корни не пустят тебя в небо

Их миссия на Пенаконии окончена. Миссия окончена, Авантюрин машет ему беспечно ладонью и исчезает на трапе корабля КММ, не оглядываясь. Хромированный, блестящий бок отражает сиреневые отблески Пенаконии так невозможно ярко, что Рацио хочется прикрыть глаза. Он не позволяет себе этого, так и смотрит вслед, а корабль лениво отходит от узлового модуля, набирая понемногу скорость, пока не вспыхивает в гиперпрыжке и не исчезает, мигнув среди в бесконечности среди звезд. Рацио не знает, увидятся ли они еще, не знает, что будет теперь с Авантюрином, утратившего свой камень, не знает, куда отправляться дальше. Они не говорят об этом - они о многом не говорят. Что их связывает? Несколько раздражающе суматошных дня, потраченных на составление плана. Три жарких вечера, проведенных в кровати. Две долгие ночи, когда Рацио сидел и не знал, увидит ли когда-либо еще эту нахальную улыбку вживую, а не в своих воспоминаниях. Один рассвет, когда Авантюрин все же открыл глаза и улыбнулся так спокойно, как не улыбался ни разу до этого и как не улыбнется позже - будто так и надо, будто его ничуть не удивляет сидящий возле его постели доктор Веритас Рацио, потянувшийся всем телом навстречу и остановившийся за секунду до. Их ничего не связывает, Авантюрин раздражает, бесит, выводит и словно отравляет Рацио своим сладким медом, заползает подколодной змеей в мысли, в сердце, в душу. Это нерационально, но Рацио ничего не может с этим сделать, и то, что Авантюрин исчезает и идет дальше своим путем, ничуть не помогает. Рацио возвращается к себе, погружается в свою рутину, но отказывается от дальнейшего преподавания. Он прекрасно знает, что будет дальше, и втайне клянет себя за все те разы, когда презрительно и равнодушно скользил взглядом по некрологам коллег, когда прогонял студентов, мешающих на лекции, когда смотрел презрительно на тех, кого приступ накрывал в публичном пространстве. Он почти чувствует, как то, что казалось слабым семечком, ожившим в момент, когда Авантюрин открыл свои дурацкие, невозможные глаза после долгого сна, разрастается и плотно селится внутри него. Как стебли набирают силу, как листья забивают его легкие, как оплетают бронхи и подбираются к трахее слабые еще бутоны. Рацио знает, какими они будут еще до того, как сплевывает в раковину первый лепесток. Такими же нежно-лиловыми, как глаза Авантюрина, в кровавых каплях, с блеклыми, почти белыми стеблями, отвратительно пахнущие смертью, медом и железом. Он рассматривает лепесток с равнодушным удивлением и любопытством исследователя, подцепляет пальцами, разглядывает, поднося близко к глазам, а потом просто смывает в унитаз и тщательно полощет рот. Привкус меда теперь селится у него на губах. Рацио спокойно подсчитывает, сколько у него осталось времени. Составляет скрупулезно и выверенно завещание. Садится дописывать последнюю диссертацию - на нее у него времени как раз хватит, и даже останется еще пара дней. Он прекрасно знает - лечения нет. Он прекрасно знает - Авантюрин не тот человек, который захочет... Даже не так - который сможет ответить какой-либо взаимностью. Не тот, с кем бы Рацио согласился провести остаток жизни. Не тот, не тот, не тот. Но его глупое, слишком живое, слишком человечное сердце и выразительные кровавые лепестки на подушке считают иначе. Рацио прекрасно умеет обманывать и убеждать себя, днем, вечером, ночью, но каждое утро он смотрит со своей кровати на разгорающийся рассвет с немым криком на губах. Он не хочет умирать. Он расцарапывает себе грудь, он выплакивает все слезы, которых не было долгие, долгие годы, он почти готов наложить на себя руки - но рассвет всегда сменяется днем, облачным ли, солнечным, дождливым, но Рацио день за днем заставляет себя жить дальше, терпеть, ждать неизбежного. Встать, холодный душ, прополоскать рот, завтрак и кофе, одна сигарета на балконе дома, три часа писать без остановки, перекус, час прогулки, тренировка, четыре часа снова писать писать писать забываться не следить за временем ужин какой ужин сколько можно жить в одном и том же ритме час за часом день за днем и ночью снова не заснуть а затем заснуть на пару часов чтобы распахнуть измученные глаза на рассвете и все снова снова снова идет по той же до одури надоевшей схеме и еще раз и еще раз и еще немного пожалуйста зачем зачем зачем ему жить? Но Рацио раз за разом, каждый день, упрямо, настойчиво и с какой-то непонятной надеждой непонятно на что заставляет себя. И еще. И еще раз. Пока в очередной раз, открывая глаза, на рассвете вместо привычной картины осточертевших полупрозрачных занавесок и неба за ним видит темный силуэт, загораживающий фантастически-лиловые, рассветные облака. Рацио дописал - буквально час назад, закончил, поставил точку и свалился без сил, и думает - это сон. Этого не может быть. Это... - Привет, док, - Авантюрин, сидящий на подоконнике, болтает ногой и наклоняет голову до боли знакомым жестом, а Рацио молчит, задыхается, смотрит на него так, словно видит призрака. - Скучал по мне?