Точка кипения

— Божечки, ну почему в этой дыре нет и намёка на отель? — недовольно стряхивает капли дождя со своих волос Джон, входя в небольшую комнатушку. — И почему именно этому мироходцу захотелось поселиться здесь? Я бы на его месте выбрал мир, наполненный людишками, что считают каждого мироходца своим богом, — продолжает трепаться без умолку парень, на ходу скидывая промокший до последней нитки плащ. — Но нет, всем важным событиям обязательно нужно случаться в таких местах, как это! — Господи, хватит нудеть! — не выдерживает Лололошка, скидывая такой же мокрый шарф на ближайшую тумбочку. На самом деле, он бы предпочёл раздеться полностью, но нынешняя компания никак к этому не располагала. — Мы целый день бегали по этому миру, будто какие-то бродяги, а всё из-за того, что кое-кто решил, что деньги не так важны в путешествиях! — Ой, да не будь такой занудой, зай, — в привычной легкомысленной манере отмахивается Джон. — Мне, конечно, очень льстит твоя вера в мои силы, но и ты же должен понимать, что я не смог бы достать именно эти деньги заранее. Что уж говорить о целом мире, если в каждой отдельной группе людишек они умудряются придумать новые безделушки для обмена на ценные ресурсы? Тем более, что, благодаря моей исключительной гениальности, мы получили не только эти забавные кругляши, но и крупицы нужной информации. — Если ты о том, что какой-то полоумный дед неистово глазел на нас и кричал про каких-то «демонов», то это фиговая информация, — не перестаёт хмуро бурчать Ло, скидывая с себя ставшую непомерно тяжёлой от влаги куртку. Сейчас ему хотелось только одного — спать. Усталость липким комом засела в его мыслях, и наличие говорливого спутника лишь сильнее размазывало её по сознанию. Отвратительный день. — Хэй, только не говори, что ты ничего не почувствовал! — вмиг возмутился Джон, будто бы его несмышлёный собеседник собирался совершить ошибку ценною в собственную жизнь. Он привычным движением приспустил очки и стрельнул пронзающим взглядом. Ну прямо настоящий актёр. — Что я должен был почувствовать, «тепло деда»? — усмехается Ло с одной старой шутки, которую случайно нашёл в комментариях к видеоролику Ричарда. Да уж, юмор у людей того мира был крайне своеобразный. — Боже, а я только поверил в твою сообразительность, но, кажется, единственным мозгом у тебя был Дилан, — закатывает глаза Джон, и Лололошка даже успевает это заметить. Совсем немного — лишь на одну секунду. Впрочем, этого уже хватило, чтобы внутри забурлил такой знакомый гнев — в компании этого сумасшедшего данное чувство появлялось чуть ли не ежесекундно. — Ладно, раз уж ты теперь мой… кхм, товарищ, то я объясню попроще, — вздыхает парень, прыгая на застеленную грязно-зелёным одеялом кровать. — Этот дед, пусть уже давно лишившийся искры и разума, но мироходец. Скорее всего, он, как и я, почувствовал давно забытую силу и связал её с не самыми приятными воспоминаниями. — Хочешь сказать, что он как-то связан с тем «нулевым пациентом»? — глотает гневный ком Лололошка, обещая себе, что это первая и последняя авантюра Джона, на которую он согласился пойти. Боже, а он ведь действительно поверил, что это что-то стоящее… Какая глупость. — Всё может быть, — тянет Джон, переводя взгляд на тёмные стены той небольшой ночлежки, которую они с горем пополам смогли отыскать. Повезло, что хозяйка этого здания смилостивилась над двумя вымокшими парнями и нашла небольшую комнатушку с одной кроватью на двоих. Кстати, о ней. — Ладно, давай разберёмся со всем завтра, — заразительно зевает Ло, потягиваясь и разминая одеревеневшие под ледяным дождём мышцы. Этот день был непосильно длинным, поэтому ему просто жизненно необходим здоровый сон на мягкой кровати. — Хэй, знаешь ли, я не любитель спать вдвоём, — приподнимает одну бровь в немом вопросе Джон, наблюдая за тем, как его сосед забирается на кровать с другой стороны. — Так я и не настаиваю — ложись на полу, — как ни в чём не бывало хмыкает Лололошка, уже занимая приличный кусок кровати и залезая под такое идеально-тёплое одеяло. Даже скрип старых пружин и колкость постельного белья не портят воцарившейся