Твой идиотский шарф

Когда я ехал в школу на велосипеде, я увидел, как Элла и Марио целовались... Это было очень неприятно и странно. Странно, потому что в груди отчего-то стало холодно, а в горле застрял ком. На самом деле я всю неделю замечал за собой эту странность. Почему-то мне было тяжело видеть этих двух вместе, и я не мог найти тому объяснение. Каждый раз, когда Элла шла за Марио, каждый раз, когда она касалась его и каждый божий раз, когда она ему улыбалась... Моё сердце до ужаса больно сжималось в груди, пуская странное онемение по всему телу. Я словно терялся в пустоте, но только пустота была внутри меня - в моей груди и голове - каждый раз, когда я видел их вместе. Чёрт... Кажется, я схожу с ума, ибо объяснить то, почему я прямо сейчас стою напротив дома Марио, засунув руки в карманы джинсов и перекатываясь с пятки на носок, я просто не могу. Мой взгляд бегает по асфальту ровно до тех пор, пока не натыкается на чьи-то ботинки. Я вздрагиваю и поднимаю глаза к знакомому лицу. Марио стоит в двух метрах от меня, чуть склонив голову вбок и сложив руки на груди. Его волосы непривычно растрёпаны, на плечах покоится чёрная потёртая джинсовка, идеально сочетающаяся с тёмными джинсами. Этот кретин даже дома одевается как модель. Бесит. В вечерней полутьме его лицо кажется непривычно бледным. Я расправляю плечи и выпускаю руки из карманов, делая уверенный шаг в сторону друга. Тот смотрит не отрываясь, но тоже выпрямляется и опускает руки. – Что случилось, Феликс? – выдаёт он, когда я быстро шагаю вперёд. В следующую секунду мой кулак с силой врезается в его челюсть, заставляя Хеннинга пошатнуться и отступить назад. Он прижимает ладонь к лицу и поднимает на меня ошарашенный взгляд. – Что случилось?! Что же случилось, – я шиплю, сжимая кулаки, – как будто ты сам не понимаешь, Марио? – злость медленно струится по венам, я чувствую, как она приливает к голове и пульсирует в кончиках пальцев. – Не понимаю! – парень выпрямляется, и я замечаю его беглый язык, пробежавшийся по разбитой губе. – Ты с ума сошёл, друг? – он хмурится от металлического привкуса во рту и делает шаг по направлению ко мне. – Не приближайся к Элле! – я чувствую, как его пальцы впиваются в воротник моей синей кофты, он толкает меня к каменному забору и бьёт в солнечное сплетение. Я задыхаюсь, складываясь пополам и опускаясь на корточки. Злость бьётся в висках. – Ты совсем идиот? – слышу у себя над головой и поднимаю глаза. Хеннинг стоит совсем близко, кусает разбитую губу, не обращая внимания на кровь. Его джинсовка лежит на асфальте в метре от него - наверное, упала, когда тот толкнул меня, - он стоит в одной белой футболке. Идеально выглаженной. Какая досада. Я резко двигаюсь вперёд, сталкиваясь плечом с его животом, обхватываю его одной рукой и толкаю на землю, от чего тот валится на спину и ударяется затылком об асфальт. Пострадавшее плечо неприятно саднит, я цокаю языком и сжимаю его ладонью. Марио приподнимается на локтях и смотрит на меня в упор. Пронизывает взглядом, словно касаясь костей. И я вздрагиваю. Почему-то силы резко покидают моё тело. – Ты такой идиот, Феликс, – его губ касается едва уловимая улыбка, но я её замечаю. Наблюдаю, как парень с трудом поднимается на ноги, потирая ушибленный затылок. Он поворачивается ко мне спиной, подходит к джинсовке и опускается на корточки, подхватывая её одними кончиками пальцев. – От идиота слышу, – ядовито выплёвываю я. Он медленно оборачивается, и в его взгляде виднеются нечитаемые эмоции. На секунду он задумывается, бегая глазами по забору, а после всё же поднимается, вновь прижимая ладонь к губе. – Помнится мне, моя успеваемость в школе не опустилась до уровня "идиот", – хмыкает, теперь уже неотрывно глядя на меня. – Не. Приближайся. К Элле, – процеживаю сквозь зубы, нарочито отбивая каждое слово. – А что, если я скажу, что я и не собирался этого делать? – он отряхивает футболку от дорожной пыли, накидывает джинсовку на плечи и вновь пронизывает меня взглядом. На этот раз его разбитой губы касается горькая усмешка. – Идиот тут только ты, Ворндран. – Я видел вас там, на площади, – выдыхаю, наконец опуская глаза. – Так вот почему ты... Ладно. Не важно. – Я слышу шумной вдох с его стороны. – Всё не так, Феликс. Она... – он громко сглатывает, – она мне не нравится. – Я хмыкаю, наконец поднимая глаза. Грудная клетка неприятно сжимается, то ли от удара, то ли от его взгляда, направленного на меня. – И я ей тоже не нравлюсь, – почему-то легче от его слов не стало. – Да нам вообще другой человек нравится! – он вскидывает руки и резко закрывает рот, о чём-то задумывается и отводит взгляд. Меня словно пробивает током. – "Другой человек"? – я щурюсь, делая шаг по направлению к нему. Он дёргается, возвращая взглад ко мне. – Чёрт... – начинает нервно смеяться и засовывает руки в карманы джинсов, – не придирайся к словам. – Горько усмехается, и я чувствую эту горечь. На самом кончике языка. Неприятная горечь... – Но.. – я не знаю, что сказать. Слегка прикусываю язык зубами, надавливая сильнее. – Слушай, если тебе интересно, кто ей нравится, тебе стоит спросить у нее самому, – выдаёт спустя минуту, разворачивается на пятках и идёт в сторону своего дома, – если хотел набить мне рожу, мог хоть предупредить, я бы не надевал белую футболку. Да, я сам позвал его на улицу... Но я не думал его бить. Просто... Такая злость внезапно накатила...

