Костер для ведьмы

Чем пахнет желание? — Душенька, ты где? Тебе, наверное, никогда такого не говорили, но когда ты боишься, то невероятно обворожительна. Я не знаю, как сдерживался, чтобы не съесть тебя еще в первую секунду. Ха-ха-ха! Какой у него звук? — А разве в кузне должно быть так тихо, зернышко мое? Не прячься. Ты же не хочешь обидеть меня или ранить чувства твоей сестренки, так ведь, Душенька? А вкус? — Я принес нам вина. Тебе должно понравиться. Специально подбирал самое лучше. Еще на рынке нашел кое-что, что точно сделает нашу встречу интереснее. Я так долго ждал этого. А-у-у! А сколько у него времени? — По-твоему нормально так встречать гостей? Где твои манеры, баба безмозглая?! Немедленно выходи, пока я окончательно не взбесился, тупая ты сука! Я не знаю. И не хочу знать. — Душа, ты здесь? — выглянув из дома, позвала меня сестра. — Я наверху. — Она подняла голову и улыбнулась. — Доползешь? — Еще бы. — Завязав подол в узел, она взяла косу в зубы и полезла на дерево. С веток попадали желуди, затерявшись в недавно пробудившейся от зимней спячки траве, а листья взлетели вместе с ветром высоко к облакам. — Я принесла тебе кое-что. — Она протянула мне венок из маков. — Они подходят твоему новому платью. — Я-я и не знаю, что сказать. Это очень мило, Лиса, — я рассмеялась, усаживая венок на голову. — Пускай эти цветы напоминают тебе обо мне, пока я буду занята замужней жизнью, — головокружительно пропела сестра. Я взяла ее за руку и обеспокоенно выдохнула. — И все же я считаю, что ты еще слишком юна, чтобы уходить с головой в быт с мужчиной. Может отменишь все? — Я не могу, ты же знаешь. — Выдернула. — Да, но если.. — Никаких если. У меня нет выбора, Душа. Лиса проронила слезу и тут же вытерла ее, я поправила несколько выскользнувших из ее косы прядок, и мы продолжили сидеть на ветке ряби, всматриваясь в черты манящего нас обеих леса. До тех пор, пока нас не нашла матушка и не попросила Лису спуститься и встретиться с кузнецом Межей, а меня не валять дурака и готовить для всех обед. После помолвки Лисы и Межи, он стал постоянным гостем у нас. И с самого начала знакомства кузнец призрел мою "посредственную" похлебку и велел стараться лучше, если я хочу найти себе похожего на него муженька. Он был из тех мужчин, мнящих себя сильными и вежливыми, без которых, по его скромному мнению, дамам в мире не обойтись. Меня не возлюбил потому, что я строптива и не глупа, как ему угодно. А Лису же наоборот, возлюбил по той же причине, отличием разве что в отсутствии возможности отказать. Это же мужчина, к тому же выдающийся кузнец, к тому же нравится матушке. — Без него не видать младшенькой счастья, не кому будет держать ее в ежовых рукавицах, не кому будет ее любить, понимаешь, Душенька, — объясняла свою волю матушка, специально не замечая перед носом свинью. Не воля матушки Лиса бы никогда даже не посмотрела на Межа. Он был ей до рвоты у рта противен и до коликов смешон. Разделяя наше общее отвращение к кузнецу, мы не единожды строили на том наши разговоры за пробой молодых яблок или свежего хлеба прямиком из печи. Хотя, по правде, он был редким гостем наших обсуждений. Скучный герой романа, не требующей огласки. Лиса мечтала быть травницей. Ее доброе сердце болело за всех на свете и желало помочь каждому созданию, что нуждалось в ней. Но Лиса была слишком мила и человечна, чтобы воспрепятствовать матушке, мечтающей устроить хотя бы одну дочь до своей кончины. Настаивать на браке ей не пришлось, Лиса согласилась сразу, а после того ужина ушла на двое суток к будущему супругу - знакомиться и исполнять предсвадебный долг. Уборка, готовка, забота, чужое хозяйство - все легло на плечи моей маленькой сестры, что бросила свое счастье ради матушки. И винить