Unhabitable: искуплению не подлежит

Мерцай, мерцай, моя звезда, Мне ты очень дорога! И сияешь в облаках, Как алмазы в небесах! Тринадцать малюсеньких лун сбиваются в одну маленькую сонную кучку, слушая слегка хрипловатый, но по своему милый голос старшего братца. Танатос поёт им, с тоской вспоминая, как когда-то слышал эту песню буквально каждый вселенский день. Теперь, когда на его поверхности лишь замогильная тишина, он готов отдать всё, только бы услышать её ещё разок. — Откуда ты знаешь эту песенку? — сладко зевнув, спрашивает его Нереида. Буро-чёрный спутник улыбается ей, бросив незаметный взгляд на дальнее-дальнее, более недоступное ему Солнце. — Там, откуда я, её слушали очень часто, особенно малыши. В душе Танатоса отдаёт глухой болью от мыслей о прошлом, но по сравнению с паническими атаками раньше, это был весьма значительный шаг вперёд. Во многом благодаря его новоприобретённой семье… — Ты скучаешь по своему старому дому? Почти уснувшая Галатея задаёт вопрос, от которого по лунной щеке незаметно стекает одинокая слезинка. — Я бы солгал тебе, ответив «нет». Всё же, несмотря на все недостатки, то место подарило мне множество хороших воспоминаний. Я родился и рос в нём, дружил и изучал новое. И вдобавок, без него я не стал бы тем, кто я есть сейчас. — А именно чутким и добрым спутником, — добавляет невесть откуда вернувшийся Нептун. — Тритону следует поучиться у тебя. Взгляд его мягкий, но отчего-то грустный. И такой серьёзный. — Нептун? Танатос сразу замечает странное поведение своей планеты. — Давай ненадолго отойдём, моя милая луна. Это было не предложение, а завуалированное требование. Спутник ещё не слышал, чтобы Нептун говорил с кем-либо в подобном тоне, но тем не менее послушно следует за ним. — Я слышал твою колыбельную, — начинает Нептун издалека, скрестив руки. — Как вижу, малюткам очень понравилось. Танатос чувствует напряжение в каждом мускуле ледяного гиганта, от его груди до хвоста. — С-спасибо?.. Мысленно его спутник возжелал распасться на тысячу камешков от дурного предчувствия. Что, чёрт возьми, сейчас творилось в душе Нептуна? — Твои люди, должно быть, обладали пылкими сердцами… По спине Танатоса пробегает толпа призрачных мурашек, а его копны жёстких вороных волос встают дыбом. — Не буду лгать — я узнал тебя с самого первого дня, моя милая Земля. В тот самый момент, как ты появилась на моей орбите — изуродованная шрамами от астероидов. Буря эмоций и паники захлëстывает остолбеневшую беглянку вплоть до её сожжённой стратосферы, прорываясь наружу ручьями чёрных слëз. — Я знаю, что тебе больно возвращаться к этому, но ты должна рассказать мне, что произошло. Всё до мельчайших деталей. Только так я смогу оказать правильную помощь. Говори, мой милый Танатос. Подхваченной гравитацией Нептуна планете ничего не остаётся, кроме как медленно, всхлипывая и запинаясь, начать свой долгий-долгий рассказ, исполняя его просьбу…