня еще понадобиться — С холодом в голосе произнес Гоуст, обгоняя Мактавиша и выглядывая из-за плеча на Соупа. — И сам знаю — передразнивает Мактавиш, закатывая глаза. После полученных данных от Ласвелл, команда направилась на место на вертолете. Все уже привыкли к данным резким вылазкам, но единственный недовольный был Соуп. А ведь виски был уже почти у него в руках. — Чего такой недовольный, Соуп? — крикнул в микрофон Прайс, почти всю дорогу смотря на кислую мину Мактавиша. — В карты не доиграли, я обещал ему виски за его победу — перебивая Соупа, ответил Газ. — Ааа, вот оно что. Ну, приедете с задания, дам 2 выходных, отыграться. — усмехается Прайс. — Я уже не вспомню карты — недовольно фыркнул Соуп. Прайс снова усмехнулся. — Если сегодня не схватишь пулю Соуп, подарю тебе лучший виски, который только захочешь — сказал Гоуст. — Правда? — c глазами, полными надежды Мактавиш посмотрел на Гоуста. Он аж придвинулся к нему поближе, чтобы точно расслышать, что тот говорит. Гоуст от такого немного напрягся. — При условии: не схвати пулю — повторил Гоуст, отворачиваясь от Соупа. — Обещаю, лейтенант, постараюсь не схватить! Спасибо вам! Понял Газ? Вот как надо получать то, что хочешь — с гордостью процедил Соуп. Его настроение тут же улучшилось. — Ну да, такие щенячьи глаза как у тебя еще надо поучиться делать — усмехнулся Газ. Пока Газ и Соуп друг с другом собачились, Гоуст витал в своих мыслях. И ведь никто не знал, что Гоуст на самом деле наблюдал тогда не только за игрой, он также наблюдал за Соупом. За переменностью его эмоций, за руками, губами, глазами. Для себя Гоуст понял, ему чертовски нравятся глаза Соупа. Небесно-голубые глаза с синей окантовкой. Как океан, такие глубокие, один раз засмотревшись, не сможешь отвести взгляд. На миссии на корабле, где произошел плановый взрыв ракеты, Соуп засмотрелся на этот взрыв, а Гоуст засмотрелся на Соупа. Его глаза в тот момент отражали взрыв не хуже океана, но по сравнению с океаном, глаза Соупа выглядели восхитительнее. Гоусту нравились глаза Мактавиша. Но он должен был спрятать это будоражащее чувство при виде его глаз поглубже, ведь оно здесь никому не будет нужно и будет только мешать. Вдруг из-за него еще и команда пострадает, он не должен был этого допустить. Строить из себя глыбу льда было проще простого до момента зрительного контакта с Мактавишем, поэтому Гоусту нужно было минимизировать зрительный контакт с ним. К счастью, это было просто, на миссиях важнее был слух и действия, чем зрительный контакт. Но все же, Гоусту очень хотелось смотреть на эти глаза снова и снова…. По прибытию на базу, команда рассредоточилась. Гоуст и Соуп должны были найти папку с документами, Прайс и Газ ликвидировать самолеты. Гоуст был не очень рад данному рассредоточению, ведь был шанс встретиться глазами с Соупом, но в то же время он был и рад, ведь так он будет лично убежден, что с ним все в порядке. Расчищая путь от противников и пробираясь к кабинету, оказалось что дверь была железная и магнитная. Гоуст связался с Ласвелл и рассказал о проблеме. Ласвелл уведомила их о том, что данная проблема будет решена через 2 минуты, а пока пусть поищут вокруг, вдруг что-то полезное найдут. — Не враги, так преграды — недовольно пробурчал себе под нос Соуп, пнув какой-то камень. — Это точно — подтвердил Гоуст, поворачиваясь к стене и рассматривая какую то картину, которая каким то чудом уцелела. — Любите живопись, лейтенант? — подходя к Гоусту, сказал Соуп. — Типа того — все еще смотря на картину, сказал Гоуст. «Если твои глаза это живопись, я готов буду смотреть на них часами, днями, неделями» — подумал Гоуст и тут же выбросил