Неправильные

Мотивы Вельзевул при его создании кристально ясны – создать альфу, которая чисто своей аурой сможет подавлять людей, чтобы те ему подчинялись, потому что какой в правящей кукле смысл, если её не будут воспринимать всерьёз из-за омежьей хрупкости? Скар свою создательницу за это только сильнее ненавидит, потому что та дала ему довольно хрупкое и миниатюрное для альфы тело и это кажется какой-то насмешкой, словно Вельзевул сказала при его создании «ты должен быть альфой с телом омеги и вселять в людей страх». Конечно, он только страх и смог бы вселять, когда все эти высокие шкафы – реальные альфы – смотрели на него сверху вниз. Больше комично, а ещё довольно нелепо, поэтому со временем стало понятно, что он весь насквозь какой-то неправильный. Это Скар уже довольно поздно осознал, осознал то, как сильно Эи накосячила при его создании. Стало ясно, почему выкинула в итоге. И всё же факт остаётся фактом – он альфа, хоть по телосложению до них и не дотягивает сильно.   В Предвестниках тоже все исключительно альфы, даже нежная хрупкая с виду Субретка, эта инфантильная дурочка. Похоже, у них быть альфой – одно из требований, ведь в такой работе тоже нужны сила и лидерство, которые омегам не свойственны. На правящих позициях мира сего вообще исключительно альфы стоят, потому что это закономерно, правильно. Один их запах заставляет омег подчиняться, а тех – большинство, гораздо больше, чем альф или бет, которых в Тейвате вообще можно едва ли не по пальцам пересчитать. Скар их встречает крайне редко за свою долгую жизнь.   И всегда бетами являются такие же нелюди, как он сам. Ему самому тоже куда легче было бы быть бетой без всех этих свистоплясок с гонами, течками, запахами, но Эи решила сделать альфу и она её сделала. Марионетка, которая вообще должна была быть далека от всех этих биологических человеческих вещей, подобно людям ведётся на запах течных омег, в гоне страстно желает оприходовать какую-нибудь из них или сразу парочку и умеет быть властной и жёсткой. Скарамучча бракованный. Неправильный.   Вот честно, лучше бы его вовсе не создавали, чем ощущать себя этой непонятной хренью. Вроде и альфа, в мыслях бета, а с виду чисто омега. Скар ненавидит Вельзевул и себя тоже, чисто вдогонку к первой ненависти, как дополнительный бонус.   Первой бетой ему встречается Люмин, которая этому миру вообще не принадлежит. Которая выбивает из него всю дурь, мешая воплотить чисто альфачье желание стать Богом, которая чуть позже на пару с Буэр вправляет криво-косо мозги, когда уже не Скарамучча, а Странник появляется в этом мире. Люмин даже сложно назвать бетой, она вообще в их половую принадлежность не вписывается, она даже в мир слабо вписывается, хотя друзей за своё путешествие успела нажить, как и врагов. Почитаемая в каждом регионе, прославленная героиня, спасительница и хрен знает, сколько у неё ещё званий собрано. Одним словом – сильная и могущественная.   А ведь альфы должны быть сильнее по всем канонам, но Люмин любого альфу этого мира сможет нагнуть во всех смыслах.   Вторая бета – мондштадский алхимик, создание Великой Грешницы из Кхаэнриа’ха, Альбедо, рыцарь Ордо Фавониус. Скрытую в нём силу Скар ощущает почти физически, вновь диву даваясь, как же беты, которые должны быть просто обычными существами без излишней хрупкости, но и без силы, на деле оказываются столь могущественны. Альбедо просит помочь, если Дурин воскреснет, у них происходит короткий диалог, но Скар всё равно вроде как впечатляется. А ещё немного завидует, что вот Альбедо сделали бетой, а его самого превратили в сущую неразбериху. Впрочем, у этой самой беты явно прорва сил уходит на усмирение бушующей внутри мощи, поэтому завидовать его участи довольно странно. Но пометку Скар в голове всё равно делает о том, что уже вторая встреченная бета сильна до невозможности. Если они когда-нибудь решатся свои реальные силы объединить, то от Тейвата ничего не останется. А ведь у Люмин ещё такой же брат где-то есть, заведует Орденом Бездны, тоже наверняка мощный парень.   Третья бета с первыми двумя одновременно схожа и сильно от них отличается.   Сяо, лиюэйский адепт. Опять же, силён до ужаса, хотя с виду даже более хрупкий, чем Скар. Маленький, ловкий, упрямый и всегда непроницаемо серьёзный, Сяо окружающих от себя отталкивает и притягивает взгляды, вопреки показной сволочной натуре. Сначала Скарамучча не поскарамуччевски его побаивается, потому что приставленное к горлу копьё пахнет угрозой хлеще, чем альфа в гоне. Потом хочет придушить, когда эта птичка спокойно заявляет, что спутала Скару с хилличурлом, и приносит свои извинения. Свойственная альфе гордость взвивается от ущемления – он почти стал Богом, а его спутали с хилличурлом? Это как так умудриться можно было? Ну, да, одежда в дороге испачкалась, да и душ надо бы принять, потому что даже куклы могут за неделю дороги от Сумеру до Ли Юэ изрядно изгваздаться, но не хулличурл же!   