ее нельзя и до дрожи печально видеть эти страдания, скатывающиеся слезами на мой рукав по ночам. Частенько, ранним утром, тайком я забирала ее в лес, собирать вместе травы. Ни одной истории мира не удалось бы передать ту молодость и влюбленность, что были на лице Лисы, когда она рассказывала мне о новых, вычитанных ею растениях или когда разглядывала свежие следы лесных обитателей. Лиса ощущала в ветвях хвои и листве кустарников свой дом, истинный, желанный, от которого ее намертво ограждали чужие правила и нравы. Лиса очень любила маки, обычно она дарила их мне в виде венка, чтобы показать любовь и привязанность. Я взамен делала нам хлеб и собирала яблоки. Обычно проходя с корзиной мимо кузницы, я замечала как Межа с особой учтивостью приглашает в нее юных девушек. Но для меня это не было сюрпризом и для Лисы, к слову, тоже. Вся деревня знала о его похождениях, но, к сожалению, это не избавляло его от главного достоинства, данного ему при рождении и определившего его статус на все года вперед. К тому же, это все равно не являлось оправданием для матушки, чтобы отказаться от этого смердящего брака. — Матушка, но ведь Межа откровенный кусок наво.. — Добрый день, матушка! И ты, Душенька тоже. — Ворвался кузнец с криками. — Спасибо за приглашение. Я польщен таким внимание, оказанным со стороны невестки. Надеюсь, сегодня у Вас хорошее настроение. — Здравствуй, Межа, — кратко поздоровалась матушка, — Присаживайтесь за стол. Душа скоро подаст обед. — Так он еще не готов. Как жаль, я надеялся уже поскорее отведать ее стряпни. Этот обед должен быть лучше предыдущего. — Идем. — Лиса взяла его под руку и увела в столовую. Свою же искреннюю неприязнь ко мне Межа выражал, как правило, во время обеда шепотком в ухо Лисы. Пока сестра выслушивала все его постыдные шутки и критику без единой эмоции на лице или усмешки, застрявшей в глотке, матушка молча и равнодушно жевала кусок мясного эгоизма и тщеславия, которым иногда все же давилась и кашляла. Мы были картиной той самой вывернутой наизнанку семейной гармонии и открытости. Смердящая фальшь. — Ну, Душенька, что с тобой не так? — пробормотал Межа, вытирая салфеткой руки. Я ничего не спрашивала. — Ты совершенно напрасно пренебрегла моим советом, золовка. А его и несильно волновало. — Обед был скучен, слишком прост, ты так не думаешь? И ты забыла подать хлеб ко столу. Боюсь, с таким подходом ты не сможешь себе найти достойного мужа, как я. — Как ты, — шепотом повторила Лиса. — Я думаю, наш гость устал и ему необходимо прогуляться на свежем воздухе. Что скажете, матушка. Матушка поддержала меня, и Межа ушел с Лисой к реке. Я вернулась к разговору о кузнеце, но, кажется, в очередной раз разбилась о стекло закрытого окна, подобно назойливой мухе. Эту грань между нами, похоже, было не сокрушить никакими словами. Похоже матушка никогда не сможет забыть ту потерю, что поделило ее жизнь на до и после. День близился к вечеру. В деревне был праздник, посвященный дню урожая. Все жители собрались на главной площади и зажгли костер. Пляски виднелись тенями на протоптанной земле, а смех, пение и болтовня были слышны на километры вокруг. Я сидела поодаль от общего празднества и наблюдала за всем со стороны. Лиса сидела за столом с Межей, "сопровождала мужа". Еще одна поганая традиция. Мужчины напивались алкоголем, словно одержимые жаждой, и распускали руки, а девушки поддавались общему настрою и позволяли им это делать. Еще одна омерзительная сторона родного дома. Лиса ушла домой еще до начала "представления", а Межа спустя время скрылся с праздника. Я сделала еще один глоток вина и отправилась домой, к матушке. Проходя мимо дома кузнеца, я остановилась, чтобы в стекле увидеть Лису, но та, видимо, уже спала на чужой и колючей (по ее словам) кровати. Развернувшись я пошла к дому, но на пол пути меня встретил пьяный кузнец. Межа держал в руках бутылку и шел на меня. Я попятилась назад, но уперлась в стену дома. Тогда-то Межа и заговорил. Кажется, впервые это был он, а не его фальшивая игра в примерного мужа. — Милая душенька, не хочешь немного развеяться? Твоя сестра как раз спит, а матушка всем богам молиться, чтобы ты никогда больше не вернулась в дом. Ну, ты и сама знаешь, так ведь, Душенька? Может стоило выбрать на роль своей жены тебя, а не эту тупую дуру, твою сестру. Межа был на редкость сквернословным мерзавцем, не скупящимся на "обидную правду", как он это называл. Я оттолкнула его и побежала в сторону густого праздника, но вспомнив о пьяных жителях, отшатнулась и свернула к реке. В ночь праздника ни одна женщина не была в безопасности, а мужчины, как никогда ощущали себя всевластными богами. Спасение не ждало никого, загадка была лишь в том, кому повезет больше. Не добежав до берега, Межа схватил меня и силой затолкал в кузницу. Я взяла кочергу и бросила в него. Не попала. Черт. Спрятавшись за наковальней, я взмолилась всем богам о спасении, ведь бежать было больше некуда. — Душенька, ты где? Тебе, наверное, никогда такого не говорили, но когда ты боишься, то невероятно обворожительна. Я не знаю, как сдерживался, чтобы не съесть тебя еще в первую секунду. Ха-ха-ха! Сколько у меня времени? — А разве в кузне должно быть так тихо, зернышко мое? Не прячься. Ты же не хочешь обидеть меня или ранить чувства твоей сестренки, так ведь, Душенька? Сколько еще у меня времени? — Я принес нам вина. Тебе должно понравиться. Специально подбирал самое лучше. Еще на рынке нашел кое-что, что точно сделает нашу встречу интереснее. Я так долго ждал этого. А-у-у! Мне нужно еще немного времени, прошу. — По-твоему нормально так встречать гостей? Где твои манеры, баба безмозглая?! Немедленно выходи, пока я окончательно не взбесился, тупая ты сука! "Прошу, пожалуйста.." «Красота - болезнь. Хоть женатым был уже давно, но полюбил кузнец. Рот сжимают руки. Плоть сжимают пальцы. А потом на утро, чтоб не покарали. Рассказал деревне. Что околдовали..» Мне никто не поверил. Мужчины защищали Межу, а девушки слишком хорошо знали правила, чтобы пытаться помочь мне или хотя бы проявить сочувствие. — Это был он. Он использовал меня! Все его слова - грязная ложь! Прошу, поверьте мне. Я не ведьма. Прошу.. Мой голос не затихал, а горло рвалось на мелкие кусочки от постоянных криков и молитв. Я глотала слезы в забвении тревоги, ожидая спасительных рук. — Гадкая тварь, к тебе пришла мать. У вас пять минут. "Матушка.." — Матушка! — я прислонилась всем телом к холодной двери, разделяющей нас, и закричала, — Это не я! Межа затащил меня ночью в кузню и изнасиловал. Прошу, ты должна мне поверить. Пожалуйста, пове.. — Душа, — прервала она меня, — ты слышала историю о Белой волчице? Я вытерла слезы и слабо выдохнула. — Нет.. — Белая волчица с могучей силой и душой человека. Жители деревни неподалеку от ее леса боялись страшного зверя в белой шкуре. Все, кроме одного охотника, который был заворожен блеском ее глаз и мелодичностью человеческого голоса. Он приходил к ней в полночь и разговаривал до утра. После охотник все же влюбился в волчицу, но ему не хватало духу остаться с ней. Но ей хватало. И тогда волчица попросила Луну превратить ее в человека. Ей было неважно, что луна потребует взамен. Она очень любила охотника. Я слушала матушку, терпеливо сдерживая яростное дыхание. Пока она продолжала тратить наше драгоценное время. Вернее, мое время. — И тогда Луна сказала, что взамен на облик человека заберет половину жизни человека, обратив его в белого зверя. По своему опыту волчица понимала, что обрекает