***

Из сна меня вытащил телефонный звонок. Я расстроенно потянулся к тумбочке, не открывая глаза, и не глядя на имя звонившего мне человека принял входящий. – Доброе утро, – нежный голос Эллы ударил в уши. Я сонно потянулся. – Мгм, – только и смог выдавить я. Ужасно хотелось спать. – Мы с Марио ждём тебя у твоего дома, – оповестила она, от чего я резко дёрнулся, словно меня окатили ведром ледяной воды. – Х-хорошо, – хриплый голос дрогнул, и я почувствовал, как лицо заливается тёплым румянцем. Идиот. Я скинул звонок и тут же поднялся с кровати.

***

– Как же ты долго! – ругается Элла. Мой взгляд падает на Марио, который даже не смотрит в мою сторону. – Шмитти будет ругаться. – Да не будет, – кидает Хеннинг, подхватывая девушку под локоть. – Если мы поторопимся. – Точно, идём, Феликс! – я чувствую, как её тёплая ладонь сжимает мою и тянет вперёд. Словно в замедленной съёмке я смотрю на наши переплетённые пальцы. Сердце падает в желудок. – Скорее, – на этот раз ругается уже Марио, и я вижу, как его взгляд быстро скользит по нашим рукам, а после замирает на моём лице. Сердце падает в пятки и резко поднимается к самому горлу, перекрывая воздуху путь к лёгким. Его глаза... Зелёные, словно лиственный лес ранним утром... И неприкрытая боль, застилающая солнце густыми грозовыми облаками. Он отворачивается и тянет Эллу на себя, ускоряя шаг. Не нравится она ему, как же. Я сжимаю губы в тонкую полосу, следуя за друзьями.

