В тени новогодних огней

      Бокал был почти полным. Таня медленно крутила его в руках, не решаясь сделать новый глоток. Какой он был по счёту, она не знала, не помнила... Но была уверена наверняка, что последний. Точно последний. Она в принципе не любила пить. А за сегодня, вернее, уже вчера, выпила явно больше, чем следовало. И у Нади, и здесь... Как ни странно, но голова у неё была ясная. Может, слегка кружилась – и всё. Но этого было достаточно. Упасть в сугроб по дороге домой ей совсем не хотелось. Она и без алкоголя могла запросто упасть...       Новый год давным-давно наступил. Было поздно. Часа два ночи, если не больше. И отчего-то счастья совсем не было. Таня сидела за столом одна, не подавая голоса. Да, одна. И не важно, что Валя с мужем сидели рядом. Для них она сейчас, кажется, не существовала. Про неё просто забыли. Они болтали, смеялись, вспоминая что-то своё... А она была невидимкой. Впрочем, как и всегда. Это было ожидаемо. Даже более чем. На другое надеяться и не стоило.       Таня какое-то время наблюдала за ними, но после прикрыла глаза и тяжко вздохнула. Она осторожно поставила недопитый бокал на стол и облокотилась на спинку стула. В голове эхом отдавался смех друзей, от чего становилось ещё больнее. Почему-то... больнее... Таня медленно повернулась к окну. Снег продолжал идти и, вероятно, не собирался останавливаться. Снегопад обещали сильный. В кои-то веки не ошиблись. Она печально усмехнулась. Даже смешно как-то... Когда обещают что-то плохое, то это что-то всегда сбывается. Но если хорошее, то обязательно всё пойдёт не так.       Таня осторожно поднялась из-за стола, мельком бросив взгляд на подругу. Казалось, что даже если бы она позвала её, то осталась бы неуслышанной. Они смеялись, не замечая вокруг себя ничего, кроме друг друга. Таня слабо улыбнулась и отвернулась. Наверное, это действительно хорошо, когда есть кто-то, кто будет смотреть на тебя таким взглядом и слушать, улыбаться, смеяться вместе с тобой... Наверное, это прекрасно, когда тебя любят. Она поджала губы и подошла к окну.       Ей было стыдно. Она никогда никому не скажет этого, но ей правда стыдно... За всё. Она ведь напросилась в гости. Валя не собиралась приглашать её. Не собиралась звать, чтобы отпраздновать Новый год вместе. Она ведь по-любому хотела провести праздник с мужем. Наедине. Без посторонних. Без неё...       Она отшучивалась, говорила, что просто не хочет одна резать салаты. Что ей скучно... И придумывала ещё массу других глупых оправданий, лишь бы ей позволили прийти. Лишь бы она не осталась одна хотя бы на Новый год. Не у себя в квартире, в этих четырёх стенах, напоминающих ей обо всём том, о чём она хотела забыть хотя бы в праздник.       Таня прислонилась к стеклу, продолжая наблюдать за падающим снегом. Она чувствовала себя эгоисткой, но ничего не могла с собой поделать. Ей надоело быть одной. Совсем одной... Не хотелось чувствовать себя настолько ничтожной. Настолько никому не нужной. Но она всё равно чувствовала. Ничего не помогало, ничего не могло избавить от этого... А из-за её вчерашней глупости появилась ещё и вина за навязчивость.       Она знала, что уже достала своих подруг. И Надю, и Валю... Да и много кого ещё. Что они устали от её надоедливости, прилипчивости. Она вечно ошивается рядом с кем-то, идёт хвостиком, напрашивается куда-то, всё никак не может отстать и понять, что её просто жалеют! Но нет... Это не так. Она понимает. Всё понимает. Просто поделать с собой ничего не может.       Она ведь всё видела. Эти снисходительные улыбки, каждое закатывание глаз, явные одолжения, лишь бы она просто отстала, замолчала... От этого становилось ещё хуже. Она ведь... Она ведь, наверняка, отвратительна всем. Глупая, навязчивая, приставучая, как пиявка! Вечно улыбается без причины, смеётся, будто бы ей давно не тридцать, а едва четырнадцать...       Это больно. Это страшно. Одиночество – это... ужасно. Вся её легкомысленность, вся радость и показушный оптимизм – маска... Кому нужно её нытьё? Они и так её еле терпят. Что будет, если она начнёт говорить правду? Что, если скажет, что ей больно? Что, если она признается, что боится потерять их? Хотя на деле-то никто из них не считает её подругой, ведь так?       Таня увидела в стекле своё отражение и снова поджала губы. Стало противно. Хотелось отвернуться и больше никогда на себя не смотреть. Эта ужасная белая блузка с рюшечками и бантиками... Она выглядела в ней как какая-то идиотка! Никто бы в здравом уме не напялил такое! А юбка?.. А эти кошмарные кудри? Всё утро она завивала волосы, думая, что будет смотреться красиво. А в итоге?... Как будто овца... Она отвела взгляд и ссутулилась, чувствуя, что к глазам подступили слезы.       «Нет... Ещё заплакать не хватало!» – пронеслась мысль и она стукнула себя по ноге, пытаясь успокоиться.       Её проблемы – это её проблемы и никого другого они не касаются. Она прекрасно это понимала и портить праздник подруге тем более не хотела. Если ей плохо, то это не значит, что другим тоже должно быть плохо. Если она выглядит ужасно, то это её вина. Значит, не хватило ума привести себя в порядок. Не хватило мозгов прилично одеться и причесаться...       Она судорожно вздохнула и обняла себя за плечи, снова устремив взгляд в окно. Внизу, на улице, кто-то радостно носился и размахивал горящим бенгальским огнём. Кому-то было хорошо. У кого-то был праздник... За это тоже стало стыдно. Всем было хорошо. Все радовались. Одна она как идиотка страдала из-за каких-то глупостей. И ведь она понимала, что это глупости... Но было так больно. Так грустно. Хотелось кричать, плакать. Хотелось, чтобы ее обняли, утешили, сказали, что она...       Нет. Таня протёрла глаза и покачала головой. Это всё эгоистично. По-детски. А она не ребёнок. Ей уже тридцать, она учитель, взрослая женщина... Жаловаться кому-то – мерзко. А главное, бессмысленно. Что будет от того, что она выскажет кому-то, что одинока? Что изменится? По щелчку пальцев не появится тот, кто полюбит её. Чудо не случится. Она давно это поняла. На каждый Новый год она желала, чтобы её полюбили. Чтобы нашелся тот, кому она будет дорога, важна. Что появится тот самый, настоящий... Как герой из книжек. Но никто не появился. Чуда не случилось. Видать, не заслужила она его, этого чуда.       Детей Таня безмерно любила и была по-настоящему рада работать учителем. Была рада, что может дать детям что-то новое, объяснить, научить... Дети, наверное, единственные, кто её правда любил. Да, они, бывало, шалили. Да, доводили её до слёз. Но это же дети... Она никогда не винила их. Виновата была она... За то, что слишком мягкая, что не может сдерживать эмоции, когда нужно. За то, что иногда не может их успокоить...       Она безумно хотела семью. Любящего мужа, детей... Но, кажется, это было невозможно. Мужчины на неё никогда не смотрели. Она сама знала, что не была красавицей. А мужчины первым делом смотрят на внешность. И выбирают всегда очень красивых девушек. По крайней мере, в её случае всегда было так. Каждый раз была не она. И каждый раз говорили вечно одну и ту же, словно заученную фразу: «Ты очень хорошая, добрая, милая... Просто замечательная девушка! Ты обязательно найдешь того, кто тебя полюбит. Я просто не тот, кто тебе нужен...»       Она снова потёрла глаза, горестно хмыкнув. Уже давно пора смириться с тем, что никому никогда она не будет нужна. И ведь она хотела найти кого-то не потому, что так нужно и все вокруг говорят, что в её возрасте пора бы выйти замуж... Нет. Не поэтому. Она просто хотела любить и быть любимой. Быть счастливой. Ей было плохо одной. Потому что у неё не было никого. Буквально никого. К тому же никто ей ничего и не говорил по поводу отношений. Все давно поняли, что у неё безнадёжный случай. Все понимали, что она так и останется одна.       Когда они были у Нади, Таня действительно вела себя по-детски. Но за это ей стыдно не было... Потому что за подругу она была рада. Рада по-настоящему, искренне. Надя ведь тоже была одинока. И вот, нашёлся человек... Её человек. Хотелось верить в это. И... Когда они целовались, то у неё в груди что-то ёкнуло. Вале даже пришлось силком тащить её за шиворот из квартиры, потому что сама она идти не могла. Она просто стояла и смотрела на этих двоих. И чувствовала всё и сразу. Радость за подругу, неподдельное счастье за то, что у неё появился любимый. Зависть... Белую зависть, потому что у неё такого нет. Что никто не целует её, не прижимает к себе, не шепчет её имя так мягко и нежно... И грусть. Даже боль. От того, что этого и не будет никогда.       По щеке снова скатилась слеза, когда перед глазами снова всплыл образ Нади и этого её Ипполита... И всё же Тане стало стыдно. Потому что она представила на месте Нади себя. Она покачала головой и закрыла лицо руками. Нет. Ей пора домой... Ей срочно пора домой, пока она не зарыдала и не закатила истерику... Она понимала, что ещё чуть-чуть и всё вырвется наружу. Ещё чуть-чуть и уже ничего нельзя будет исправить. Пока не поздно, пока она ничего не испортила... Ей нужно уходить.       Она осторожно подошла к столу и взяла пустые тарелки, относя в мойку, чтобы помыть за собой. После подошла к Вале с Сашей, улыбнулась. Сказала спасибо за праздник, обнялась с ними... И ушла. Попросила не провожать. Как только дверь за ней закрылась, то по щекам быстро потекли слёзы.       