Я тебя найду

Девушка сидела посередине комнаты в кругу, очерченном белым мелом. Свечи догорали, а запах стоял травяной, едкий. Её голова была опущена, кудрявые волосы скрывали лицо, и вот уже несколько часов она не шевелилась и не издавала ни единого звука, казалось, что она не жива, словно это не человек, а бездушная кукла. Дверь хижины распахнулась и на пороге появился молодой человек. Его взгляд сразу упал на женский силуэт, застывший по середине комнаты. Он закашлялся от едкого запаха травы, и откашлявшись, заговорил. — Извините, простите пожалуйста, я не знаю говорите ли вы по-английски, но мне нужна помощь. Я заблудился. Ваша хижина — это единственная, где хоть кто-то оказался, а то в деревне ни души. Мисс, вы меня слышите? Молодой человек сделал шаг вперёд, попытался рассмотреть эту фигуру. Где-то в голове мелькнула мысль, что нужно немедленно уйти, покинуть это помещение, деревню и выбраться из этого проклятого леса. Но в этот момент девушка резко подняла голову, теперь она смотрела прямо на него, но он не видел черт её лица, потому что волосы всё ещё загораживали его. Она резко подняла руки, и он заметил, что они были разрисованы красный краской, а ещё на них было множество широких браслетов, с какими-то выбитыми рисунками и разноцветными камнями. — Кто ты? — хрипло спросила она. — Меня зовут Теодор Нотт. Я историк, а прибыл я — из Лондона. — Лондон, — протянула она, — никогда там не была, наверное. Впрочем, я не была нигде, кроме этого места и этой хижины. — Вы никогда её не покидали? — Что за бред? Конечно я выходила наружу. Значит ты Теодор Нотт?! — повторила она, растягивая его имя, словно оно было ей знакомо. — А я ждала именно тебя, — вдруг сказала она. Девушка опустила руки, а потом встала, и наконец убрала волосы со своего лица. И заблудившийся молодой человек увидел её черты. Он сразу заметил, что она была слишком светлой для этих мест, а лицо её было прекрасным, да таким, что он глаз не мог отвести, словно она была какой-то волшебницей. Нет, даже больше. Волшебники — это из детских сказок, а она походила на настоящую колдунью или ведьму. А ведь он знал и слышал, что в Африке живут колдуны. И самая старая и страшная магия это — вуду. И только сейчас он вздрогнул и отвёл взгляд от этих огромных будто бы колдовских глаз.       Теперь он заметил свечи на полу, круг из мела, котёл.... В хижине стоял полумрак, всё было раскидано, кругом полки да стеллажи, на которых стояли банки с непонятным содержимым. Поняв, что он находится в каком-то странном помещении, парень попятился назад. — Уже уходите мистер Нотт? Ну вы же зачем-то пришли ко мне, что же вы так стремительно покидаете мой дом? — Да, пришёл, потому что заблудился... Ну я думаю, что смогу найти дорогу сам. — Это вряд ли... А вот я могла бы вам помочь, — она протянула руку и, в этот момент дверь захлопнулась. — Но вот не знаю надо ли... Тот кто зашёл ко мне на порог не может отсюда уйти просто так, к тому же я ждала тебя, Теодор. — Ждали? Но это невозможно. Я даже не должен был оказываться в этой деревне. Не видел её на карте и должен был оказаться в ней. — Нет, нет, всё правильно. Мужчина из другой страны, ещё и так похожий на меня: кудрявые волосы, светлая кожа, идеальный английский... Я ведь тоже не здесь родилась. Мне было всего четыре года, когда мои родители, а были они очень любопытными путешественниками, попали в эту деревню, и не смогли уйти. Их убили, а я осталась, и пригодилась здесь, — она произнесла это спокойно, даже улыбаясь, от чего парню стало по-настоящему жутко. — Но как это возможно? Это же ужасно, но вы же сейчас можете сбежать, тут же никого нет! Мы можем уехать вместе, может быть вам нужна помощь? — Нет, мне не нужна помощь. Она нужна была тебе, именно за этим ты и пришёл сюда. Теперь он снова смотрел на неё, на её странную улыбку, а она подходила всё ближе и ближе, слишком медленно, неправдоподобно медленно. И ему становилась всё страшнее и страшнее, теперь это был неподдельный страх, даже ужас. Но от чего-то он не мог уйти, всего лишь нужно было открыть это хлипкую дверь, ведь он мог хоть что-то сделать, чтобы попытаться освободиться, но он стоял на месте, прикованный её взглядом. — Как можно знать что появится кто-то, кого ты не знаешь? — зачем-то спросил он. — Можно почти всё. Я слышала твой голос, и знала, что скоро придёт человек, который подарит мне то, что мне так необходимо. Она оказалась рядом. Её тонкие длинные пальцы коснулись его шеи. Такое тёплое прикосновение, и страх мгновенно отступил. Он вдохнул тяжёлый воздух вместе с её ароматом. От неё пахло травами, воском и чем-то сладким... — Не бойся меня. Я не убиваю людей. Я лишь хочу, чтобы ты побыл со мною рядом, чтобы подарил мне несколько часов себя. Хочу с тобой познать то, чего ни с кем другим познать не смогла. Только с таким как я сама, с чужестранцем. И прижалась к нему губами, и была на них и горечь и сладость — одновременно, так дурманящая его. Не смог он оттолкнуть её и убежать. И куда он мог бежать? Он уже заблудился и блуждал по лесу уже несколько дней, не видя выхода пришёл в эту деревню. И