Неслыханная наглость. Над ним так даже Эи не издевалась, а она раньше в верхушке списка наглых шутников стояла с тем, как над ним поглумилась при создании. Не нарочно наверняка, она ведь архонт всё-таки, да и натура от шуток далека, но всё равно.   Проклятая Эи с её приколами.   Но потом что-то закручивается странное, и Сяо уже не хочется ни бояться, ни душить, а вот его самого – очень даже. Это не Люмин с её подавляющей аурой, к которой только омеги потянутся, это не Альбедо, который заметно далёк от всего плотского и вообще как сексуальный объект сложно воспринимается, хоть и красив, зараза такая. Это ручная собачка Моракса, но со своим мнением и не такая уж покладистая. Если Люмин с Альбедо просто отличались от альф и омег, то Сяо скорее вобрал в себя черты и тех и других, отчего и нельзя отнести его к какой-то из категорий. А ещё он пахнет. Пахнет чем-то едва сладким и свежим, а ещё – горечью лекарственных трав и горечью своей тяжёлой судьбы, из-за чего его хочется порой пожалеть и приласкать, что Скарамучче ощущать дико странно. Такое можно чувствовать к омегам, но он к ним никогда ничего не чувствовал, кроме редких желаний доминировать и брать. Сяо – не омега. Он подобно альфам умеет рычать, борется за свою страну с бараньим упрямством, может нагнуть, как та самая Люмин, но заметно не горит желанием этого делать. И в то же время он хрупкий как минимум внешне, красив, словно экзотическая птица, а ещё…   Сяо вьёт гнёзда. Прямо как омеги.   – Течка близится? – язвительно спрашивает Скарамучча, нагло прописавшийся у Сяо практически в гостях, но по факту в соседнем номере постоялого двора. Просто всё равно каждый день чем-то невидимым нутро цепляет и тянет сюда – в мелкую комнатку, в которой из мебели только жёсткая кровать, да одинокий шкаф. Сяо явно предпочитает аскетизм в интерьере, либо же получил комнату в таком виде, а сил её обустраивать никаких не нашёл. Таким вообще обычно омеги занимаются, а Сяо – не она, точно нет.   – Заткнись, – огрызается Сяо вяло, с лихорадочным блеском в глазах выискивая место, куда бы приткнуть очередную тряпку.   Скарамучча хмыкает. Сяо тоже какой-то весь неправильный и бракованный, ему бы сверхсильную альфу в пару, того же хозяина Моракса. А что, и так у него уже на коротком поводке сидит, хоть этот их Рекс Ляпис сделал уже давно вид, будто помер, но Сяо всё равно безрассудно продолжает ему служить. Вот и на член бы его прыгнул каменный, а не маялся дурью. Непонятный он совершенно. Если со Скарамуччей ясно всё и он просто альфа в неподходящем теле, но альфа же, то Сяо является непонятно чем и ведёт себя непонятно как. То от него веет чем-то тем самым доминирующим и подавляющим, то он вьёт гнёзда с поволокой тумана в своих странных глазах.   – Нахрена тебе это? – спрашивает Скарамучча лениво, проходя в комнату дальше и нагло усаживаясь прямо на кровать в ворох тряпок. Рычание Сяо на это действие кажется очаровательным. – У тебя же там долг, все дела. А ты тут гнездишься.   – Если не сделаю, то мысли будут отвлекать, – огрызается Сяо снова и пытается Скару сдвинуть, да только тот уворачивается, ехидно ухмыляясь. – Не мешай.   – А то что? – спрашивает Скарамучча с вызовом.   – Загрызу, – бурчит Сяо с многообещающей угрозой, но как-то не слишком уверенно. – Серьёзно, не мешай.   – А ты объясни нормально, на кой чёрт тебе это сдалось. Тогда отстану, – Скарамучча придирчиво оглядывает получающееся гнездо, рассеянно думая о том, откуда Сяо все эти тряпки достал. У людей из гостиницы своровал, что ли?   – В истинной форме я являюсь птицей, – ворчит Сяо недовольно. – Птицы вьют гнёзда, поэтому мне иногда этого тоже ужасно хочется. Доволен?   – Самочкой являешься? – уточняет Скарамучча со всё тем же ехидством. Сяо снова рычит, теперь уже куда более явно и грозно. – Ну-ну, не нервничай. Понимаю, гормоны шалят и всё такое…   – Да слезь ты с моей кровати! – срывается Сяо, всё же изловчившись сдёрнуть Скару из своего гнезда. – Я, кажется, сказал тебе держаться от меня подальше.   – Да, потому что у тебя там эта карма и всё такое, на что мне глубоко плевать. А ещё мне скучно, – сознаётся Скар честно. По большей части Сяо он правда от скуки докучает. Изначально в Ли Юэ поехал, чтобы избавиться на месяц от духоты Сумерских лесов и людей, развеяться хотелось, а тут вот этот любопытный субъект. – Слушай, а чирикнуть можешь? Или ты соловьём заливаться умеешь?   – Когда-нибудь я тебя убью, – обещает Сяо весьма искренне, наконец-то находя тряпке в руках место и тут же хватаясь за следующую. В его сооружении никакой архитектурной логики и вообще никакого смысла – просто ворох тканей на кровати. Всё ещё не понятно, какая от этого должна быть польза.   – Как грубо, – фыркает Скарамучча. Проходится взглядом по тому, как двигаются лопатки, выглядывающие из-за глубокого выреза на спине и в который раз за прошедшие недели ощущает нездоровое желание коснуться кожи в этом вырезе. Желательно при этом ещё и надавливая на неё, чтобы вжать Сяо лицом в подушки. – Тебе стоит быть уважительнее к гостю из другой страны.   – Ты не гость, – бормочет Сяо отстранённо, слишком поглощённый охватившей его манией. – Ты паразит.   Скарамучча уже собирается что-то ответить, но Сяо вдруг выпрямляется, напрягается всем телом, глядя куда-то в окно. Стоит так пару секунд, замерев хищным зверем, а потом в пару движений хватает копьё и исчезает в чернильной дымке.   Опять монстры. Подавить разочарованный вздох не удаётся, потому что с Сяо правда не скучно, с ним даже собачиться вот так вот приятно. Скар вообще как-то очень странно для самого себя увлечён кем-то впервые в жизни. Красотой, запахом, сущностью. На Сяо приятно смотреть, приятно быть рядом, хоть тот и ворчит про свою карму, на которую Скаре правда глубоко плевать, он её вообще не чувствует. С Сяо приятно разговаривать, когда тот в более добродушном настроении и рассказывает о былых временах. Правда, это зачастую окрашено раболепным восхищением перед его архонтом, что вызывает нечто неприятное в груди, где-то там, где у людей должно быть сердце. Просто сам Скар на архонтов бы плюнул, прямо как на карму, может даже буквально – подошёл бы к каждому и смачно харкнул прямо в лицо. В первую очередь – стерве Вельзевул, будь она проклята. А тут Сяо, который бы кинулся своему господину ножки целовать, если бы ему дали волю. Неправильно это, опять же. И чувствовать что-то ревнивое неправильно.   Неправильно на это существо заглядываться, точно на омегу в цвету, неправильно искать с ним встреч, неправильно испытывать странную мешанину чувств. Но Скар весь неправильный, поэтому на все эти странности ему плевать.   Но беспокоиться за Сяо – это уже край неправильного.   Про долг стало известно ещё с первых дней знакомства, и Скарамучча до сих пор логику не улавливает. То есть, Моракс отошёл от дел, так? Завершил все контракты? И Сяо связан контрактом? И всё равно продолжает ему следовать, насилуя себя сражениями? Скарамучча, конечно, очень глубоко и очень искренне извиняется, но… смысл? Где он?   Сяо после его доводов только пренебрежительно фыркнул и исчез, прямо как сегодня. Пришлось сделать пометку в эту тему больше не лезть, всё равно через баранье упрямство не пробьётся.   Тряпки пахнут Сяо. Скар подходит к его кровати, думая дождаться возвращения здесь, а не в своём честно оплаченном номере, потому что тянет, опять же. Хочется Сяо хотя бы так ощущать. Вдыхать этот странный дивный запах, горько-свежий, но сладкий совсем немного, не приторный. Он будоражит разум, вызывает странные мысли. Возможно, Скар слишком неправильный, поэтому манящий для себя запах нашёл в бете, а не в омеге. Возможно, Сяо просто отчасти омега, поэтому так пьянит и заводит. Возможно, они вообще истинные, хоть законы мироздания и намекают, что у таких, как они, истинных быть не может.   Он берёт одну из тканей и подносит к лицу, ничуть не стыдясь своих низменных порывов. Вдыхает запах полной грудью. И чувствует. Чувствует то, чего в этом дивном запахе быть не должно. Что-то пыльное, каменное, то, как могли бы пахнуть вековые скалы, будь у них запах. Совсем едва заметное, но пробуждающее уже не сладкое томление, а ярость.   Сяо у своего Бога шмотки отжал, чтобы из них гнездо для себя свить?   Вспыльчивый Скарамучча смахивает недоделанное гнездо на пол, испытывая иррациональное желание наведаться в Гавань, найти там одного старикашку архонта и всё-таки плюнуть ему в лицо. А ещё ударить. Может, вообще убить. Чёрная ревность такая сильная и ненормальная, что даже пугает, потому что какое ему вообще дело до лиюэйского адепта? Зачем так бегает за ним, зачем ревнует, зачем волнуется? Опять ведь на полночи пропал, заставив Скару маяться бездельем в своей комнате и с каждым десятком минут всё чаще допускать мысли о том, вернётся ли Сяо вообще, вдруг в этот раз опасность не для его острых зубов. Один раз уже вернулся с битвы полумёртвый, и Скарамучче отчаянно не хочется повторять тревожный опыт. Не хочется лихорадочно искать нужные склянки в чужом шкафу, не хочется беспомощно держать на руках слабое дрожащее в агонии тело, хмуря болезненно брови от отчаяния.   