невинного человека на муки одиночества и ненависти. Но любовь была сильнее ее сострадания. Она согласилась. И стала человеком. Они прожили с охотником счастливую жизнь, хоть и короткую. Я хочу сказать. Будь верна себе, Душа. И обрети спокойствие в благих руках всевышних богов. Завершив историю, она тут же отвернулась от маленького окошка, сквозь которое мы смотрели друг на друга, и ушла навсегда. Я кричала ей вслед, но она больше не оборачивалась. Она больше никогда не произносила мое имя. Вычеркнув меня из памяти. Как неудачную попытку. Она забыла про меня. Я перестала надрывать горло, перестала трясти желудок дрожью, перестала лить слезы. Мои руки опустились, а глаза потухли. Я потеряла надежду и желание что-либо исправить. Лиса заходила проведать меня после, но я уже не помню, что она говорила и какое у нее было выражение лица. Мир вокруг затих и исчез. Пробудилась я только от сильной боли в ногах. Жители деревни подожгли меня. «И горит костер алым пламенем.. Больно - больно! И кричит, и плачет голубь раненный. Пахнет кровью.. Вы поплатитесь однажды, помните Моё проклятье! Все, что дорого, в огне вы скоро Потеряете..» Лиса лежала в кровати мужа и тихо плакала. Ее душа не могла унять горе и успокоиться. Ее мучали кошмары, крики, слезы, срывающиеся с ресниц. Она не выдержала и сбежала. Сбежала из ненавистного дома, из объятий жестокого убийцы. Добравшись до кузни Лиса внезапно замерла на месте. Что-то страшное и манящее, будто зов кромешного леса, приглашал ее внутрь. Она ненавидела это место и рвала волосы от одного только воспоминания о произошедшей трагедии. Но что-то тянуло ее туда, словно за подол ночнушки. Отодвинув тяжелую дверь, она услышала легкий свист ветра и скрип инструментов. Лунный свет пробивался сквозь окно и освещал наковальню, рядом с которой стояла печь и висел молот. На секунду воздух вздрогнул и свет блеснул, словно черными, как смоль, глазками. После порыв ветра внезапно закружил волосы Лисы, инструменты очень громко зазвенели, сталкиваясь друг с другом, а один маленький разжегшийся уголек покатился на деревянный пол. Искра быстро разгорелась в большой пожал, и Лиса выскочила из кузницы, подавившись кашлем от дыма. Она обернулась и увидела огромный костер, величиной с величественный дуб, и побежала как можно дальше. Страх овладел головой Лисы, и она устремилась в глубь леса, как одержимая. И горят дома алым пламенем Больно больно Слышны крики, плач и стенания Пахнет кровью Голос горькой гарью наполненный, зовёт проклятье Все что есть в огне вы сегодня потеряете Поздней ночью Межа не обнаружил свою дорогую жену дома а пожар унес с собой десятки жизни, в том числе и матушку Лисы. Деревня была сожжена дотла, и жителям пришлось скитаться в поисках новой жизни. Лес ожидал их с самыми кровожадными зубами. Бесконечные поля хоронили все больше и больше трупов. Кстати эта традиция тоже омерзительна на мой вкус. Лиса потерялась в глуби хвои, спрятавшись в листве кустарников. Ее знания о ягодах, растениях и грибах помогли продержаться пару дней. Ночью я пришла к Лисе. У меня больше не было тех рыжих волос и нежных рук, что гладили ее по ночам. Не было той улыбки и тех веснушек. Но я сохранила черные, как уголек, глаза и тот маковый венок, который все то время носила в зубастой пасти. "Лиса.. Вспомнишь ли ты меня теперь.." — задавалась я вопросом, каждый раз стона от тревоги отвержения. Она посмотрела на меня, как прежде, словно мы снова сидим на той ветке и смотрим на лес. Протянув руки, сестра надела на меня венок. А затем сильно обняла и заплакала. Я тоже проронила слезу. А она ее поймала. В этот раз своим рукавом. Рассвет обнял нас своими лучами, но я не исчезла. Я осталась с ней, со своей маленькой, любимой Лисой. Теперь навсегда.