Невыносим(ы)

Чтобы собраться старой компанией, требовался веский повод для этого. Например — возвращение Цукишимы из Токио или же выходной Кагеямы. Сложно сказать, какое из этих событий было более неожиданным и вместе с тем радостным. Внезапный переезд Цукишимы в своё время удивил практически всех, за исключением Кагеямы, но об этом будет сказано чуть позже. С тех пор прошло полтора года, связи оборвались, общение с Цуки поддерживал лишь Ямагучи, остальные же либо были слишком заняты, чтобы напомнить о себе, либо не видели смысла писать. Цуки не любил общаться. Ещё меньше ему нравилось изображать заинтересованность и отвечать из вежливости. Даже близкий друг детства, Ямагучи, иногда оставался проигнорированным в переписке. Такое отстранённое поведение Цукишимы удивляло разве что незнакомцев. В ресторанчике, куда они пришли, достаточно шумно и душно. Цуки до последнего отбивался от предложения встретиться, он не скучал по старым членам команды, если только совсем чуть-чуть, но об этом он ни за что не скажет. Пришлось в буквальном смысле привести его за руку. Ямагучи уселся рядом с другом и сверкал от радости, не обращая внимания на беспристрастное лицо Цуки. Под глазами — тёмные круги, взгляд скучающий, а рот едва открывается. Вечер тянется чересчур долго. Хочется уйти, чтобы перестать отмахиваться от надоедливых вопросов, но рука Ямагучи сжимает его ладонь достаточно крепко. И когда он стал таким смелым и назойливым? — Вы только посмотрите на него! Вернулся домой ещё две недели назад, а от него ни слуха ни духа! — А кто-то вообще удивлён? Цуки не меняется. Может быть, в словах Савамуры есть доля правды. Как был в школе белой вороной, таким и остался, и саркастичность никуда не делась. — Зато ты, кажется, набрал пару килограмм. — Цуки! — Ямагучи одаривает его недовольным взглядом, и он наконец усмехается. Впервые за вечер. — Что? Я это один что ли заметил? Пока за столом разгорается дискуссия, он, незаметно для всех, выскальзывает из-под опеки Тадаши и выходит на улицу. Тёплый августовский ветер приятно обдувает лицо. Он выпрямляется и с облегчением выдыхает, устремляя взгляд к потемневшему небу. Губы трогает лёгкая улыбка. Может, всё-таки скучал по знакомым лицам, громкому смеху и прекрасному виду на горы. Будто ещё вчера они учились в школе, бежали на тренировку сломя голову и не могли ни о чём думать, кроме как о волейболе. Теперь их, повзрослевших и возмужавших, тяжело узнать. Многие живут в других городах, кто-то продолжает гореть волейболом, некоторые так заняты учёбой в университете, что уже и позабыли о старой жизни. Цукишима в их числе. Его лицо за долгое время раскраснелось от алкоголя. Он не помнит, когда в последний раз пил, ведь в глубине души всегда презирал тех, кто вечерами тянется к выпивке. Он ведь куда умнее других, выше во всех планах, зачем опускаться на чужой уровень? Если только у тебя нет другого выбора, но это ведь не про него. Цукишима всегда находил выход из любой ситуации, значит, и сейчас со всем справится. По крайней мере, в это хочется верить. «А ты почему здесь?» — следует спросить, прежде чем опускаться на ступеньки и устраиваться рядом. Но он не станет. Смелости не хватает, наверное. Кагеяма сбежал на улицу точно так же. Привычно тихий, неразговорчивый, зато взгляд какой проникновенный, аж до мурашек. Цуки мысленно просит его не поднимать голову и не смотреть в его сторону. Кагеяма словно нарочно поступает по-своему. Вот же засранец. — Мог бы и ответить на последнее сообщение. — Обида умело маскируется за незаинтересованностью. И кого он пытается обмануть? Цуки только с виду весь такой непоколебимый и отстранённый. Мало, кто видел его в редкие моменты уязвимости. Ничем не отличается от остальных: тоже прячет свои слабые стороны и избегает контакта. Сегодня тяжело носить маску безразличия. В груди всё ещё покалывает от недавнего разговора. Он даже грустно улыбается, переводя взгляд на причину своего нестабильного настроения и эмоционального раздрая. Цуки, как выяснилось, не железный. Местами грубый и циничный, но точно не бесчувственный, каким всегда хотел казаться. — Мне нечего было сказать, — правдиво отвечает Кагеяма и несмело смотрит на место рядом, однако не решается занимать