Забрать бы Сяо отсюда в Сумеру. Там ему понравится. Птички вокруг, будет, с кем поговорить. А ещё Скарамучча, конечно, на свой счёт не обольщается, но он всяко будет лучше каменного Бога, который для Сяо не делает ровным счётом ничего, лишь гоняя его этим проклятым долгом. Спас когда-то из рабства? А сейчас Сяо не в рабстве совсем, да? Возможно, всё не так, как кажется на первый взгляд, но допускать мысли о том, что Сяо со своим архонтом связан не только вероятной невзаимной влюблённостью и контрактом, очень сильно не хочется. Поэтому Скарамучча будет лучше, да. Как минимум, сможет рядом быть и внимание уделять. Вероятно, заботы и любви от него даже ждать не стоит, но хоть что-то он сможет дать.   М-да, куда-то совсем не туда мысли ушли. Надо бы попытаться выкинуть дурацкого адепта из головы, но он там прочно засел, поганец. Вроде ведь даже повода о чём-то таком думать не даёт – либо огрызается, гонит прочь и рычит, либо просто пребывает в равнодушном спокойствии. А Скар всё равно думает.   А потом происходит то, из-за чего он вообще ни о чём другом думать не сможет в ближайшем будущем.   Сяо возвращается сильно уставшим и ослабшим, это невооружённым глазом видно. Передвигается осторожно по стеночке, тяжело дыша и неловко ставя в угол комнаты своё оружие – относительно чистое, либо успел почистить, либо угроза была мелкой. Пошатывается весь, подрагивает. А ещё очень сильно пахнет травами.   Лекарство, что ли, принял?   – Сяо? – окликает Скар с несвойственной ему серьёзностью. Сяо ведь не собрался тут опять помирать? – Ранен?   – Нет… – выдыхает Сяо тихо. Делает ещё несколько тяжёлых шагов и замечает, что все вещи с кровати скинуты. – Зачем ты всё сломал?   – Я… – при взгляде на болезненный излом бровей Скарамучче почему-то становится стыдно. Сяо сейчас явно не помешало бы оказаться в уютном ворохе сотворённого гнезда и найти покой в пыльном запахе его господина. Ему стало бы легче. Жутко неприятно, конечно, что Сяо хочет упиваться близостью Моракса, когда тут живой Скарамучча есть и тоже альфа. Вот только он в любом случае всё сломал. – Ладно, прости, я это зря сделал, но…   Договорить ему Сяо не даёт. Вздыхает судорожно и вдруг подаётся вперёд всем телом, наваливаясь им на Скарамуччу и слепо наощупь находя его губы своими. В первый момент от поцелуя хочется напугано взвизгнуть, потому что Скар такого явно не ожидал. В следующий же момент внутри что-то взрыкивает довольно, мигом беря контроль над разумом и ситуацией, и руки сами собой тянутся к обманчиво хрупкому телу, чтобы сжать посильнее, приблизить к себе вплотную и наконец-то на полную прочувствовать тепло желанной омеги. В смысле, стоп. Какой омеги?   – Сяо, – оторваться от поцелуя удаётся с трудом, потому что Сяо так и напрашивается своими неловкими покусываниями и облизываниями, чтобы его рот как следует трахнули языком. Ещё и на остановку реагирует коротким рыком, снова порываясь вцепиться в Скарамуччу, словно это не он тут альфа, а Сяо. – Сяо, погоди. Какого чёрта?   – Ты разве не об этом думал в последние дни? – ворчит Сяо, бесцеремонно забирается к Скарамучче на колени и чисто инстинктивно притирается пахом, заставляя крепко сжать челюсти, чтобы не выдать никаких странных звуков. Потому что у Сяо стоит и этот факт почему-то убивает. – Бери, пока дают.   – Я бы взял, если бы знал, что мне вообще дают, – наглец Сяо всё же изловчается куснуть его коротко за губу и Скар в отместку хватает его за волосы на загривке, оттягивая голову назад. – Сяо, что происходит? Почему от тебя омегой несёт?   Сяо тихонечко вздыхает прямо с запрокинутой из-за хватки в волосах головой. От этого краткого вздоха что-то в груди защемляет как будто бы нежностью, потому что Сяо на недовольного котёнка похож, хоть и пытается быть суровым и грозным. А ещё его запах теперь совсем уж сильным стал, вынуждая то самое внутри урчать всё более довольно и требовательно.   Обычно омеги пахнут довольно сладко. Скарамучче зачастую от их запаха становилось тошно, потому что он сладкое и так терпеть не может, так ещё и эти цветочные создания вокруг источают приторные ароматы. На одну из дипломатических миссий он однажды показательно пошёл с носом, зажатым прищепкой, потому что здание просто кишело вонючими омегами. Вот он даже слов других не находит для их запахов. Сладкая вонь. Скарамучче нравилось порой смотреть на их тела, нравилось брать их, чтобы утихомирить инстинкты, но за всю свою жизнь он так ни разу и не познал единения с течной омегой, потому что от их запаха тянуло блевать.   А тут Сяо, в запахе которого свежая приятная горечь, какой Скар раньше никогда не чувствовал. Ему эта горечь кажется неправильно приятной, пьянительной. Так пахнут лекарства из цинь синей. Так пахнет свежая трава. Так пахнет Сяо. И сейчас Скар понимает, что за последние дни стал чувствовать его запах всё отчётливее, но не обращал внимания. Зато теперь понимает. Сяо пахнет омегой. Своеобразной, неправильной, но всё же омегой.   – Когда я принимал… свой облик, – начинает Сяо, облизывая неуловимым движением языка губы. Внутри всё то же нечто урчит от этого ещё сильнее, – то постарался избавиться от большинства присущих омегам физических особенностей. Это… помешало бы. Поэтому у меня никогда не было течки.   – А сейчас?.. – Скарамучча начинает догадываться.   – А сейчас она почему-то началась, и я… – его голос ломко вздрагивает, пока тело выгибается прямо у Скарамуччи на коленях. Очень соблазнительно так выгибается, гибкости в Сяо даже излишне много. – Твой запах… приятный очень, – добавляет он совсем уж тихо.   Скар недоумённо моргает. А потом ещё разок. В смысле запах? Ему всю жизнь говорили, что он не пахнет вообще ничем, бракованный такой.   – У меня нет запаха, – возражает он неуверенно, наконец-то отпуская Сяо, руку в волосах которого держал уже слабо, больше от желания коснуться. – Так говорят.   – Есть. Слабый, но очень приятный. Ты как будто воздухом пахнешь. Воздухом после грозы.   Теперь понятно, почему другие ничего не чувствовали. Раз настолько слабый запах и… пахнуть воздухом. Так только неправильный Скарамучча, наверное, может.   А ещё это всё наталкивает на мысль. Яркий приятный запах Сяо, непонятные чувства к нему, его внезапная течка, первая за несколько веков, судя по всему. То, что он чувствует запах Скары.   – Мы истинные, что ли? – выдаёт он догадку.   – Без понятия, – неразборчиво бухтит Сяо в ответ, снова пытаясь притереться ближе, но Скарамучча держит его крепко за бёдра, мешая двигаться. – Что не так?   – Да ничего, просто впервые за всю жизнь встретил существо, которое мне вроде как понравилось или какие там у смертных слова для этого, – язвит Скарамучча. – А он ещё пахнет странно и впервые за века испытывает течку. Не странно, да?   – Странно, я тоже очень удивлён, но… – Сяо трепыхается в хватке, снова подаётся бёдрами вперёд, пытается втянуть в поцелуй, но Скарамучче слишком странно, чтобы бросаться сейчас в омут с головой. Да, он об этом думал, но просто думал же, не допуская мысли, что его слабые ленивые надежды станут реальностью. – Пожалуйста…   – Нуждающаяся омежка, – подкалывает его Скар беззлобно, больше от нервозности, чем из желания как-то оскорбить.   Но Сяо реагирует странно. Лёгким движением скидывает руки с себя, толкает Скарамуччу в грудь, чтобы пригвоздить к жёсткой кровати, и, ай, больно. А ещё неожиданно.   Да, считать Сяо типичной нежной омегой самое неправильное из возможного.   – Не хочешь брать – сделаю всё сам, – оповещает его Сяо мрачно, жёсткой хваткой впиваясь в бока – синяки после его цепких пальцев останутся. А может даже царапины, потому что ощущается слишком остро, словно Сяо ногти не стрижёт совсем.   Но, будто прочитав его мысли, Сяо вдруг стаскивает перчатки, обнажая аккуратные ловкие руки… с когтями на кончиках пальцев. А ещё кожа под перчатками странная, словно выжженная чернотой, но это почему-то не отталкивает ни капли. Напротив, Сяо ещё дивнее кажется.   Красивая Скаре досталась птичка. Ещё бы понять, что с этой птичкой делать, потому что – помилуйте, он никогда всерьёз не думал об отношениях, трахался со случайными омегами по зову природы и забывал их так же быстро, как его самого забыл весь мир. По щелчку пальцев, за короткое мгновение. А тут внезапная бета, с которой общение хотелось для начала перевести в другие плоскости, а потом, может быть, продлить на подольше, так ещё и не бета, а скрытая омега. Его, причём, омега, судя по всему.   Которая прямо сейчас рваными движениями стягивает с себя одежду и, похоже, реально собирается самостоятельно нагнуть. Не будь Скар так растерян открывшимися перспективами, то непременно почувствовал бы себя ущемлённым – альфы вообще твари горделивые, так тут ещё его личная гордость встаёт против такого наглого обращения.    