идиллии. — Кажется, ты кое-что не понял, — тон Джона в ту же секунду теряет свою напыщенную горделивость и приобретает смутно знакомые стальные нотки. — Это я взял тебя в это место, — парень снимает свои извечные очки, откладывая их на прикроватную тумбочку. Сонливость пропадает также быстро, как и появилась. — Это я нашёл нам деньги, — янтарные глаза цепляются за фигуру мигом напрягшегося Лололошки. Парень чувствует себя по странному неуютно и небезопасно в компании такого Джона. — Это я добыл нужную информацию, — альтер-эго в пару движений сокращает и так мизерное расстояние, оказываясь в десятке сантиметрах от чужого лица, — и, наконец, — Джон сокращает и так небольшую дистанцию, — это я снял это место на ночь, — последние слова он буквально выдыхает в напряжённые губы. — Итак, каков твой ответ? — Тебе что, обязательно быть таким стрёмным? — быстрее собственных мыслей выпаливает Лололошка, который действительно напрягся от такой необычной обстановки. Пусть Джон до сих пор не вызывал доверия, но впервые Ло осознал, что этого психопата не стоит легкомысленно принимать за «друга». Тот уже не раз доказал, что может бросить даже самого себя на съедение «волкам», если того потребуют его великие цели. — Ха-ха-ха! — секундное удивление сменяется громогласным смехом, что буквально разрывал Джона. Он откинулся назад, прикрывая рот ладонью и сгибаясь пополам. Кажется, чужой вопрос нисколько его не задел, даже наоборот — невероятно повеселил. — Божечки, ну какой же ты забавный, — смахивая несуществующие слезинки с глаз, тянет непомерно довольный Джон. — Никогда не пожалею, что всё-таки взял тебя с собой. — Ага, очень за тебя рад, — всё ещё недоверчиво тянет Лололошка, который сейчас даже как-то побаивался засыпать в такой компании. Всё же, неизвестно, что такого сможет придумать гениальный учёный, не пощадивший ни друзей, ни товарищей ради достижения собственной цели. — Слу-у-ушай, а ты, случаем, не пользовался «особым функционалом» Дилана? — неожиданно сменяет тему Джон, испытующе прищуриваясь и поглядывая на собеседника. Такие резкие перемены в настроении до жути пугали и напрягали, но, кажется, придётся к ним потихоньку привыкать. — Что ещё за «особый функционал»? — мигом хмурится Лололошка, хотя, глубоко внутри, он совершенно точно не желает услышать ответ на свой вопрос. Всё же, даже за это недолгое время сотрудничества он понял, что Джон имеет нескончаемое количество нелицеприятных скелетов в шкафу. — Ну, знаешь, иногда друг становится вдруг, — таинственно ухмыляется Джон, вновь приближаясь к собеседнику, — чуть ближе, нежели раньше, — он выразительно играет бровями, ясно намекая на природу той самой «близости». — Откуда ты?! — мигом подскакивает Лололошка, ошалело глядя на Джона. Всё же, о его «особых отношениях» с Диланом знали только они. Это произошло неожиданно и совершенно случайно — просто они оказались достаточно близко в довольно странной ситуации. Адреналин и крепкая привязанность смешались в необычный коктейль, выливаясь в ночь, которую они оба пообещали забыть. Хотя, правильнее сказать, именно Дилан попросил своего «друга» оставить всё как есть и навсегда стереть из своей памяти это событие. Ло же не стал сопротивляться, тогда уже понимая, что не сможет остаться рядом, поддерживая эти странные отношения. — Ха-ха, всё-таки, в чём-то мы с тобой очень похожи, — довольно скалится Джон, получая самый честный ответ из всех. — Знаешь, меня тоже привлекали такие особы, что сначала были похожи на несговорчивых ежей, а после, стоило чуток надавить, как взгляду открывался прекрасный и нежный внутренний мир. — Погоди, ты что?.. — хмурится Ло, уже подсознательно понимая, к чему ведёт его альтер-эго. — Именно оно, — согласно кивает Джон, закидывая одну ногу на другую и опираясь ладонью в паре сантиметров от чужих ног. — Но можешь не переживать — я стёр любую информацию из бета-теста, поэтому для твоего Дилана всё действительно было как в первый раз. Да и, знаешь ли, роботы весьма хороши в том, чтобы восстанавливать любые свои ткани до первозданного вида. Даже те, что не видны снаружи. — Ты… отвратительный, — морщится