его. Выбрали не самое удачное время и место для разговора — дверь ресторана позади них постоянно распахивается, впуская свежий воздух внутрь помещения. — Твоя немногословность иногда убивает меня, — горько усмехается Цукишима. Ни за что бы не подумал, что однажды окажется в данной ситуации и втайне будет мечтать, чтобы Кагеяма не затыкался. Ну хотя бы раз… Да уж, дожили, называется. — Не создавай драму на пустом месте. Не люблю такое. Ты, как мне казалось, тоже. — Убирает руки в карманы чёрной кофты. Неожиданно Цуки откидывает голову и начинает смеяться. Его чуть хриплый голос невольно привлекает внимание. Губы раскрываются от неожиданности. Опешив, Кагеяма пару секунд растерянно смотрит в ответ. После — его лицо вновь выражает холод. Цуки прикрывает глаза на мгновение. Быстро успокоившись, он поднимает весёлый взгляд. — Тобио Кагеяма, — проговаривает с удовольствием, смакуя ещё некогда ненавистное имя. Он медленно встаёт. — Уж прости, не хотел нагонять уныния. Но ты разбил мне сердце, поэтому терпи. Окинув внимательным взглядом напоследок, Цуки неспеша уходит. Даже прощаться с ребятами не стал — хочется поскорее уйти отсюда и не видеть, как глаза Кагеямы выражают сожаление. О нет, этого только не хватало. От жалости, пожалуй, откажется. — Стой! — в последний момент. Прям как в сопливой мелодраме. — Так просто уйдёшь? — Тебе ведь нечего мне сказать. — Даже не поворачивается. Прячет грустные глаза, думая, что так будет лучше. Для него, естественно. Кагеяма тяжело вздыхает. Смотрит по сторонам, недолго думает и в итоге сдаётся. В качестве извинения отправляет смс Сугаваре в надежде на то, что его поймут. Не то, чтобы его сильно задевало чужое мнение, просто как-то некрасиво уходить со встречи без объяснений. Хотя чего уж там говорить, он даже себе не может внятно объяснить, зачем идёт следом за тем, кто ещё недавно смотрел на него свысока и не упускал возможности выдать какое-нибудь ядовитое высказывание в его адрес. Дурак? Может быть. Просто не может смириться с мыслью, что сделал кому-то больно, пускай и не специально. Снова. От прошлого раза ещё не отошёл. Долго идут молча. Напоминают двух эгоистов, которые никак не хотят идти на контакт первыми. Будто если сделают это, то покажутся слабыми, уязвимыми, а они ведь не такие. Какое им дело до сердечных дел? Давно уже не подростки, чтобы влюбляться так быстро и страдать от безответной любви. Цукишима еле проглатывает свою гордость. Чувствует себя вдвойне униженным после сказанного. В открытую признал своё поражение, и кто его за язык-то тянул? — Ладно, прости. Не хотел доставлять проблем своими сообщениями. — Ты не доставил, — спокойно отвечает Кагеяма. — Правда? — его пробивает на усмешку. — Зачем тогда заблокировал меня на три дня? — Хотел подумать. — О чём? Давно Цуки не был таким настойчивым. Аж останавливается посреди дороги и поворачивается к нему лицом, ожидая получить ответ как можно скорее. Он весь извёлся за эти три дня, а Кагеяма делает вид, будто бы в порядке вещей так поступать с людьми. Даже он, Цукишима, просто игнорирует, если не хочет отвечать! Блокировать его контакт было жестоко. Неудивительно, почему он злится. Чувствует себя полным идиотом. Прилетел из Токио, места себе не находил, хотел поговорить, а Кагеяма… Кагеяма искренне не понимает, что от него требуют. — Нужно ли мне это всё… — Я не предлагал отношений, — на всякий случай уточняет Цуки. — Но ты намекал на них. — Нет. — Да. — Нет. Сложно. Как же с Кагеямой сложно! Он упёртый, прямолинейный, беспристрастный и жестокий в каком-то смысле. А ещё слепой, раз не видит очевидного. — Послушай, нам необязательно делать вид, что мы друг друга ненавидим. — Кагеяма открывает рот, чтобы возразить, но Цуки его опережает: — Я помню, что было в школе. Но мы уже не дети. Прошло столько лет с тех пор, как мы играли в одной команде. Разве я не стал другим человеком? — Нет, ты остался таким же высокомерным придурком, каким и был. — Ну спасибо, — вздыхает Цуки. — Ты, кстати, тоже. Оба смотрят друг на друга недовольно. Такими темпами они точно ни о чём не договорятся… Один слишком гордый, чтобы высказать всё, что творится на душе, а другой уверен, что им не по пути. Кагеяма только недавно расстался с девушкой. Было