Но скидывать Сяо и подминать под себя пока не хочется. Скарамучча делает вид – старательно обманывает самого себя, – что хочет потешиться тем, как Сяо будет действовать.   – У тебя хоть было раньше? – спрашивает с вернувшейся ехидностью, чтобы ещё сильнее Сяо раздразнить и полюбоваться его возмущением.   Сяо на его тайные мотивы откровенно кладёт.   – Было, – сообщает он невозмутимо. – Или ты думал, что я тысячелетний девственник?   Скар хочет сказать, что да, так и думал, но Сяо беззастенчиво запускает руку ему в штаны, крепко обхватывая за член, который равнодушным к происходящему не остался. Благо, когтями своими острыми не задевает, но в голове мелькает мысль, что Сяо лучше не бесить – член отгрызёт. Зубы у него тоже острые. Это очень хорошо ощущается, когда Сяо снова припадает к губам кусачим поцелуем, и Скарамучча честно старается достойно отвечать, вот только всё равно планы ломаются, потому что трахают языком именно его рот. Длинным нечеловеческим языком вылизывают нёбо, хлюпая слюной и порыкивая коротко от удовольствия.   Ладно, надо бы уже что-то делать, а то он не альфа в этой ситуации, а уже просто тряпка какая-то. Гордость и инстинкты разлёживаться дальше не позволяют.   На то, чтобы Сяо опрокинуть на всё ту же каменно-жёсткую кровать, приходится пустить все силы. Этот древний адепт явно не слабый и не хрупкий, поэтому опрокидывается больше сам, милостиво покоряясь Скарамучче, но всё равно усмехаясь тому, что он наконец-то собрал яйца в кулак и начал действовать.   – Большой сильный альфа, – возвращает недавний подкол язвительно выплёвывая каждое слово.   За большого, конечно, обидно.   – Я сейчас просто уйду, и развлекайся со своей рукой, – обещает Скар нежно. С издевательской лаской ведёт по щеке Сяо пальцами, отчего тот на угрозу даже не реагирует, прикрывая глаза и…   Он только что чирикнул? Или это было мурлыканье?   – Если ты во время секса соловьём петь начнёшь, – начинает Скарамучча вполне ровным тоном, откидывая ехидство на время, потому что в груди от странного звука снова что-то то ли замкнуло, то ли защемило, – то я действительно уйду, моя психика такого не выдержит. Так, – он окидывает Сяо взглядом, целует коротко в припухшие от поцелуев губы, и оглядывается по сторонам. – Смазка?   – Так я же… – щёки Сяо покрываются едва заметным румянцем, и он берёт Скарамуччу за руку, притягивая ту к себе между ног.    Мокро. Очень мокро.   – А, точно, – выдаёт Скарамучча на автомате. Ну, да, не доводилось раньше видеть, как омеги текут, позабыл немного. – Я забыл.   Сяо в своём расхристанном нуждающемся состоянии умудряется закатить глаза. Скарамучча мстительно переводит руку на его пах, сжимая слабо пальцы на возбуждении Сяо прямо через ткань, и заставляет глаза закатить уже от других чувств.   Дальше на разговоры тратиться как-то не хочется, когда тело под ним желанное, извивающееся и такое нечеловечески красивое. Мысли из головы сметаются до лучших времён, потому что даже если это всё ошибка и они с Сяо никакие не истинные, то переспать с ним всё равно будет славно. Когда ещё доведётся нагнуть грозного лиюэйского адепта? Вот Скар и думает, что правда надо брать, пока дают.   Первым делом наспех стаскивает с себя одежду, откидывая её куда-то в сторону от той, что валяется подле кровати. Мелькает в голове собственническая мысль взять Сяо прямо на этих тряпках, а потом Мораксу вернуть, чтобы почуял их смешавшиеся запахи. Хорошая замена плевку в лицо. Но это как-нибудь потом, а пока что приходится довольствоваться жёсткой кроватью, на которой Сяо явно некомфортно – морщится весь, извивается, пытаясь найти удобную позу.   – Может, перенесёшь нас в соседний номер? – спрашивает Скар, пока стягивает с Сяо его штаны и тонкие сапоги. На секунду хочется пройтись поцелуями по изящной ноге, укусить за коленку, но потом, всё потом, сейчас бы с основными проблемами разобраться, получить быструю разрядку, а уже через время на втором заходе изучить чужое тело более вдумчиво.   Одним он ограничиваться не собирается, само собой.   – Я не уверен… – дыхание у Сяо уже совсем сбитое, взгляд откровенно плывёт, а заострённые ушки трепещут от эмоций, – что смогу.   – Ну и плевать, – бормочет Скарамучча, без лишних прелюдий подставляя пальцы к заднице Сяо.    Он правда течёт. Охренеть.   А внутри горячий и узкий, натягивается сразу вокруг двух пальцев, пошире разводит ноги в стороны, стонет, мурлычет снова. Ох, если это подарок богов, то Скар им впервые благодарен, даже согласен разок уважительно кивнуть за такую щедрость. Если он, конечно, правда с Сяо связан. Если же нет, то Скарамучча такую шутку терпеть уже не станет – возьмёт Альбедо с Люмин и пойдёт штурмовать Селестию, чтобы всех этих сволочных богов пнуть под зад. А потом сбросит небесный шип на Тэнсюкаку. Опять же, вместо плевка в лицо, только теперь уже дорогой создательнице.   Сяо двигает дёргано бёдрами, наощупь хватает за заднюю часть шеи и тянет к себе, намекая, что думать о богах в его присутствии незачем, он уже здесь и очень хочет смазанной грызни, которую считает по ошибке поцелуями. В паху уже сводит всё от того, как хочется его всего такого божественного взять, но Скарамучча держится, потому что – впервые в жизни, наверное, – хочет, чтобы партнёру было с ним нормально. Поэтому он растягивает Сяо весьма аккуратно и бережно, сдерживая желание начать жёстко вбиваться пальцами в податливое тело. Это тоже на потом. Когда Сяо сам изъявит желание получить что-то грубое и нетерпеливое. А пока что пусть лучше расслабится, а то напряжён весь, тоже много слишком думает для течной омеги.   – Не думай, – командует Скарамучча коротко, кусая Сяо за губу напоследок и отрываясь, чтобы в который раз окинуть взглядом.   Потому что – охренеть. Это всё его, да? Не украдено, а подарено и, как минимум, на сегодняшнюю ночь? Прямо целиком?   – Мне нравится, как ты смотришь, – откровенничает вдруг Сяо, сглатывая слюну. Небрежным движением вытирает предплечьем изгвазданный в их смешавшейся слюне рот и снова пытается развести ноги шире, хотя дальше уже некуда. – Больше.   Скарамучча подчиняется, потому что правда затормозил и упустил момент, когда вполне свободно начал в Сяо двигаться двумя пальцами. С добавлением третьего дело идёт чуть туже, но Сяо так красиво стонет, так великолепно натягивается вокруг пальцев, что рука всё же вздрагивает, начиная двигаться быстрее и глубже. Неудивительно, что в какой-то момент перевозбуждённое тело напрягается тетивой лука, вздрагивает крупно, и Сяо бьётся пару раз в оргазме, почти сразу же размякая безвольной тушкой.   Скарамучче кажется, что у него в груди забилось сердце.   – Ещё, – Сяо даже не просит – приказывает спокойным тихим голосом.   На альфачью гордость удаётся по традиции плюнуть, потому что впервые Скарамучче нравится подчиняться приказам. Лиюэйский адепт только что кончил от его пальцев, гордость уже ничто не потревожит.     ***     С очередной битвы Сяо приходит в довольно скверном расположении духа.   – Что, опять никого? – насмешливо спрашивает Скарамучча. Сидит вальяжно с книгой на кровати, в которую пару дней назад втрахивал Сяо, а потом и сам Сяо его к ней снова прижал вопреки справедливому доводу о том, что он же омега.   Но насмешливость показная, а книгу Скар только что с тумбочки схватил, даже не знает, о чём она. Просто секс был славным, отличным даже, да вот только на следующее после него утро Сяо снова стал огрызаться и вредничать, и это… удручает. Скарамучча старался на ситуацию плюнуть, старался забить, да вот только не выходило никак. Наверное, поэтому он торчит в Ли Юэ уже на день дольше положенного. Мистера Шляпку в Академии вообще-то ждут, а он тут пытается разобраться с личной жизнью, в которой неожиданно появились какие-то перспективы.   Вернее, казалось, что появились. На деле остался всё тот же Сяо, который без течки снова стал вредной заразой.   Надо бы с ним поговорить, но как-то стрёмно. Просто в Скарамучче тревог даже излишне много, его предавали не один раз. Так стоит ли сейчас навязывать своё общество незаинтересованной омеге? Тоже ведь бросит в какой-то момент, раз не чувствует ничего. Да, Сяо прижимался доверчиво, шептал бессвязную нежную ересь на эмоциях, но ему гормоны разум сломали. Не считается.   Вряд ли он что-то чувствует.   – Никого, – подтверждает Сяо его догадку и ставит чистое копьё в угол комнаты. – Похоже, люди справились сами.   – Они вообще славно справляются, – подмечает Скарамучча. – Не понимаю, почему ты из-за этого такой недовольный.   – Потому что не знаю, что делать, – отвечает Сяо ворчливо, стаскивая перчатки с рук и проходя к кровати. Смотрит некоторое время, натыкается на вопросительно выгнутую – даже не насмешливо – скарину бровь, и со вздохом пристраивается рядом. – Ты должен был уехать.   – Выгоняешь, Адепт Сяо? – чуть нервно спрашивает Скарамучча, кладя руку на голову Сяо, чтобы ласково погладить. Хочет отдёрнуть её, когда понимает, что именно делает, но Сяо вновь издаёт то невнятное мурлыкание и желание как-то притупляется. Можно и погладить, когда это ему настолько приятно.   – Не выгоняю, просто… я тебя не понимаю, – бормочет Сяо почти неразборчиво. Явно смущается разговора, хотя, казалось бы, адепты смущаться не умеют. – Чего ты от меня хочешь?   – А тебе не кажется, что мы истинные? – книгу всё же приходится убрать, потому что настало время серьёзных разговоров.   – Кажется, – отзывается Сяо. – Но это же… неправильно как-то.   – Ну так и мы неправильные, – хмыкает Скар, рассеянно поглаживая Сяо по волосам. – Меня таким кривым создали, ты тоже какой-то странный весь. Взял меня оседлал, а должен был послушной течной омежкой скулить от моего члена.   Сяо морщится.   – Твоя речь такая… похабная, – ворчит он, приподнимаясь немного, чтобы заглянуть в глаза.   – У тебя от этой речи уши краснеют слишком забавно, – Скарамучча растягивается в ехидной ухмылке, поднося руку к острому покрасневшему кончику уха, но Сяо предупреждающе рычит и приходится спесь поубавить. Ладно, пальцев пока лишаться не хочется. – Понял. Так что делать будем, многоуважаемый адепт? Не хочешь со мной в Сумеру?   – А как же… – да-да, как же его драгоценный долг, но договорить ему Скар не даёт.   – Сам говоришь, что в последние годы люди стали всё чаще отнимать твои обязанности. Может, как твой Моракс драгоценный, на пенсию?   – Не смей при мне так отзываться о моём архонте, – угрожающе цедит Сяо. А потом встряхивается весь воробушком, очаровательно фыркает и меняет гнев на милость. – Но на счёт людей ты прав. Возможно, я могу себе позволить ненадолго уехать. Но вернусь потом.   – Будем друг к другу мотаться каждый раз? Навсегда не хочешь? – спрашивает Скарамучча смело. Ему бы это славное существо хотелось рядом на заманчивое навсегда. Хотя, с их необычными судьбами навсегда может кончиться в любой момент.   – Пока нет, – отвечает Сяо уверенно. – Пока не могу оставить эти земли. Может, когда-нибудь потом. Недавно ведь всё же была странная активность, когда я… В общем, лучше пока присматривать.   От воспоминания о том, каким Сяо вернулся в тот раз после «странной активности», в груди что-то холодит тревогой. Скарамучче в силу природы хочется Сяо оберегать от опасности, видеть его тогда таким израненным было довольно жутко для беспокойной альфы внутри. Конечно, на деле оказалось, что Сяо в таком состоянии бывает регулярно, что раны и спёртое от скопления проклятой энергии дыхание – это рутина. Оттого ещё сильнее его забрать хочется, чтобы не потерять навсегда. Тревожно как-то его тут с этим проклятым долгом оставлять. И вдруг течка не единоразовая? Сяо ведь прижать может прямо во время битвы как-нибудь, вдруг это теперь регулярно будет?   Но всё же его решение весьма многообещающее. Поэтому Скарамучча набирает полную грудь воздуха и решается спросить:   – Ты вообще чувствуешь что-то?   Несколько долгих секунд Сяо молчит, сверля его пытливым взглядом. Как-то туго он соображает, когда речь о всяких чувствах заходит, Скар это уже заметил. Впрочем, он и сам долго не понимал, что за чертовщина творится на душе, а оказывается, что он за месяц вроде как немного влюбился. Ну, если к нему вообще это слово применить можно.   Но Сяо хочется. Просто рядом, но и в другом смысле тоже.    – Что-то чувствую, – говорит Сяо неопределённо. – Поэтому и согласен с тобой поехать. А там видно будет.   – Ну, пока и этого хватит, – Скарамучча поднимается с кровати, открывает одинокий шкаф и вытаскивает оттуда ворох тряпок, скидывая их на кровать.   – Что ты делаешь? – задаёт Сяо справедливый вопрос.   – Собираюсь отыметь тебя на всём этом безобразии, чтобы на нём отпечатался наш запах, а потом вернуть твоему господину, – заявляет Скар честно. – Подарок на прощание, так сказать.   Сяо одновременно краснеет, бледнеет и искрит таким ярким возмущением, что Скарамучче хочется довольно облизнуться от вкуса его эмоций.   – Ты… – начинает Сяо, но давится от возмущения, открывая и закрывая беспомощно рот пару раз. – Ты воздухом пахнешь!   – Да наплевать, – Скарамучча спокойно взбирается на Сяо, наконец-то решая включить альфу и заткнуть сопротивляющуюся омегу жарким поцелуем. Правда, эта самая омега кусается и рычит.   Очень не по-омежачьи. Сяо должно быть стыдно за то, что нарушает их святую культуру подчинения.   – Ненормальный, – ворчит он очень искренне, но больше возражать не берётся, потому что Скар знает уже, на какие точки давить, чтобы хоть немного присмирить свою ненормальную омегу.   Оба они такие. Ненормальные и неправильные.   Но на это так наплевать, вот правда.