Кан Тэхен.
— Бомгю, кто эта девушка?
— Её зовут Бахийи. Она младшая сестра Кая, разве ты не помнишь? Она ведь..
Дальше он не слушал. Мир, который ныне казался серым, мрачным и скучным, в одно мгновение обрёл тысячи красок. Больное, еле слышимое сердце забилось гораздо чаще, а глаза, слабые, немощные глаза, не могли оторвать взгляда от её хрупкого силуэта. Каждая нота пронизывала его сущность, как если бы сама душа внезапно обрела новый смысл существования. Все вокруг стало преображаться, даже самые обыденные вещи приобрели новое очарование. Солнце светило ярче, ветер приносил с собой шепот таинственных историй, а цветы благоухали так, как никогда прежде.
Он всё задавался вопросом... А всегда ли мир был столь красив? Перед глазами всё начало сиять, бесконечное сияние и ноты дивной музыки.
Как глупо, Тэхён.
Он отвернулся, сжимая руки в кулаки, посчитав себя недостойным этого сияния, пообещав себе навеки забыть это мгновение. Короткое, но такое необычное, счастливое и живое. Однако, как забыть что-то, что уже запечатлелось в сердце так глубоко, что вытравить это воспоминание было бы равносильно разрыву собственной души?
— Вам тоже нравится эта книга?
Он ведь обещал больше не смотреть. Больше не думать о ней, больше не поддаваться чувствам, больше не сжимать кулаки и тешить больное сердце своими глупыми надеждами.
Но стоило ей улыбнуться, подойти поближе и вновь окутать всю серость этого мира своим ярким светом, как он понял, что отныне стал навеки беспомощным перед силуэтом Бахийи.
Беспомощным настолько, что был готов вырвать еле бьющееся, слабое сердце из груди и вручить ей прямо в руки, как живое доказательство того, что отныне все его мысли поглощены ею одной.
Она всё продолжала улыбаться, немного сторонилась его, но после, доверившись, наконец назвала его другом. Наивность его ангела не знала границ, она вовсе и не замечала его тайных взглядов украдкой, в которых, если приглядеться, можно было заметить тысячи созвездий, светящихся любовью к ней.
И её задорный смех, алеющие щеки, решительный взгляд, порой такой нежный, порой такой ласковый — его бесконечная отрада. Она стала отражением его весны. Она стала его весной в бесконечной зиме.
Он скромно улыбался ей в ответ, в бесконечном уважении опуская глаза, не смея своим взором коснуться её хрупкой невинности. Она для него — самый нежный и благоухающий цветок, чьи лепестки он не смел ранить. Он боялся, что одно неосторожное движение может разрушить этот хрупкий мир, который они делили. Каждое её слово, каждый её взгляд он принимал как дар, бережно храня в сердце.
— С вашего позволения, Бахийи.
Но сколько бы ни трепетало его безнадёжное сердце, сколько бы слов ни было высказано его глазами, сколько бы надежд он ни лелеял, и сколько бы боли ни почувствовал, увы, её ответный взгляд был направлен вовсе не на него.
Такова судьба. Он не отведёт от неё взгляда, а она так и не поймёт в них сказанных, но молчаливых слов. Он был пленником своих чувств, заключённым в лабиринте собственной души, где каждый поворот приводил его обратно к ней.
Она смотрела на него с теплом, но в её бесконечно родных, бесконечно бездонных глазах плескался еле заметный страх. Этот страх был как тонкая тень, скрывающаяся за её улыбкой, как отражение её собственных сомнений и неуверенности.
И каждый скажет ему о неправильности этих чувств. И страх её будет им же оправдан.
Меня посчитали львом, а тебя — ланью. Лев не будет милостив к лани, а лань не найдёт общества у льва.
— У вас очень красивые глаза, господин Тэхён. Я вижу в них звёзды, — он отвернулся. Не стал ей отвечать, выскочил прочь из злосчастной библиотеки, сжимая глупое, больное сердце в тисках, умоляя успокоиться, но оно продолжало биться сильнее.
Его мысли подобны буре, разрывающей его изнутри, и он знал, что ему никогда не будет покоя, пока её образ будет жить в его сердце.
Его сердце продолжало биться с её именем на устах.
Если бы она только протянула ему руки, он бы нежно коснулся их в ответ, боясь сломать или ранить, боясь отпугнуть... Но желая почувствовать их тепло, ощутить нежное прикосновение и навсегда запечатлеть в памяти.
— Простите мне моё глупое сердце, Бахийи. Простите, что оно бьётся ради вас, — она молчала, а он еле сдерживал поток невысказанных чувств, ибо видел в её глазах силуэт другого. — Позвольте, прошу, позвольте иногда думать о вас. Иногда смотреть украдкой, поверьте, я вам не помешаю. Это станет иллюзией моего сердца. Вечной верой в то, что однажды ваш взор наконец коснётся моей беспомощности.
Слова, что навсегда останутся невысказанными, и чувства, которым суждено погореть. Он знал, что его любовь — это безнадёжная мечта, но он не мог отказаться от неё, как не мог бы отказаться от дыхания.
— Я готов бесконечно ждать вас, — печальная улыбка. — Ждать вас, даже если вы придёте меня погубить. Ибо вы мой свет в этой бесконечной тени.
«Умение любить — поэзия, умение отпускать — искусство».
— автор Дель Рэй.