***

День тянулся непривычно долго, каждый урок казался до ужаса скучным, и никакие развлечения не делали их интереснее. В голове вновь и вновь всплывал лиственный лес, тонувший в ливневом дожде. Элла, сидящая рядом, то и дело пыталась завести диалог, но у меня совсем не было сил. Хотелось обернуться назад, чтобы встретиться с зелёными глазами, но... Это странно. Я не стал этого делать. Больно прикусив губу, я крепко зажмурил глаза и накрыл лицо ладонями. Окончательно запутался. Вот Элла, сидит прямо тут - я искоса глянул на девушку через раздвинутые пальцы, - сейчас о чём-то перешёптывающуюся с одноклассницей, вот её рука, лежит на парте, так близко к моей, но мне совсем не хочется её коснуться. Сердце странно прыгает в груди при мысли о зелёном лесе и проливном дожде, делает кульбит при воспоминаниях о том, как эти двое стоят так близко-близко друг к другу... Не выдерживаю. Оборачиваюсь назад, встречаясь глазами с лиственным лесом, и так и замираю. Он пронизывает меня глазами, нервно кусает губы и неуверенно прячет глаза через пару секунд. Я продолжаю пялиться. Все звуки вокруг словно рассасываются, исчезают, остаётся только Марио, сейчас зачем-то тянущий руку вверх и что-то говорящий учительнице. Я словно просыпаюсь ото сна, когда вижу, как он берёт рюкзак и под всеобщие взгляды покидает класс. Элла что-то быстро говорит мне, и я перевожу взгляд на неё, а потом на училку, которая прожигает меня взглядом. – Что-то случилось, Феликс? – говорит спокойно. – Нет, всё в порядке, простите, – слишком быстро проговариваю я. Элла косится на меня подозрительным взглядом, а после я чувствую, как её ладонь накрывает мою, не стесняясь чужих взглядов, направленных на нас. – Ты какой-то бледный, – шепчет так, чтобы услышал только я, – может, выйдешь? Да, было бы неплохо. Но не потому что я бледный, а потому что я просто хочу найти его. Я быстро тяну руку вверх, говорю Шмитти, что мне плохо, и выскальзываю за дверь вслед за Марио. Коридор встречает меня гулкой тишиной. Каждый мой шаг отдаётся эхом в его конце, ударяется о стены и растворяется в воздухе. Я не знал, где может быть Марио, а потому быстро шёл в сторону выхода из школы. Что-то подсказывало, что он пошёл домой. Но вот почему? Что случилось? Непрошенные мысли стремительно наполняют мою голову, и так же стремительно рассыпаются в пустоте, когда мои глаза натыкаются на знакомую тёмную макушку. Сердце в груди дёргается, ускоряет ритм. Это так странно... Я делаю неуверенный шаг и замечаю, как Марио слегка склоняет голову вбок. Он сидит на подоконнике, согнув левую ногу в колене, а правую свесив вниз. Его рюкзак лежит рядом. Он неотрывно смотрит в приоткрытое окно, подставляет лицо проникающему в помещение ветру и наслаждается тишиной. Ровно до того момента, пока я не оказываюсь рядом. – Марио, – произношу тихо, однако он, явно витавший в своих мыслях, вдруг вздрагивает и переводит на меня взгляд. И я вновь тону в лиственном лесу, только сейчас в нём нет никакого дождя, лишь ясное солнце, ни единой тучки на небе. – Феликс? Зачем ты здесь? – он поворачивается ко мне всем корпусом и свешивает вторую ногу с подоконника. Только сейчас я замечаю тёмный синяк в уголке губ, который сам оставил ему вчерашним вечером. Марио выглядит растерянным. Его шарф небрежно перекинут через плечо, верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, и я могу видеть ямку на его шее. Я откровенно пялюсь. Промаргиваюсь и поднимаю взгляд выше, к разбитой губе, а после ещё выше, к глазам. – Я... – начинаю, и резко затыкаюсь, потрясённый собственным хриплым голосом. Друг спрыгивает с подоконника, стягивает шарф и завязывает его на своей шее, а я топчусь на месте и пытаюсь прокашляться. – Узнал, кто нравится Элле? – резко меняет тему и тянется рукой к своему рюкзаку. Точно. А я и забыл. Мне же, вроде как, было интересно, кем она так увлечена. Внутренний голос подсказывает, кем, и это меня совсем не радует. Я втягиваю воздух в лёгкие и шумно выдыхаю, сжимая ладони в кулаки. – Это я, да? – спрашиваю, хотя звучу так, словно говорю утвердительно. – А ты не такой уж и идиот, раз наконец догадался, – говорит спокойно, закидывая рюкзак на плечо и оборачиваясь ко мне. – Я вышел, потому что мне поплохело. Меня заберёт отец. – Его слова эхом отдаются в конце коридора, откуда доносятся гулкие голоса детей. Я наблюдаю за тем, как Хеннинг неспешно бредёт к выходу. Ноги подкашиваются, и, чтобы не упасть, я иду вслед за ним. Рука сама тянется к его плечу, когда он уже почти открывает входную дверь, тянет его на себя, заставляя развернуться. А после я вновь смотрю в его глаза и выдаю чётко, ясно, отчеканиваю, как монету: – Я нравлюсь тебе? Хеннинг теряется, но взгляда не отводит. Пожимает плечами и оставляет меня одного. В этот раз я не пытаюсь его остановить. Я уже всё понял... Сердце в груди бьётся быстро и громко.