из головы эту мысль. — Дверь открыта, забирайте документы и валите, подкрепление противника наступает — крикнула в рацию Гоуста Ласвелл. — Понял — ответил Гоуст. Гоуст открыл дверь и осмотрел всю комнату на наличии противников, Соуп начал обыскивать стол. — Пока ничего не нашел — уведомил Соуп — Ищи лучше, сержант. Они должны быть здесь — пока Джонни искал документы, Гоуст прикрывал его с пушкой. — Нашел! — прокричал Соуп, находя нужную папку и пряча ее в рюкзак. — Отлично, уходим отсюда — скомандовал Гоуст, удаляясь из кабинета. Но успели они только выйти из кабинета, как слышатся выстрелы, а бок Гоуста начинает неприятно жечь. Среагировал Гоуст моментально и пристрелил одного из противников, которые успели пробраться к кабинету и ждали, пока они выйдут. Второго пристрелил Соуп. — Гоуст! — крикнул Соуп, подбегая. Гоуст держался за раненый бок и шипел, он еще не потерял связь с реальностью и прекрасно слышал и чувствовал, как под руку, рядом со здоровым боком, его берет Соуп, чтобы тот не упал. — Соуп, мне же только бок прострелили, чего ты так пережи- — Дурак, тебе ногу в дополнение прострелили! — крикнул ему Соуп, перебивая и двигаясь в направление к месту, где через 10 минут должна была прилететь вертушка под командованием Николая. И правда, нога ужасно болела, когда Гоуст наступал на нее, и внутри кроссовка через время уже хлюпала кровь. Видимо, все внимание Гоуста переключилось на бок. Соуп поддерживал его, попутно отбиваясь от подкрепления противника, Гоуст помогал и хоть сложно было отбиваться от группы противников двумя лишь пистолетами, они не привыкли сдаваться и готовы были хоть ножами от них отбиваться. — Соуп, я и сам могу идти — прошипел Гоуст, наступая вновь на простреленную ногу и пытаясь оттолкнуть Соупа, но Соуп был уперт, и надавил на Гоуста, заставляя того опереться на него. Гоуст навалился и еще сильнее прижал рану на боку.Боль пульсировала, а вместе с ней и кровь. Гоуст уже чувствовал, как ему становится хреново от потери крови, но вовремя ударил себя по лицу, возвращая в реальный мир. Спать он будет в медблоке, под присмотром врачей, а сейчас нужно чтобы спал не он, а враги, долгим сном. — Услышу это вновь, прострелю вторую. Не рыпайся — отбиваясь от атаки, прорычал Соуп. Соуп не показывал этого, но он дико переживал за лейтенанта. Он переживал, что тот не справится, не дотерпит до вертушки, но вовремя отогнал эти мысли у себя из головы, потому что даже врагом не нужно хоронить раньше времени, что уж говорить о напарнике. — Соуп, Гоуст, это Прайс, самолеты ликвидированы, как у вас ситуация? — Хотелось бы лучше, капитан, Гоуста подстрелили, отбиваемся от противников, они вызвали подкрепление. Их все больше и больше, я не справлюсь с ними, нужна помощь — отбиваясь и таща за собой Гоуста процедил Соуп. — Понял тебя, выдвигаемся к вам — крикнул Прайс и отключил рацию. Простым пистолетом не отделаешься от кучки надоедливых противников. Было принято решение где то затаится и подождать там Прайса и Газа. За особняком, также в лесу стоял маленький сарай, где можно спокойно хотя бы осмотреть раны Гоуста и оказать первую помощь. Соуп шел к этому сараю. Подойдя, он приказал Гоусту облокотиться на стену, пока тот открывает дверь. Благо слишком долгое нахождение старого замка на двери сарая в лесу сделало свое дело и дверь легко открылась от одного лишь удара. Открыв дверь, Соуп вновь взял Гоуста и провел его внутрь, глазами ища на что можно посадить Гоуста. Взгляд пал на старый диван, который был задними сидениями машины, хотя самой машины не наблюдалось. Посадив его, Гоуст прорычал от боли в боку и лишь сильнее сжал рану. Соуп мигом