Лололошка, хотя в душе и осознаёт, что тот «Дилан» был не более чем блёклой версией нынешнего. Он не прошёл весь тот путь, что и его товарищ, и видел лишь идеализированные стены университета. Однако чувство, будто у него отобрали нечто важное, так и не покидало парня. Хотя, вспоминая последние недели той реальности и отношениях Дилана и Брай, становилось понятно, что Джон виноват в этом лишь косвенно. Да, точно, он ведь просто занял его место. — Оу, милашка расстроилась, что её возлюбленный, оказывается, уже отдал свой первый раз другому? — без капли искреннего сочувствия тянет Джон, приближаясь к хмурому Ло. — Ну ничего, у тебя явно было немало возможностей забрать другие сердца в своей вселенной, — отмахивается, будто от банальной проблемы он. — Например, Люциус. У тебя, кажется, этот демонёнок был куда строптивее, не правда ли? — Что?! — ошарашенно отдёргивается Лололошка, на удивление быстро вспоминания своего друга из прошлых приключений. — Хэй, ты что, не сорвал этот аленький цветочек? — теперь настала очередь Джона удивлённо распахивать глаза и во всю смотреть на не менее удивлённого собеседника. — А как же невероятное напряжение, что обязательно перерастёт в страсть? — Ничего такого не было, — хмурится Ло, прижимаясь к жалобно скрипнувшей спинке кровати. — Он просто мой друг. — Друг?! — резко усмехается Джон, будто услышал новый невероятный анекдот. — Ты ещё скажи, что с Кавински вы тоже «дружно дружили»! — Погоди, ты и с ним?! — не перестаёт удивляться чужому «опыту» Лололошка. Он, честно, даже вообразить не мог, что у какой-то его версии настолько богатый опыт в постели. — Божечки, симпампулечка, ты хоть с кем-нибудь кроме Дилана-то успел? — уже никого не стесняясь, во всю потешается над своим соседом Джон. Однако, стоит Ло в тот же миг зардеться и поспешно отвести взгляд, как смех стихает. — Подожди… Ты что, отдал свой первый раз… роботу?! — Джон еле сдерживает рвущийся наружу смех, но получается у него это из рук вон плохо. — Ничего я не отдавал! — раскрасневшись лишь сильнее, выпаливает Ло. — И у нас вообще ничего такого не было! Я не извращенец, который кидается на каждого, кто покажется ему красивым! — обиженно сопит парень, пытаясь спрятаться от этого колкого взгляда. — Ничего… не было?.. — голос Джона как-то странно надрывается, будто внутри него нарастает доселе незнакомое напряжение. Лололошка же, не обращая внимания на перемены в чужом поведении, лишь резво кивает, будто бы это могло как-то спасти ситуацию. — Вау, никогда бы не подумал, что одна из моих версий окажется столь, — Джон в ту же секунду хватает напряжённое плечо Ло и дёргает его вниз, заставляя безвольно распластаться на кровати, — занимательной, — он ловко перехватывает инициативу, оказываясь прямо над ошарашенным парнем. — Ага, спасибо за комплимент, — фыркает Лололошка, хотя внутри него не осталось и капли привычного гнева, ведь всё место заняли непонимание и зарождающиеся крупицы страха. Он впервые понимает, что не сможет противостоять своей лучшей версии. — Слушай, если ты так хочешь спать на кровати, то она достаточно широкая для нас-… — Давай заключим сделку, — будто и не слыша чужие слова, резко выпаливает Джон. В его глазах мерцает неисчислимое количество эмоций — начиная от привычной насмешки и заканчивая чем-то совершенно незнакомым и тёмным. — С чего бы вдруг? — недоверчиво хмурится Ло, ёрзая под тяжестью чужого тела. Ему ой как не нравилась эта поза, а особенно то, что из-за неё его сердце совершенно неправильно ускорило свой ход. — Потому что это интересно, — совершенно спокойно отвечает новой загадкой Джон. — В этой дыре явно нет ничего столь же беспрецедентного, чтобы занять мой гениальный мозг. — И что ты хочешь мне предложить? — смирившись со своей неминуемой участью, устало выдыхает Ло. Он незаметно расслабился, уже представляя, что сейчас ему придётся вновь поучаствовать в очередном «эксперименте» с неясными целями и правилами проведения. С Джоном по-другому не бывает. — Давай займёмся сексом, — с придыханием предлагает сумасшедшее альтер-эго, сияя своими невозможными янтарными глазами. — Чо?.. — в