***

Не знаю, какой чёрт управляет мной сейчас, но я, под покровом ночного неба, усердно перелезаю через высокий каменный забор, благодаря родителей Марио за то, что те не построили двухэтажный дом. Тёмным пятном я пробегаю по газону, как грабитель, пробираюсь к окну, из которого льётся тёплый свет, и протягиваю руку. Стучу, тихо, но так, чтобы человек внутри услышал. Сердце вновь начинает танцевать чечётку, когда по ту сторону окна слышится какая-то возня, и тёмная тень показывается за белой шторкой. Я весь день анализировал свои чувства, весь день думал о том, когда это началось, и весь день собирался с силами сделать то, что делаю сейчас. Марио отодвигает шторку и открывает окно. – Какого чёрта, Феликс? – шепчет, высунув голову и удивлённо глядя на меня. – Помоги подняться, – шепчу в ответ и тяну к нему ладонь. – Зачем ты здесь? – недоумевает, но руку мою хватает и тянет меня на себя. С трудом я поднимаюсь на подоконник и располагаю на нём свою пятую точку. Марио красивый. И я только сейчас замечаю, что на нём нет футболки. Оказывается, у него есть нечёткий пресс. Чёрт. Опять пялюсь. Он складывает руки на груди и сердито смотрит на меня. – Зачем ты здесь? – повторяет свой вопрос, вопросительно изгибая брови. – Хотел тебя увидеть, – отвечаю не задумываясь. Тишина. Неловкое молчание. Марио отворачивается и направляется к компьютерному креслу, на спинке которого висит его рубашка. Не хочу, чтобы он надевал её... Мой взгляд бежит по его комнате: по белым стенам, увешанным плакатами и фотографиями, по письменному столу, на котором разбросаны учебники, по прикроватной тумбочке с настольной лампой, по односпальной кровати с серым постельным бельём, и наконец застывает на Марио, опустившемся на компьютерное кресло и повернувшемся ко мне лицом. В горле образовывается ком. Я осторожно перекидываю ноги через подоконник и ступаю на голый пол. Хеннинг наблюдает за мной нечитаемым взглядом. Лиственный лес в его глазах спокоен. – Ты так и не ответил, – шепчу я, вспоминая наше последнее взаимодействие днём. Я хотел услышать это от него. – А что я должен был ответить? – говорит громко, не шёпотом. – Что я нравлюсь тебе, – говорю уверенно, тоже переходя на обычную громкость. Сердце в груди сжимается, когда на его лице отображается откровенное безразличие. – С чего ты решил? – он отворачивается. Я слежу взглядом за его глазами и поворачиваюсь в ту же сторону. На стене висят фотографии, и сейчас, находясь на достаточно близком расстоянии, я могу рассмотреть лица людей на них: Роберт, Элла, Марио, Лукас и я. Моих фото было много. Почти каждая вторая фотка - либо я один, либо мы с Марио или с Эллой. – Ты сказал, – начал я, – что вам с Эллой другой человек нравится, – перевожу взгляд на него, а потом снова на фотографии и делаю шаг вперёд, – моих фото на этой стене куда больше, чем фотографий ребят, – шаг, – ты не отрицаешь того, что это возможно, – шаг, – что я нравлюсь тебе, – наблюдаю за тем, как Марио напрягается и буквально вжимается в кресло, – ты пялился на меня на уроке и ушёл, когда я заметил это, – выдыхаю. Между