закрал дверь первой попавшейся железкой и начал осматривать сарай, в надежде найти аптечку. Аптечки не оказалось, но благо в рюкзаке Соупа были бинты, только бинты, уже не плохо. Соуп подошел к Гоусту и начал пытаться рассматривать раны, но из-за бронежилета и экипировки это было сложно, Соуп начал снимать с него бронь. — Что ты делаешь? — прохрипел Гоуст — Спасаю тебя — снимая бронежилет и экипировку, ответил Соуп. Ножом Соуп разрезал одежду Гоуста, чтобы четко увидеть рану. Рана на боку оказалось хуже, чем на ноге, так как пуля застряла внутри. Кровь пульсировала и вытекала из раны маленькими красными ручейками. Соуп взялся за бинты, начал обматывать ими бок Гоуста, чтобы хоть как-то минимизировать потерю крови. Все это время Гоуст следил за действиями Мактавиша. Он уже и забыл про боль, следя за его глазами и действиями. — Болит? — спросил Соуп, слегка надавив на рану — Не сильно — продолжая пялиться в глаза Соупа, соврал Гоуст, внутри все больше, громче и сильнее матерясь от боли. — Правду лейтенант! — крикнул Соуп, чуть ли не ударяя Гоуста за вранье. Он знал каково это и поэтому с точностью да наоборот знал интенсивность боли. Спросите, а зачем он тогда его спросил об этом? Да чтобы внимание переключил и не вздумал отключаться, ну и чтобы Соуп мог знать, что тот еще не потерял связь с реальным миром. — Будто не пуля прилетела, а волки драли — правду сказал Гоуст, рыча от боли. — Вот так бы сразу. Потерпи, сядем в вертолет, вколю обезболивающее. — успокаивал Соуп Гоуста, хотя успокаивать нужно было его самого. Так же, как и с боком, Мактавиш разрезал штанину Гоуста и проверил рану. Пуля на вылет, тут уже получше. Найдя жгут в рюкзаке, Соуп наложил его чуть выше колена, чтобы остановить кровотечение. На удивление, уроки медицины Соуп не пропускал как остальные, ему она очень нравилась и он с энтузиазмом слушал все новые и новые факты и истории. Кровотечение остановилось и Соуп принялся накладывать бинт, попутно спрашивая не туго ли затягивает он бинт на ноге Гоуста. Закончив процедуру, Соуп сел рядом с Гоустом. Они ждали Прайса, или вертолет с эвакуацией, но ни того, ни другого, не было. Соуп каждый раз спрашивал о состоянии Гоуста. Тот же в свою очередь говорил, что все в норме. — Если на этой миссии — начал вдруг Соуп — схватил пулю ты, то ты мне должен две бутылки виски? — чтобы хоть как-то разбавить накопившееся напряжение сказал Соуп. -Джонни, не начинай — держась за больной бок процедил Гоуст. — Я уверен, ты должен мне будешь две бутылки виски. Шотландского — усмехнулся Соуп Гоуст на это ничего не ответил. Молчание. — Лейтенант — Да? — Разрешите спросить — Валяй — Почему, когда я начинаю с вами разговаривать, вы отворачиваетесь от меня? Я вам настолько противен? Данный вопрос застал Гоуста в тупик, он и вправду не был готов к такому вопросу и не знал как на него ответить. Он снова отвернулся. — Не отворачивайтесь от меня, лейтенант! — взяв голову Саймона в руки и повернув его на себя, он буквально заставил смотреть на него — отвечайте! Райли встретился глазами с глазами Соупа. — Эта тайна умрет вместе со мной — Ты не уйдешь от ответа так легко, отвечай! — Зачем ты хочешь знать ответ, Джонни? — Хочу убедиться, что я тебе не противен — А если убедишься, какую роль это сыграет? Джонни замолчал, он не знал как ответить. Ком в горле встал поперек горла, чуть ли не перекрывая кислород. Соуп отпустил голову Гоуста и сел напротив него. Гоуст посмотрел ему в глаза. Такие же восхитительные. Соуп также смотрел на него. Оба смотрели друг на друга и молчали. Внутри них скреблась привязанность к напротив сидящему человеку, но они молчали. Они хотели сказать