прострации выдыхает Ло, глупо надеясь на то, что его идеальный слух именно в этот момент решил дать самый большой и судьбоносный сбой во всей его жизни. К сожалению, судя по выражению чужого лица, он крупно ошибался. — Ты только представь, — переходит на внезапный шёпот Джон, наклоняясь ещё ниже, хотя, казалось бы, предел был давно достигнут. — Мы с тобой две противоположности — как инь и янь. Наши судьбы так похожи, но при этом полностью различны, — этот томный взгляд гипнотизирует, лишает воли и всякого возмущения. Лололошка не замечает, как и сам расслабляется, внемля чарующей речи. Неужели пустотная магия может и такое? — Я, что провёл десятки незабываемых ночей в чужих кроватях. И ты, что забрался в столько душ, но так и не смог занять место под одеялом. Мы прошли множество испытаний, чтобы, наконец, встретиться здесь, — лёгкая ухмылка касается бледных губ, заставляя Ло поспешно сглотнуть вязкую слюну. Джон ещё никогда не был столь убедительным. — И теперь, будто бы Адам и Ева, мы должны сблизить наши тела, дабы воссоединить души. — Стоп! — мигом очнулся Ло, стоило его собеседнику выдохнуть последние слова буквально в его губы. Это стало тем самым переломным моментом, когда терпение дало обширную трещину, а мозг, наконец, всё обработал. — Меня совершенно точно не интересуют подобные случайные связи со всякими психами на краю вселенной, — парень активно завозился под разгорячённой тяжестью, пытаясь аккуратно, в меру своих возможностей, выбраться из захвата. — Хэй-хэй, дорогуша, с чего ты решил, что это «случайная связь»? — Джон же, кажется, настроен решительно, ведь ловко пресекает чужие попытки выбраться, захватывая беспокойные руки цепкой ладонью. — Теперь есть только ты, я и совершенно незнакомый мир. Больше нет твоих пернатых друзей и синеволосых обольстительниц. Так что, можно сказать, что мы заключим взаимовыгодный союз, который может продлиться до конца наших жизней. Разве это не романтично? — совершенно ненормальная улыбка касается его бледных губ, но Ло уже далеко в своих мыслях, обдумывает эти странные слова, в которых всё же есть доля правды. — Если в твоей реальности необходимо что-то официальное, то я готов взять тебя в жёны или типа того. — Нет! — мигом дёргается Ло, когда, навеянные чужой шуткой, в его голове всплывают картины смехотворной свадьбы: он в непомерно узком свадебном платье и Джон в идеальном чёрном костюме с розочкой в кармане. — Обойдусь. — Тогда, раз мы прошли эти ненужные никому формальности, то перейдём к главному блюду этого вечера, — довольно осклабился Джон, нарушая последние правила приличия между двумя сторонами одной личности и приникая губами к загорелой шее. Лололошка никак не ожидал такой быстрой смены действий, поэтому только и успел, что задушено пискнуть, ощущая непривычную влагу на коже. Не сказать, что ему было противно всё происходящее и Джон в частности, однако присутствие нулевого опыта и отсутствие всякого стыда у партнёра делали ситуацию куда сложнее. Да и Ло всё ещё не давал явного согласия на проведения таких решительных действий со стороны Джона. Хотя, последнего явно не волновали такие мелочи, как снисходительный кивок головой или застарелое «да» в ответ на косноязычный вопрос. Харрис уже во всю властвовал над новыми просторами чужого тела, запуская прохладные ладони туда, куда и сам Ло опускался только во время принятия ванной. Впрочем, они оба знают, что если бы Лололошка был действительно против, то его не остановила бы никакая напористость. Шаловливые пальцы пробегают по поджарому телу, вызывая табуны мурашек и выпускают озорные искры, которые готовы разгореться первыми всполохами пожара. Джон действует напористо и не останавливается даже тогда, когда чувствует напряжение под мягкой кожей — он точно уверен в том, что спустя пару минут все мышцы будут и так хаотично сжиматься и разжиматься. Уж он-то покажет силу невероятного опыта мироходца, который отлично помнит каждое своё путешествие и встреченных там личностей. О-о-о, Джон помнит почти каждого, кого соблазнил и заставил признать своё превосходство. Сколько людей побывали в его кровати — гордые, строптивые, властные и несгибаемые. Все они мнили себя лучшими, достойнейшими, однако исход всегда оставался один и тот же — благодаря гибкости своего ума и удивительным дипломатическим навыкам Харрис сломил не одну веру в свою уникальность и возвышенность. Даже некоторые местные боги соглашались впустить его в покои, а после не желали видеть удаляющуюся спину. Но Джон непоколебим в своих целях. С Ло же всё было немного иначе — Харрис давно понял, что их особая связь давала не только эти странные и абсурдные ситуации на уровне «очень сильно повезло», но и также неумолимо притягивала их личности. Две противоположности — ангел с демоническими рогами и демон с сияющими своей белизной крыльями. Они были обязаны встретиться и поделиться опытом и историями, наполняющими их души. Они всегда являлись частями одного целого, и теперь настало время воссоединиться. Лололошка протяжно выдыхает, чувствуя, как чужие умелые движения неумолимо расслабляют его, заставляя разгораться почти забытые ощущения. Всё же, в отличие от случая с Диланом, здесь нет и капли тех бурлящих чувств, которые попросту перекрывают все сознательные мысли, оставляя только возбуждение и желание почувствовать чужое тепло. Теперь это происходит почти полностью осознанно, без влияния безответных и странных чувств, только неизвестный расчёт и неясное притяжение к тайне противоположной личности. Это было одновременно странно и при этом так правильно, что Ло терялся в этих противоречиях. Джон же уже стягивает плотную резинку чужих штанов вниз, наслаждаясь видом оголённых тазовых косточек и интригующей чёрной тканью нижнего белья. Лололошка старается даже не смотреть на эти развратные действия, убеждая себя в том, что всё это не более чем быстрый способ совместного расслабления, который никогда больше не повторится. Вот только почему-то от собственных мыслей неприятно покалывает в груди, но парень упорно отбрасывает эти мимолётные слабости, возвращаясь всеми чувствами к происходящему безумию. — Хэй, а ты знал, что у демонов бывает несколько половых членов? — выдаёт внезапный занимательный факт из своего опыта Джон. Ло даже несколько секунд не понимает, правильно ли он услышал произнесённое, однако, судя по гаденькой ухмылочке всё именно так — ему только что пытались рассказать о чужой анатомии. — Так что во время секса с ними у тебя буквально может «не хватать рук». — Боже, можешь хотя бы сейчас заткнуться, — раздражённо шипит Ло, однако его слова заканчиваются резким вздохом, когда юркое тепло опускается прямо на чёрную ткань белья. Эти прикосновения так похожи на те, но одновременно с тем совершенно другие. Джон двигается куда увереннее, порывистее и решительнее — его ладонь умело создаёт нужное давление и заставляет трепещущее возбуждение наполнить его бренное тело. Освобождённые от захвата пальцы с усилием цепляются за бедное постельное бельё, будто бы кусок белой тряпки мог сдержать рвущиеся наружу эмоции и чувства. Почему они вообще решили, что это поможет «расслабиться»? Казалось, всё с точностью да наоборот. Однако ж, Харрис внял чужой просьбе и прекратил внезапный поток «увлекательных фактов», остановившись только на этой неудачной шутке на грани фола. Впрочем, у него появилось что-то куда интереснее, нежели игра на нервах партнёра — он чувствовал себя чёртовым первооткрывателем. Эти отзывчивость и чувствительность возбуждали не хуже тех чудодейственных настоек из Междумирья. Ло, возможно, даже не осознавал, что впервые за столько лет смог заставить Джона действительно возжелать близости с кем-то. И всё же, Харрис не зря гордился своим невероятным опытом, ведь даже под тяжестью своего собственного возбуждения он ни на шаг не отступает от своих стандартов. Целоваться со случайными любовниками — табу. Говорить им искренние комплименты — полная чушь. Позволить им касаться своего тела в ответ — неслыханная щедрость. Именно благодаря этим трём условиям он никогда не позволял ненужным чувствам разрушить свой идеальный образ. И этот раз не станет исключением. Тем временем Джон решает окончательно избавить Ло от преграды между их телами — чёрное бельё летит куда-то за пределы кровати, где о нём никто не побеспокоится. Чтобы немного отвлечь напрягшегося от непривычной прохлады любовника, Джон опускается редкими поцелуями с шеи на плечи и хрупкие ключицы. Иногда, конечно же, он позволяет себе оставлять краснеющие засосы и укусы, но это только в те моменты, когда собственная ладонь «удачно» обхватывает жаждущий ласки член парнишки. Сначала только пальцы — аккуратно и незатейливо, будто бы дразня и завлекая. Ло чувствует, как уже от этого становится труднее дышать, а возбуждение бьётся заполошной птицей где-то в груди. После наступает черёд всей ладони — Джон не спешит давить или ускоряться, он делает всё это настолько неспешно и нежно, чтобы у пугливого партнёра не возникло и мысли о том, что стоит всё прекратить. Да-да, бывали и те, что извивались в его руках, находясь на тонкой грани реальности и мира удовольствия, но стоило только поспешить, как удивительная картина рушилась, а «недотрога» снова надевал свою защиту и поскорее сбегал. С ними Джон любил «работать» меньше всего. Однако Ло совершенно не волнуют чужие приключения, ведь сейчас все его мысли сосредоточены внизу, прямо на влажной ладони, что так правильно обхватывает пылающую кожу. Теперь он окончательно понял, что их опыт с Диланом был не более чем шалость — быстрая и поспешная, наполненная лишь глухим желанием и размытыми мыслями. Настоящая же близость выглядит именно так — решительно и уверенно, с чётким планом действий, где хотя бы один уверен в том, что сможет дойти до самого конца. И Ло совершенно не волновало то, что сам он сейчас далеко не на лидирующих позициях — впервые ему было настолько легко отдать поводья сумасшедшей колесницы в другие руки. Харрис, честно, и сам немного поплыл — мало ему было жара чужого возбуждения, так к нему неожиданно добавился и свой собственный. Он-то никогда бы и подумать не мог, что чьи-то, упорно приглушаемые, но всё ещё еле слышимые стоны окажут на него такое большое влияние. Да и весь этот вид растрёпанного и до предела смущённого происходящим парня заводил не на шутку. Казалось, будто бы он вернулся в те далёкие деньки, когда в каждом новом партнёре он всё ещё пытался найти свою родственную душу, а близости желал настолько искренне, что становится тошно. Теперь же история повторяется вновь — перед ним разгорячённый и медленно ступающий по лезвию собственного возбуждения Лололошка. Перед ним альтер-эго, которое он желал забыть и навсегда запереть в своей не самой удачной реальности. Перед ним человек, что смог противостоять течению судьбы и его собственным планам. Перед ним… партнёр, что вызывает такую бурю эмоций, что становится страшно от этой повышенной чувствительности. Впрочем, пока он всё ещё держится и помнит о своей главной цели на этот вечер — забрать чужую невинность. Вроде бы, совсем мелочь, однако так кажется лишь со стороны. На деле же первый опыт всегда отражается на человеке и остаётся с ним до самого конца. Ты смутно вспомнишь бесчисленное количество ночей, проведённых с другими, однако ту самую, первую и неповторимую, ты будешь видеть даже во сне. Так что, Джон искренне желал, чтобы именно он остался в сознании Лололошки, как тот самый опыт, о котором невозможно забыть. Да, возможно, это звучит слишком жестоко и неправильно, однако Харрис не умел и не хотел противостоять своим желаниям. Тем более, что очень трудно отказаться от тёмных мыслей, когда перед тобой расстилается парень, который также красив, как и ты, но никогда не совершит тех же ошибок. Ло действительно особенный — для него и для вселенной в целом. Может быть, эта ночь станет таким же ярким воспоминанием и для самого Джона, но об этом он «обязательно» побеспокоится позже. Лололошка ощутимо вздрагивает, когда ладони, что так и рвут его душу на части, спускаются медленно ниже — прямо туда, где начинается запретная зона. Даже он сам никогда не касался плотного колечка мышц, что по рассказам некоторых личностей приносило невероятное удовольствие парням в нестандартных отношениях. Теперь же у него нет и секунды, чтобы обдумать такой важный шаг, ведь за него это делает JDH, уверенно проводя смазанным в его же семени пальцем по причинному месту. Ощущения эти были весьма… странными. Вот только всё на этом не закончилось — Джон, явно приняв чужое спокойствие за согласие на продвижение вперёд, надавил чуть сильнее, проникая прямо внутрь. И вот уже это было действительно непривычно и, возможно, даже неприятно — инородное тело в таком необычном месте ощущалось неправильно. Ло даже попытался уйти от этих поползновений, однако Харрис не позволил этому случиться — уже тёплая ладонь уверенно накрыла покинутое ранее место удовольствия. Чужие настойчивость и умелость пусть и немного, но помогают отвлечься от странных ощущений ниже нужного. Впрочем, мнение Лололошки резко меняется, когда к первому пальцу подключается второй и вместе они задевают что-то невероятно чувствительное внутри него. Парня чуть ли не подбрасывает, когда вместе с привычным удовольствием по телу ударяет новое — необычное и мощное. — Ха, так и знал, что она будет здесь, — довольно улыбается Джон, будто бы выиграл мороженное в летнюю лотерею. Впрочем, даже эта улыбка быстро сменяется напряжённой, когда со следующим движением пальцев его настигает громкий и ясный стон Ло. Этот звук бьёт прямо по ранее неуязвимому сердцу, заставляя его всего на секунду, но сбиться с намеченного темпа. Теперь Харрису действительно не до смеха, ведь впервые привычная интрижка на пару ночей до отбытия восвояси переросла во что-то совершенно неизвестное. И, честно, Джон даже знать не желает того, что сейчас происходит, а особенно причину, по которой эти малиновые обветренные губы манят его с такой силой. И всё же, что бы там себе не надумывал Харрис, Лололошка всё ещё оставался малоопытным парнем, у которого совершенно не хватает выдержки. Парочки таких вот необычных толчков внутри хватило, чтобы возбуждение достигло своей наивысшей точки. В тот самый миг, когда воздух раскалился до предела, его тело будто прошибло током — в моменте он перестал ощущать что бы то ни было. Однако, в следующую же секунду его накрыла невиданная ранее нега и удовольствие заструилось по всему сознанию, как сотни новых ручейков. Ещё никогда он не испытывал чего-то столь же невообразимого. — Хм, знаешь, — неожиданно выдыхает Джон, наблюдая за тем, как затуманенный взгляд голубых глаз бесцельно касается его лица, — когда-то я в шутку сказал, что прогнусь только под самого себя, — Харрис аккуратно выводит пальцы из ставшего слишком чувствительного местечка, вместе с тем ловя приглушённый всхлип Ло. Лололошка обязательно бы что-то сказал по поводу чужой болтливости, однако в тот самый момент он мог думать только о том, что нечто влажное и тёплое приближается к эпицентру его собственного удовольствия. Он уже знал что это, однако легко от его осознания не становилось. Даже наоборот, он будто впервые задумался о том, что собирается сотворить. И пусть пути назад не было, но ожидание неминуемого финала сей истории било наотмашь по напряжённым до предела нервам. — Что ж, видимо, я всё-таки немного ошибся с расположением, — выдыхает Джон, делая плавное движение навстречу подготовленным мышцам. И в тот же миг, как бы морально и физически не был готов Ло, он ощутил противоестественную вспышку боли. Конечно, это не сравниться с допросами мафии, но всё равно не то, что ты ожидаешь почувствовать от своего первого сексуального опыта. Благо, Джон быстро понимает чужое напряжение, возвращая одну ладонь на законное место, а второй придерживая партнёра за крепкое бедро. Так он мог полностью контролировать всякие движения, как со своей стороны, так и со стороны менее опытного Ло, который по незнанию мог и ненароком навредить им обоим. — Расслабься, зайка, а иначе я не смогу закончить всё так, чтобы не попортить твою шкурку, — со свойственной ему усмешкой тянет Харрис, однако теперь в его голосе не слышно и намёка на привычное желание поддеть и заставить усомниться в своих умственных способностях. Ныне он говорит с почти искренним желанием облегчить их общую долю и привнести в жизни чуть больше удовольствия, нежели обычно. Ло действительно старается расслабиться, дышит прерывисто и вслушивается в