больно и неприятно осознавать, что вина лежит на нём. Может быть, недостаточно уделял внимания, такой уж он человек. Не все готовы к тому, что твоя вторая половинка всё своё свободное время будет уделять чему-то другому. Даже Цукишима его не поймёт. Раньше — возможно, но не сейчас. Тяжело говорить о том, в чём ты не до конца уверен. Но попробовать всё-таки стоит, лучше уж так, чем мучиться от неудовлетворённости. — Второй раз предлагать не буду, — предупреждает Кагеяма. Разве у него есть выбор? Цуки соглашается зайти в дом. Тело немного непослушное из-за алкоголя, щёки до сих пор красные. Наверное, всё-таки опьянел, раз ловит себя на мысли, что в домашней одежде Кагеяма выглядит уютным и достаточно милым. Широкие спортивные штаны закрывают накаченные бёдра, синяя футболка с говорящей надписью «Shut up and Fuck me» вгоняет в ступор и заставляет почувствовать себя неловко. Он нервно сглатывает, отводя взгляд от футболки. Кагеяма не силён в английском, вполне вероятно, что он даже не подозревает о переводе. Становится смешно. Цукишима прячет улыбку, пытаясь отвлечься на что-нибудь менее вызывающее. Интерьер дома не впечатляет. Идеально чистые полы, аккуратно сложенная одежда и запах чистоты, витающий в воздухе, тоже не удивляет. Он давно считает Кагеяму психом. При всей своей любви к чистоте, Цуки не станет протирать пыль каждый божий день, а у Кагеямы это утренний ритуал. Даже постельное бельё и полотенце гладит, не считая это странным. Просто он так привык. Видимо, не соврал, когда сказал, что расстался недавно. В углу гостиной стоит коробка с чужими вещами — платье (а может и другая часть гардероба) ярко-красного цвета ненарочно цепляет взгляд. С кем он встречался? С моделью? Становится грустно. Впрочем, Кагеяма не обращает внимание на его любопытство. Неторопливо он наливает себе горячий чай и устраивается за столом. Цуки следует его примеру. — Не знал, что ты пьёшь алкоголь, — говорит Кагеяма вполголоса. У него другие приоритеты в жизни. Даже не пробовал. И не хочет. — Не пью, — подтверждает Цуки. — Сегодня сделал исключение. Ненавижу пьяных людей, они такие жалкие и нелепые. Аж смотреть тошно. — Куда этим плебеям до тебя, да? — не сдерживается. Цуки не злится. Напротив, растягивает губы в улыбке. — Я тоже веду себя неподобающе? — Наклоняется вперёд, наконец расслабляясь. Неужели флиртует? Непривычно видеть на лице Кагеямы что-то, помимо безразличия к окружающим. Они чем-то похожи. — Если начнёшь, быстро окажешься за порогом этого дома, не переживай. — О как? А где же гостеприимство? — Мы даже не друзья, — напоминает Кагеяма. — Помнится, ты терпеть меня не мог. — В глубине души я тобой восхищался. — Сегодня прям вечер откровений. — Иногда ты был невыносим, но всё же безупречен. По крайней мере, в волейболе. Кагеяма тут же смущается. Решает ничего не отвечать на неожиданный комплимент. Сегодня Цукишима особенно странный. — Слышал, ты завязал с волейболом. Почему? — Потерял интерес, — честно отвечает Цуки, поправляя очки. Мало, кто об этом знает. — Когда долго занимаешься одним делом и посвящаешь свою жизнь чему-то определённому, рано или поздно жизнь начинает казаться скучной. Я бы всё равно не смог играть до старости. В чём тогда смысл? Наконец они встречаются взглядами. Кагеяма его совершенно не понимает. Для него волейбол — это и есть вся жизнь. Он даже не задумывался, сколько ещё сможет играть. Пока ноги двигаются, а руки слушаются, повода прекращать он не видит. — Для меня быть преданным чему-то одному — естественно. — Это пугает и радует одновременно. Кагеяма может казаться немного замкнутым и неразговорчивым. Тихим, иногда грубым и требовательным, может быть, даже злым, но это далеко не так. Он постоянен в своих увлечениях, целеустремленен, всегда вежлив. Гений в волейболе, а за пределами площадки — обычный парень, который любит кошек и футболки с разными надписями. Да, с ним особо не поговоришь, он не будет кричать на всю улицу и прыгать от радости. Он спокойный и, чаще всего, сонный из-за усталости. Сложно сказать, что его привлекло. Раньше они совсем не общались, если только на площадке, а теперь сидят друг напротив друга и отводят взгляд, чтобы избежать неловкости. Стоит отдать должное Ямагучи. