Принятие

JDH. Джонатан Дейви Харрис. Джон.

Каждый из мироходцев встречался на своём пути с неприлично большим количеством загадок, которым было суждено остаться без ответа. И совсем не важно, какую значимость для миссии они имели: и тех, которые звучат как «почему мой сосед по комнате пьёт так много кофе?», и тех, что были куда более серьёзнее, на подобии «куда же пропало ядро вселенной?» было в избытке. Вроде каждый раз сидишь и думаешь: «куда же больше?» И каждый раз оказывается, что есть куда. Иногда Ло даже был благодарен всевышним за вечные провалы в памяти, потому что без них скорое сумасшествие было бы всего лишь вопросом времени. Ох уж эти вопросы, даже у времени они есть. – Кто же ты такой, Джон? – в двадцатый раз спрашивает себя Лололошка вслух и уже не первую сотню в уме. Эта незамысловатая загадка преследовала его ещё с очень давних времён. Но как так вышло, ответ же до банального очевиден, разве нет? Это всего лишь его точная копия из другой реальности, ничего сложного. Только вот сложно было. Подобный ответ порождал только больше вопросов, которым было суждено остаться не отвеченными: сколько таких реальностей? в каждой ли из них есть своя версия Лололошки? а остальных? было ли уже такое, что реальности соприкасались или это в первый раз? есть ли другая версия у кого-то, вроде Смотрящего? и ещё много-много.… Но это не важно. По крайней мере, сейчас. Джон не был тем, кто приходил на ум, когда задаёшься вопросами о своих альтернативных версиях. Он не тот, кто похож на результат ухода в какую-либо крайность или последствие какого-то судьбоносного решения. Единственное, что различало их, разве что характерный цвет. Лололошка часто невольно сравнивал себя со своим двойником. Трудно не начать делать что-то подобное в мире, где чуть ли не каждый только этим и занимается. И чем чаще это происходило, тем больше отличий он находил. Но разве такое может быть? Разве они могут быть разными, являясь одним человеком? Такой сценарий отлично бы подошёл, будь они полными противоположностями друг друга, но нет! Они таковыми не были.

Оказывается, могут, да и ещё как.

Харрис – душевнобольной, чья гениальность граничит с безумием, и чьи умственные способности было бы преступлением недооценить. Он тот, кто смог создать разумную жизнь с нуля и доказать существование других реальностей, так ещё и проскочить в одну из таких, игнорируя все мировые порядки. Ло же в свою очередь, дай бог вспомнит базовую математику из средней школы. Нет-нет, он вовсе не был глуп, если брать за показатель школьное образование, но и каких-то выдающихся способностей тоже не имел. Да и какими-либо теориями заговоров Лололошка не интересовался, что уж там говорить об их расследовании и, тем более, реализации. Может, оно и к лучшему, а то как послушаешь разглагольства клона об очередном максимально отбитом суждении, так мозги незамедлительно начинали стекать по подбородку. Однако Дейви славился не только интеллектуальными способностями: многие знали его как крайне трудную личность с запущенной стадией пубертата и прогрессирующим комплексом бога. Человеком, что с головой уходил в точные науки, но намеренно игнорировал другие, «лживые». Другого повода, по которому копия так яро вторгалась в чужое личное пространство и с насмешкой относилась к личным границам, мнению и личности оппонентов, Ло найти не смог. Он был тем, кто в силах создать лекарство от всех болезней, если бы сильно захотел, но при этом разводил слонов и чесал их за ухом при стрессе на эфирах! Однако проблемы у него были не только душевные, но и, по всей видимости, физические: скорее всего газом надышался каким-нибудь, иначе как объяснить причину того, что невиданный ранее мультивселенной гений воспринимает фразу «движение-жизнь» в столь извращённой форме? Удивительно, как Джон одновременно собирал в себе такие противоречивые образы, как величайший ум мироздания и непоседливый ребёнок. И зачем ему тогда вообще Лололошка, если он и так отлично справляется с противопоставлением самого себя себе? Иногда Лололошке было, что сказать своим собеседникам, но предпочитал держать рот на замке. Ему не составляло труда знакомиться с новыми людьми, выстраивать отношения и работать вместе с ними, чего не мог позволить себе Джон. По крайней мере, просто не хотел. Ло никогда не был мозгом команды, не любил занимать позицию лидера, не умел пользоваться своей обворожительностью и даже на долю процента не был так харизматичен, как его Альтер эго. Лололошка, очевидно, проигрывал по всем критериям, но всё равно одерживал верх в этом пункте. Как так вышло даже гадать не нужно: Джон – лицемер и открыто признаётся в этом. Он всегда ставил себя любимого в авторитет другим, мастерски подлизывался к нужным лицам и моментально обрывал все связи, никогда не шёл на уступки и не считался с другими, пока это не выгодно ему самому. Сыграло ли в этом осознания собственного превосходства над «обычными смертными», смерть сестры или что-то ещё, Ло разбирать не стал, да и копаться в этом говне не особо-то и хотелось. Главное, что Джон сам шёл на контакт с ним и не важно, есть ли у этого скрытый мотив или он просто такой особенный. Пока они на одной стороне, Ло не о чем волноваться. К слову, никакими отклонениями, кроме дыр в памяти, Лололошка не болел. Слава богу, комиссия, которою он проходил относительно недавно, ничего такого не выявила, и желания крутить сальтухи в перерывах между словами тоже не было. На самом деле отличий было больше, намного больше, чем Ло мог себе представить. Они были во всем: поведении, предпочтениях, реакциях, базовых и нет навыках, отпечатках пальцев, вкусе, да даже во внешности! Это он, кстати, выяснил, когда часами рассматривал себя перед зеркалом в одежде своего клона. Лица у них и вправду были полостью идентичны: смотришь ли в зеркало или на чудом добытое фото – всё одно. В какой-то степени это чертовски пугало, но что-то в этом было, что-то притягательное и завораживающее. Но опять же, отличия тоже были. Джон был будто крашенным: непослушные волосы отливали ели заметным рыжим оттенком. Возможно, такое ощущение складывалось из-за освещения или такого же цвета очков с шарфом, а возможно тот действительно экспериментировал со своей внешностью, это вполне было в его стиле. Да и самих волос, казалось, было больше, более густые что ли. Вдобавок Ло не помнил, чтоб у него вообще когда-либо была другая растительность на лице, что вынуждало позавидовать начинающей отрастать щетине двойника. Он был готов поспорить, что тот точно сидел на гормонах, но видимо не долго, раз весь эффект успел сойти на нет. Забавно, ведь сам Лололошка тоже когда-то задумывался над этой идеей, хотелось выглядеть старше и всё такое, но, смотря на чужой результат, не жалел что передумал. Ну и шрамы, конечно же, как же он мог забыть об этом. Что тогда, что сейчас у каждого из них их было в достатке и ни один не зеркалился на теле другого. И хоть Джон успел пошутить на эту тему, никто из них ещё не поехал крышей настолько сильно, чтобы добровольно вредить себе, преследуя идею идентичности. Джон был похож на утрированную версию Лололошки: всё, за что Ло брался, первый выводил в абсолют. Но это было только на первый взгляд, Джон не был так идеален, как хотел казаться. Они провели достаточно много времени вместе, через многое прошли, обрели много общих воспоминаний, о которых Джонатан не любил вспоминать. Перед глазами сразу вырисовывались картины того, как он затопил один из миров из-за ошибки в расчётах; как отравился табаком, в попытках выпендриться перед компаньоном; как убил нужного им человека или же как чуть не убил их двоих. Повезло, что у Джона всегда был запасной план, да и сам Лололошка тоже мёртвым грузом не таскался. Так кто же такой JDH? Были ли они одним человеком? Да, безусловно. Были ли они похожи? Вовсе нет.

Джон это Лололошка, но другой. Из другой реальности, но совсем не копия, не клон, не двойник. Он это он, Джонатан Дейви Харрис.

И всё же, может у них есть ещё что-то общее, помимо одного лица? Однако эта мысль покидает Лололошку вместе с только что выпитым коктейлем. – Ого, а я думал, что ты не любишь клубнику, – наклоняется над «умирающим» другом Джон, ставя руку у его головы. – Ну и как тебе мой милкшейк? – Это самая приторная вещь, которую я когда-либо пробовал, - хрипит в ответ на издевательский тон Ло, в попытках откашляться. - Сколько в нем сахара? – Не переживай, тебя не переплюнет, сладенький. Лололошка снова принимает сидячее положение и поправляет упавшую на глаза чёлку. Стоит ему поднять голову, как они встречаются взглядами. Джон молчит, слабо улыбается и терпеливо ждёт ответа, перебирая пальцами. Вау, чтобы Харрис и ждал? Было в этом что-то новое. Как и в принципе всё вокруг. Всё это так сильно отличается от того, что было несколько лет назад, хоть ничего и не поменялось: всё та же заправка посреди всё той же пустоши, всё тот же столик на всё том же ряду у того же самого окна, всё тот же милкшейк и всё тот же Джон. Но он больше не прыгает по всему залу, больше не рассказывает о безумном плане или теории, не убеждает его пойти на какое-то рисковое дело и нарушить все правила пространства и времени. Он молчит и терпеливо ждёт. Смотрит, но не в глаза, в душу. И Ло первый это начал. Первый пришёл сюда сам, первый начал разговор и слушал внимательно-внимательно, не смея пренебрегать или игнорировать, и только парировал чужие насмешки такими же шутками. Сам задавал вопросы и поддерживал тему, не ожидая толчка от Джона, сам предлагал идеи и сам, добровольно попробовал чужой напиток. Джон ждал. Как долго не знал ни Лололошка, ни он сам. Что стало причиной ожидания, тоже никто не знал. Но он ждал и ждёт. И Ло даёт ответ: – Сделаешь мне такой яблочный? Тот одобрительно кивает и уходит на кухню, не забыв перед этим взъерошить Ло все волосы.

JDH это Джонатан Дейви Харрис, это Джон - его безбашенный и странный, но верный друг и товарищ.