то, что думали, но молчали. Хотели признаться, но молчали. Молчали. Не знали, боялись сделать первый шаг, боялись шагнуть в неизвестность и не обнаружить там мост, под названием «взаимность». — Мне нравятся твои глаза… — Что? — немного опешив, переспросил Соуп — Мне нравятся твои глаза, Джонни. Нравится, как в них отражается огонь, нравится как они отражают звездное небо, нравится, что они похожи на океан, в котором так хочется утонуть. Если умирать, то только глядя на твои прекрасные глаза. — высказался Гоуст, не переставая смотреть в глаза Джонни. Джонни от такого заявления от самого Гоуста прибыл в шок. Он еще больше не знал, что сказать. — То есть, ты хочешь сказать, что тебе нравятся мои глаза, и поэтому ты постоянно от меня отворачивался? — На то были веские причины — отвернувшись, сказал Гоуст. — Боже… Соуп уже не смотрел на Гоуста, он смотрел на пол и не мог поверить своим ушам. Грозный, мрачный Гоуст сказал ему, о его глазах. Он смотрел на свои руки, которые уже покрылись коркой крови и не понимал, как расценивать его «признание». Может, это бред? Может он уже потерял слишком много крови и поэтому несет всякий бред? Соуп не надеялся на большее, ведь это же Гоуст, у него явно не было бы таких мыслей, как у Соупа. От этой мысли внутри стало жечь, с каждый глотком слюны, горло сжимало и неприятно жгло, будто он не слюну проглотил, а кислоту. Он сжал кулаки, поджал колени и опустил туда голову. Он не хотел смотреть и думать ни о чем, но мысли сами побивали себе путь, от чего ужасно тошнило. — Соуп, все в порядке? Прости, если сказал что то не то — почувствовавши себя виноватым процедил Гоуст. Соуп ничего не ответил, все так же витая в мыслях, давая некоторым волю прижимать его к стене, оттчего тот невольно сжимался. — Джонни Соуп мигом поднял голову. На его глазах блестели слезы. Гоуст смотрел на него, но наклонится не мог, больно было, поэтому приходилось просто сидеть и смотреть. Дверь резко открылась, отчего Гоуст мигом направил оружие на только что вошедших людей, Соуп последовал его примеру. Они здесь, кэп! — крикнул Газ, с до ужаса испуганными глазами. Успокойтесь, это мы. Противники далеко, вертолет прибудет через 30 секунд, вперед. — приказал Газ, удаляясь к капитану — Да, сейчас — ответил Гоуст, вставая с дивана, шипя и чуть ли не крича от боли. Соуп помог Гоусту встать и дал ему облокотиться на себя. Гоуст зашипел от боли в ноге, когда он начал на нее наступать. Было ужасно больно, но рядом с Соупом боль отходила на второй план. Они вышли из сарая, подходя к Прайсу и Газу. — Хорошо тебя приложили. Ну ничего, в мед блоке тебя подлатают — сказал Прайс, докуривая сигару. -Джонни уже меня полатал — Но пулю то не достал — Откуда вы знаете по пулю? — спросил Соуп — Сынок, я на данном работе дольше тебя, и знаю что при ранении в бок в большинстве случаев пуля застревает в теле, из-за чего состояние больного может ухудшаться с каждой минутой. Соуп почувствовал себя мальчишкой, которого только что отчитали за двойку в дневнике. Через время послышался звук приближающегося вертолета. Команда направлялась в сторону вертолета. Соуп, аккуратно поддерживая Гоуста, сначала посадил его, а после и сам залез в него. Команда спокойно летела на базу. Соуп вколол обезболивающее Гоусту. Он всю дорогу молчал, не проронив ни слова, хотя он был самым болтливым солдатом. Газ и Прайс были в шоке, они пытались расспросить Соупа, но тот отвечал лишь, что все нормально и вновь погружался в свои мысли. Гоуст смотрел на Соупа и почему то, его охватило непонятное чуство вины. Будто он был виновен в том, что рассказал Соупу об этом. Он дико хотел извиниться перед