вспомнил он, что всё это время действительно слышал какой-то голос, словно выпил алкоголь и одурманенный шёл на зов звучавший в его голове. Неужели это она его звала? Теодор больше не в силах был сдерживаться и отвечал на её страстный и в то же время нежный поцелуй. Девушка вцепилась в лямки его рюкзака, стянула его, и тот с тяжестью упал на пол. Она пыталась расстегнуть его рубашку, расстегнуть кожаный ремень, освободить его от одежды. Пальцы её были повсюду, поцелуй становился всё глубже и глубже, и он чувствовал только запах: сладкий, немного пряный, такой опасный, дурманящий. Ни о чём не думая он вступал в связь с девушкой, которую не знал, находясь будто бы в бреду, неосознанно, в хижине наполненной странными предметами, вокруг горящие свечи и темнота, но он больше не чувствовал страха и опасности. Он не ведал ничего, колдунья одурманила его, и потянула вниз. И они рухнули на пол. Девушка обняла его лицо ладонями, а он целовал её губы, чувствовал как её тело поддаётся, даже не заметив как они оказались полностью обнажены. Его ладони легли на её грудь, он ощутил её упругость, и припал к ней. Он целовал её, медленно облизывая сосок, прикасаясь к нему зубами, слушая её стон и не сдержавшись прикусил его, на что она громко вскрикнула. — Теодор! Его имя. Запомнила. Признавала. Она вцепилась ему в волосы, пальцами сжала его кудряшки. Закрыла глаза, и в этот момент он резко проник в неё, и девушка с силой натянула его волосы, и тогда Теодор остановился. Эйфория улетучилась в ту же секунду, когда его член встретился с преградой. Осознание пришло мгновенно. — Ты девственница! — вырвалась у него, и она открыла глаза. Её пальцы разжались и она начала медленно гладить его по голове. — Я хотела этого и ждала тебя, не останавливайся, мне не больно. Мне хорошо. — Но я не могу. — Не могу? А остановиться на полпути это разве можно? Если бы ты был из нашего племени, то твои внутренности вытащили бы за это и заставили бы сожрать, до того как ты бы умер, — её слова прозвучали с ощущением реальности, и от всего этого у него закружилась голова, а губы снова потянулись за поцелуем. Её губы... Такие податливые, мягкие... И он продолжил свои медленные, но уверенные движения, постепенно приучая её к своему размеру и к этой наполненности. Утопая в её мягких, нежных поцелуях, её порхающих губах. — Отпусти меня, — вдруг попросила она, но он сначала не понял, — пусти, — её ладони упёрлись ему в грудь, и он оттолкнулся и лёг на пол, на спину. Она встала, теперь он мог рассмотреть её худощавое стройное тело и маленькую грудью, и рисунки на её теле: на животе какие-то полоски, знаки, возможно руны или что-то неведомое ему, на руках цветы, на ногах надписи на другом языке. — Смотри мне в глаза, —приказала она и он повиновался. Казалось, что его что-то щекочет изнутри. Взгляд у неё был такой, что тело начинало неметь, а она подняла руки вверх и начала двигать бёдрами. Когда в первый раз она перепрыгнула через него, Теодор вздрогнул, но не пошевелился, не встал. Это было внутреннее напряжение, от неожиданности. И она перепрыгнула снова и снова, а потом расставив широко ноги прошлась вдоль него, выгибая спину и рисуя что-то в воздухе руками. Её губы шевелились, а из горла вырывались странные хрипы. Он услышал звуки каких-то ударных инструментов, звук трещотки и какие-то странные крики, ощущение полной наполненности и, в этот момент она резко села на него, упёрлась ладонями в его грудь. И так пристально смотрела, а потом приподнялась и взяла его член в свою ладошку, резко погрузив внутрь, он хотел крикнуть ей, что не стоит, что будет больно, ведь это первый её раз, но девушка прерывала взгляд и уже начала плавно двигаться, вскинула голову и закрыла глаза. Он наблюдал за нею, за её грудью, пока она не взяла его ладони и не положила на свою грудь, с силой надавливая. Она явно хотела, чтобы он мял их и он последовал за её желанием, принялся мять её груди, надавливал с такой силой, с которой она сжимала его пальцы, до тех пор пока не убрала их. Девушка двигала бёдрами так сильно, что он понял, что если не скинет её сейчас с себя, то определённо кончит. И он хотел скинуть, хотел сказать, но не смог пошевелить губами, руки были словно приклеены к её грудям. Глаза её были закрыты и она больше не смотрела на него, не гипнотизировала. В ушах продолжала звучать странная музыка, барабаны, пение, и в этот момент он лишь открыл рот в немом крике и кончил в неё. И тогда она упала ему на грудь и прильну к шее губами. — Меня когда-то звали Гермиона, теперь у меня другое имя. И я не хочу, чтобы ты меня называл им. Теодор, ты был предначертанным мне. Я знала что ты придёшь. Именно ты. Белая кожа, кудрявые волосы и глаза.... Такие синие как самая тëмная вода. Она поцеловала его в шею, а потом начала покусывать мочку уха и что-то шептать. Он не смог разобрать ни слова, ни звука. Это гортанное шипение убаюкивало, и в какой-то момент он почувствовал, что начинает засыпать. Теодор хотел схватить её за запястье, встать, но веки закрылись сами и наступила полная тишина. Пение, бормотание и непонятные слова прекратились.