нарастающее удовольствие, исходящее от тёплых ладоней Джона. С каждой секундой получается всё лучше - прохладные губы Харриса создают будоражащий контраст на разгорячённой коже. Он почти не целует, лишь прикасается и тут же отстраняется, будто бы желая, чтобы раззадоренный Ло последовал за ним. Впрочем, с каждым поцелуем сдерживаться всё сложнее и сложнее, так что остаётся совсем немного. Почувствовав, насколько расслабился и вновь разгорячился Ло, Джон аккуратно отодвинул таз назад, чтобы в следующий же миг войти снова. Эффект не заставил себя ждать - попав точно в цель, Харрис с необъяснимым удовольствием ловит звонкий стон и сцепляет освободившие покрасневшее бедро пальцы с чужими. Ло чувствует щемящую благодарность за такую неожиданную поддержку, так как такая, вроде бы, мелочь помогла ему полностью отпустить себя и отдаться нарастающему удовольствию. Чуть остывший воздух вновь накаляется, наполняясь порывистыми вздохами и тихими шлепками оголённой кожи друг о друга. Лололошка чувствует, что с каждым размашистым толчком его захлёстывают непреодолимые волны удовольствия. Сознание плывёт, и он вовсе не может сдержать так и рвущихся наружу стонов. Завивающиеся от выступившего пота волосы липнут ко лбу, застилая взгляд. Благо, Джон вовремя замечает эту оплошность и, переборов свои закостеневшие правила, прикасается к прохладному лбу, смахивая лёгким движением пальцев каштановую прядь. И в этот момент, пережив новую волну доводящего до исступления удовольствия, Лололошка приоткрывает слезящиеся глаза, встречаясь с горящим взглядом Харриса. Неизвестно, что последний увидел в тех голубых далях, но что-то громогласно затрещало, ломаясь и разлетаясь на осколки. Пути назад больше нет. Поцелуй выходит жёстким и по-нелепому смазанным. Джону бы впрок постыдиться за такую неумелую поспешность, но у него окончательно сносит крышу и собственные устои рушатся также быстро, как бьётся его сердце. Харрис прижимается ближе, запуская ладонь во взмокшие локоны. Он отчаянно нуждается в чужом тепле, отзывчивости, податливости, чувственности и искренности. О Боги, Джон действительно потерял остатки своего великого мозга, ведь иначе это безумие не оправдать никак. Движения ускоряются, становятся рваными и размашистыми - Ло глушит стоны в чужих губах, а собственные ладони тянутся к влажной шее. Первое прикосновение выходит быстрым и неловким, однако, не встречая сопротивления, парень отпускает последние сомнения, оглаживая череду мягких волосков на затылке. В “отместку” Джон чуть прикусывает его припухшие губы, на деле же просто пытается скрыть свою дрожь. Просто безумие. И вот, наступает момент, когда ни Ло, ни Джон не могут скрывать своего состояния - оба дышат через раз, губы их встречаются по чистой случайности, а тела содрогаются от переполняющих их чувств. И всё же, кульминация настигает их обоих неожиданно - громкими стонами и тихим шипением. Харрис, конечно же, даже не потрудился отстраниться и лёг на устало развалившегося Ло. Тот же, кажется, просто не находил сил на сопротивление, поэтому спокойно принял свою участь и лишь на задворках сознания ощущает прохладное движение пустотной магии. Ну да, конечно, лучше применения для неё не найти. Засыпают они всё же вместе - Джон ни в какую не желал покидать нагретое местечко, а Ло было слишком лень скандалить. Да и, признаться честно, для парня было по-особенному волнительно то, что после случившегося Харрис не оставил его в одиночестве, получив желаемое. Создавалось реальное ощущение, что то мимолётное помутнение, то необъяснимое притяжение - всё это было взаправду.  Впрочем, на следующее утро Ло встретила всё та же гаденькая ухмылка и шутки невпопад. Хотя, что удивительно, Джон будто бы намеренно избегал всякой темы, которая бы могла привести их к обсуждению произошедшего. Конечно, Лололошка и сам не настаивал на разговоре по душам, однако чужое игнорирование ранило не хуже горделивых издёвок и, возможно, даже больше. Ну и пусть! Станет он волноваться из-за этого идиота!.. - Хэй, милашка, как думаешь, сегодня ты протянешь дольше прошлого? Хотя, ладно, это оказалось куда сложнее…