нами остались жалкие полметра. Я склоняюсь над другом, опуская руки на кресло по обе стороны от его лица. Он смотрит на меня более уверенно, а в следующую минуту его ладони опускаются на мои бёдра и тянут меня на себя. Чуть ли не падая, я опускаюсь на его колени и поднимаю ошарашенный взгляд. Это было чертовски неожиданно. Раскрываю рот, чтобы возмутиться, однако в следующую минуту замираю, чувствуя тёплые губы Марио на своих. Сердце в груди делает кульбит. Он перемещает ладони на мою талию и осторожно сминает мои губы своими, мягко и чувственно. От него приятно пахнет свежестью и стиральным порошком. Его веки прикрыты, и я вижу, как подрагивают пышные ресницы. Чёрт... Опускаю ладони на его плечи и подаюсь вперёд, теснее прижимаясь своими губами к его. Всё тело дрожит. Он мягко ведёт своими ладонями по моему телу, то поднимаясь к лопаткам, то опускаясь к бёдрам, крепко сжимая их руками. А у меня голова кругом идём от любого его движения. – Идиот, – выдыхаю в его губы. – Сам такой, – бросает в ответ и глупо улыбается. Я смотрю на разбитую губу и ссадину на уголке. – Я о себе и говорил, – отстраняюсь, поднимая взгляд и встречаясь с зелёным лесом. – Значит, я не лучше. – Его ладони всё ещё на моих бёрдах. Я дёргаюсь, когда слышу стук в дверь. Страх сковывает моё тело. – Марио, дорогой, пора спать, – нежный женский голос из-за двери доносится глухо, но разобрать слова вполне было возможно. – Скоро лягу, ма! – выдаёт, не отводя от меня глаз. Звуки за дверью стихают, а Марио притягивает меня к себе за талию и утыкается лицом в мою грудь. – Ты бы знал, как долго я хотел вот так обнять тебя, – опять шепчет, опаляя кожу горячим дыханием, и я вдруг вспоминаю о том, как выглядит его обнажённый торс. Вздрагиваю, мотаю головой и отбрасывает эти мысли на задний план. Обнимаю его за шею и запускаю руку в густые волосы. Только сейчас замечаю, какие они растрёпанные. Такой до боли домашний... – Ты мне тоже нравишься, – зачем-то шепчу, оставляя лёгкий поцелуй на его макушке. Даже волосы приятно пахнут. – Я знаю, – слышу улыбку в голосе и чувствую чмок на коже шеи.

***

Утро мы встретили вместе, потому что целовались до глубокой ночи, исследуя руками и губами тела друг друга, а когда Элла позвонила мне, сообщая, что она уже ждёт меня у моего дома, я лишь сонным голосом отправил её в школу, сообщив, что приду позже. Она звонила и Марио, но тот предпочёл обхватить меня всеми конечностями и прижать к себе, зарываясь носом в мои волосы. При свете утреннего солнца я смог рассмотреть несколько тёмных гематом на его шее, которые он позже спрятал за своим дурацким шарфом, который так чертовски ему подходит. Синяки на своей шее я скрыл под чёрным свитером с высоким горлом, который он мне любезно одолжил. В школе ребята, конечно, задавали нам вопросы, но рассказывать о наших отношениях мы никому не стали. Только Элла всё сразу поняла и ушла с уроков пораньше, явно расстроившись. Наконец я смог разобраться в своих чувствах... Оказывается, ревновал я вовсе не Эллу, а прекрасного юношу в пиджаке и шарфике. А он всё это время любил меня...