𓆙𓆙𓆙

Гермиона сидела на полу раскинув руки, вокруг неё был круг, очерченный белым мелом. Горели свечи. Дверь распахнулась и на пороге появился высокий чернокожий мужчина. Одетый в красную широкую одежду. Он оставался в дверях, не заходя за порог этого жилища. — Ты сделала всё как нужно? — спросил он, его голос был тихим, и могло показаться, что такой голос не мог принадлежать такому человеку как он. Девушка подняла свою голову и откинула назад волосы. — Его сердце в кожаном мешке, там, за дверью, в котле с песком. Оно готово для того, чтобы прийти в жертву. — А его семя? — Во мне. — Хорошо, после ритуала я жду тебя у себя, вот теперь ты можешь стать моей женой, — и больше он ничего не сказал, развернулся и не закрывая дверь, ушёл. А Гермиона смотрела ему вслед, так долго смотрела, пока наконец её губы не растянулись в улыбке. Она закинула голову и захохотала, а потом легла на пол и раскинула руки, ноги. Девушка так и лежала, с какой-то сумасшедшей улыбкой на лице, а потом закрыла глаза и дотронулась ладонями до живота. — Во мне твоё семя, чужестранец. Знаю, что родиться мальчик, и по пророчеству в нём будет такая сила, что не было ещё такого колдуна на свете. Ну он не должен будешь прожить и пяти лет. Чатха, принесёт его в жертву, забрав всю его силу, — сказала она и перестала улыбаться. Гермиона резко села и снова уставилась на открытую дверь хижины. Когда-то её родителей принесли в жертву, а ей подарили жизнь. Колдун, хозяин этой деревни, увидел в белой девочке то, чего быть не могло в белом человеке. И оставил её себе, вырастил в традициях колдовства вуду для того, чтобы спустя годы, именно она стала женой его сына. Колдун умер, а сын стал вождём. Он должен был жениться на ней, но однажды увидел видение, там духи сообщили ему, что она должна забеременеть от белого парня, пришлого чужестранца, такого же как и она. После этого соития родится мальчик, он и станет проводником в иные миры. У мальчика будет такая сила, какой прежде не один колдун не обладал, именно он должен будет принять эту силу и принеси мальчика в жертву. И тогда он станет самым могущественным колдуном. Чатха поверил духам и стал ждать, долго ждал. Целых пять лет. И к тому времени Гермионе исполнилось двадцать лет. В деревне говорили что она слишком стара для невесты и слишком девственна, ведь первым её мужчиной должен быть кто-то из племени, но никак не вождь... И только она и Чатха знали правду. Сегодня всё случилось, то чего так ждал вождь. Всё произошло так, как говорили духи: белый парень пришёл в деревню, ей нужно было только очаровать его и завладеть им. Он забрал её девственность и подарил ей своё семя, и теперь она станет женой Чатхы. Всё как было уготовано самой судьбой. Гермиона встала, вышла во двор и присела около наполненного песком котелка. Она разгладила песок ладонями, вытащила кожаный мешок, раскрыла его, и вдохнула запах кабаньего сердце.

𓆙𓆙𓆙

Теодор очнулся от того, что кто-то расталкивал его. Зрение никак к нему не возвращалось, силуэт мужчины расплывался, а голос звучал так, что причинял его ушам боль. — Вы помните как вас зовут? Ваша родная речь английская? Мистер, вы слышите меня? — Да, — хрипло ответил он. — Меня зовут Теодор. — Вы помните как здесь оказались? — Нет. Он пытался вспомнить, но голова, при попытке восстановление памяти, начинала разрываться на куски. Ему помогли сесть, дали попить, но он не мог ничего вспомнить. Когда немного пришёл в себя, то полез в карманы своих брюк и достал оттуда кожаный мешочек, развязал его, а в нём были какие-то камни, монетки, деревянные палочки и маленькая соломенная куколка, такая крошечная, перемотанная кожаной ниткой. Он хотел было выкинуть этот мешок, как услышал в своей голове голос: — Я найду тебя, обязательно тебя найду. Мы найдём. Я, и маленький Тео.