ним, хотел забрать свои слова назад. Но разве он должен был извинятся за признание? Гоуст отвернулся от Мактавиша. Прибыв на базу, Гоуста мигом потащили в мед блок. Там вытащили пулю, все обработали, зашили и назначили постельный режим недели на две. Первая неделя была не выносимая, выходить было нельзя, все болело, так еще мысли о Соупе не давали покоя. Терзали и днем и ночью. Соуп, с момента прибывания Гоуста в медблок, его не посещал, это то и мучало Райли. Неужели ему никто не говорил что его глаза красивые? Или говорили, но девушки, а не напарник и боец по оружию? Райли не мог, даже после того как он сказал владельцу глаз о их великолепии, не мог перестать думать о них. Он хотел снова их увидеть, утонуть в них. Пошла вторая неделя, как Гоуст находился в медблоке. Он никуда не выходил, все время смотрел то в окно, то в потолок. Медсестры даже порой боялись к нему подходить, потому что, с их слов, он жуткий. Маска все еще была на нем, он ее не снимал. Через время он слышит смех медсестер и приближающийся мужской голос. Может, доктор? — подумал Райли. Дверь тихо открылась и также тихо закрылась и послышался до боли знакомый голос. — Саймон? Гоуст повернулся к двери и увидел эти прекрасные глаза, в который он так нуждался. — Джонни… — Прости, что не приходил к тебе, отчет о миссии, документы, сам знаешь — Это точно Джонни подошел ближе к Саймону и сел на стул, рядом с койкой. — Я тебе тут яблок принес — протянув пакет с красными плодами Саймону, сказал Джонни. — Спасибо большое — взяв пакет с рук Джонни, он положил его в свою прикроватную тумбочку. — Как ты? — Паршиво — садясь на край койки, ответил Саймон. — Понимаю, сам так однажды пролежал, только не две недели, а 10 дней, скука смертная — усмехнулся Джонни — Ужас, и как ты «выжил»? — Хорошие соседи по койке, выпивка и милые медсестры — хихикнул Джонни, явно гордясь собой. — Как тебя еще выпустили через 10 дней, с твои образом жизни в больнице? — пытаясь приглушить желчь внутри себя при упоминание медсестер, спросил Гоуст — Свои тайны я не раскрываю, лейтенант — Ну да, я тебе еще виски должен отдать — Вот именно, две бутылки! — Победно рассмеявшись, процедил Соуп. — Размечтался — закатив глаза, сказал Саймон. После этого они оба замолчали. Опять тишина, эта чертова тишина, как же она раздражает, она раздражает абсолютно все, кожу, глотку, слух, все. Тишина раздражала раны Гоуста, залазает внутри и ерошит, как противный червь. Гоуст смотрел на пол, в то время как Соуп смотрел на него. — Джонни, я. — Саймон — Да? — Скажи честно, там, в сарае, ты говорил правду? Опять тишина, опять не понимание что сказать, как сказать. Это мерзкое чувство залазит под кожу, ползает, заставляя чесаться. Гоуст сжимает кулаки. Минное поле, из которого живым, к сожалению, ты не выберешься, какой бы вариант не выбрал. — Да… Резко тепло охватывает тело Саймона. Чужие руки ложатся на его спину, сжимая не слабо, но и не слишком крепко, чтобы не причинить боль. Чужая голова ложится ему на плечо. Саймон застывает, боится спугнуть, боится, что если сделает хоть одно движение, то Джонни растворится, а вместе с ним и спасительное тепло, которое так приятно окутывает его тело. — Мы с тобой похожи. Мне до ужаса нравятся твои глаза. Твои темные глаза, которые любого незнакомца введут в ужас и которые так притягивают меня. Твои глаза освещали для меня каждую миссию, какая бы она не была, когда я видел твои глаза, всегда знал, что я выйду из нее живым. — слегка сжав объятия, Джонни еще больше уткнулся в шею Саймона. — Врешь? — тихо спросил Саймон, на что получил крепкую хватку на больном боку, оттчего Саймон зашиппел. -Понял, понял, прости — сразу поняв после данного действия глупость своих слов, Саймон поспешно извинился за свои слова. Саймон ответил на объятия, также крепко сжав Джонни. Он плевал на боль, которая пульсировала под бинтами, ему было хорошо, он был с Джонни, с Джонни, который не растворится, который будет рядом. Через время послышались всхлипы. Шея Саймона начала чувствовать влагу. — Джонни? — Прости меня Саймон, прости… — За что? — Я молчал, я долго молчал. Прости что не ответил тебе ничего в том сарае, я…я был напуган. Я побоялся этих чувств, последствий за эти чувства. Я просто знал, что, то что я чувствую, это не просто дружба, а зная нашу работу и зная, как легко потерять на ней жизнь, как привязавшись к тебе, я мог легко тебя потерять, я не хотел привязываться. Отшучивался, избегал, прикрывался работой, и вроде как получилось перестать думать о тебе, но твои слова, они выбили меня, выбили мне всю «защиту». Я не мог к тебе подойти просто так, нужно было обдумать последствия, правильно это, или нет. Но чем больше я думал, тем больше я чувствовал к тебе симпатию. Меня тянуло к тебе, Саймон. Я боялся, а после, не выдержал… Прости меня, Саймон…- всхлипывая, ответил Джонни. — Ты меня тоже прости Джонни, я тоже боялся. Боялся, что могу потерять бдительность, и не смогу тебя защитить. Я должен был тебя защищать, но когда чувствуешь симпатию, это сложно. И я решил, похоронить эти чувства под глыбой льда, но при виде тебя, твоих глаз, лёд таил и тает до сих пор…- немного отодвинув от себя Джонни, он рукой смахнул его слезы — твои глаза такие великолепные — Я обманывал тебя, делал больно своими действиями, когда пытался защитится… — все так же слезы текли по щекам Джонни. Он не знал точную причину своих слез, но чувствовал как нуждался в них. Ему нужно было выплеснуть все то, что он держал в себе месяцами. — Я тоже не лучше, тоже причинял тебе боль, но на это была причина, у нас двоих. Страх потерять друг друга, даже сейчас, он никуда не исчез — Саймон почувствовал, как по его щекам текут слезы. Он нуждался в Джонни, он был нужен ему, он боялся потерять его. Через маску Гоуст почувствовал, как в районе его губ, к нему прикасаются чужие губы. — Сними чертову маску — всхлипывая, приказал Соуп, уткнувшись лбом об его лоб и держа его за щеки. Гоуст снял маску и не успел он ее убрать, как в его губы страстно вцепился Соуп. Целовал он не грубо, а скорее жадно, будто хотел это сделать еще давно, хотя так оно и было. Гоуст ответил, также жадно цепляясь. Бинты на боку уже давно пропитались кровью, но Гоусту было все равно, сейчас он думал о Джонни, о том, как он хочет, чтобы он был сейчас рядом. После поцелуя, оба посмотрели друг на друга. Оба с заплаканными глазами, с раскрытыми чувствами. — Я люблю тебя, Саймон — прошептал Соуп, целуя Саймона в лоб — Я тоже тебя люблю, Джонни — также прошептал Саймон, целуя Джонни в лоб. — Черт, твои бинты — указал Соуп, когда взглянул вниз на бок Саймона. — Черт с ними, потом поменяю. Все равно через 20 минут на перевязку идти. — расслабленно ответил Саймон, смахивая слезы Джонни с его щек. Джонни улыбнулся и тоже вытер слезы Саймона с его лица. — Ты мне еще должен будешь три бутылки виски — Почему количество виски у тебя прибавляется с каждой секундой? — с явным недовольством процедил Гоуст — За моральный ущерб — усмехнулся Соуп. Саймон улыбнулся и чмокнул Соупа в губы. Им было все равно страшно за жизни друг друга, за сказанные слова, за чувства, которые они испытывали, но по крайней мере они знали, что они будут защищать друг друга до конца их дней и что все те слова, что они сказали друг другу, это не просто слова, а отражение их душ.