Мороз был колючим, злым... Снег ударял по лицу, как тысяча хлестких пощёчин. Казалось, что от холода слёзы у неё и вовсе замёрзли. Идти было тяжело, больно, её почти сбивало с ног от сильного ветра. А до дома ещё далеко... С каждым шагом становилось всё тяжелее, всё хуже. Хотелось упасть на колени и зарыдать, закричать на всю улицу. Мысли крутились в голове, сменяясь одна другой. Хотелось звать маму, папу... Но их не было. Давно. Она одна. И никому нет до неё дела.       Таня уже и сама хотела дать себе по лицу, лишь бы на секунду прекратить этот поток бессмысленных, глупых мыслей. Ей было мерзко от себя. От того, насколько она жалкая. Жалость... Её и так жаль всем подряд. Она не хочет быть жалкой! Быть жалкой ещё хуже, чем... Чем что угодно! Она только и делает, что жалеет себя!       Она обняла себя ещё крепче, стуча зубами от холода. Из-за снега впереди было не видно абсолютно ничего. Даже света из окон домов... Всё было серым, темным, холодным... Пустым. Но всё же лучше, чем у Вали. Всё-таки Таня была не права. Лучше быть одной, наедине с собой, чем одной, но окружённой другими людьми. Одной, потому что никто тебя не видит, не слышит, не замечает. Одной, потому что никому нет до тебя дела...       Она закрыла глаза и опустила руки. В этот раз она не загадывала ничего. Совсем ничего. Какой смысл пытаться загадать то, что никогда не сбудется? Какой смысл ждать чуда, которое никогда не произойдет?       Вдруг случилось нечто неожиданное. Погружённая в свои мысли, Таня ничего вокруг не замечала, не смотрела, куда идёт, пока случайно не врезалась в кого-то. Казалось, что в праздник, да ещё и в такую погоду, людей на улице не должно быть: все сидят и отмечают дома. Хотя она видела из окна Валиной квартиры каких-то ребят... Но тогда метель была не такая сильная, как сейчас!       Это было неловко и глупо! Как можно налететь на человека, стоящего прямо перед носом?! Хотелось провалиться сквозь землю или убежать подальше. Но сил убегать не было.       – Простите, – едва слышно пробормотала она, отступая на шаг и медленно поднимая взгляд.       Сердце вдруг замерло. Снег, бивший в лицо, прекратил жалить. Лютый холод совсем перестал ощущаться, словно его и не было... А звуки... Звуки и вовсе пропали. Всё словно остановилось, замерло, перестало иметь значение. За одно мгновение.       Глаза... Глаза, смотрящие на неё. Такие красивые. Тёплые, живые. Отчего-то они казались ей родными, пусть этого человека она никогда и не видела прежде. Пусть и не знала его. Но... Эти глаза...       Голос пропал следом. Не получилось больше вымолвить ни слова... Таня стояла как столб, продолжая пялиться... Ни шаг назад, ни шаг вперёд. Мужчина смотрел на неё сверху вниз, почему-то тоже не двигаясь. На секунду показалось, что смотрит он на неё так же, как и она на него. И думает словно о том же, о чём и она...       «Он...» – прошептал кто-то в голове её голосом.       Кто он? Что он? Не было ясно... Но то, что он – точно.       Первым отмер мужчина и на его лице появилась слабая улыбка. Уставшая, но не вымученная, нет... Она была искренней.       – С Новым годом, – вдруг произнёс незнакомец. Голос его был бархатным, мягким. Нежным...       Щеки её вспыхнули ещё ярче. И в этот раз точно не от мороза. Она потупила взгляд и опустила голову, обняв себя за плечи. Стало вдруг страшно. И стыдно. Она не знала, что делать! Вот не знала и всё!       Неизвестный вначале выглядел таким же печальным, как и она. Но что-то изменилось... Что-то случилось. Что-то произошло между ними, хотя ни один не понимал, что. И всё - за одно мгновение!       Пересилив себя, Таня снова подняла голову, наконец-то решившись снова взглянуть на мужчину. В глазах всё ещё стояли слёзы, но она уже не хотела плакать. Боль почему-то ушла. И стало так... Хорошо. И она вдруг, неожиданно для самой себя, тоже улыбнулась. И... Так нежно, как только могла.       – С Новым годом, – прошептала она тихо, медленно кивнув.       Они стояли и улыбались друг другу, не зная, что ещё можно сказать. Метель отчего-то сразу закончилась. И стало вдруг светлее. Неожиданно Таня поняла, что вдоль дороги очень много фонарей. Обычных, самых обычных фонарей! Но... Никогда она не замечала, насколько они красивы, эти фонари. Как огоньки...       – Красиво, – снова подал голос мужчина, оглядевшись.       – Очень красиво... – ответила она.       Они снова взглянули друг на друга. Снова улыбнулись. И пошли в одну сторону... Кажется, чудо всё-таки случилось.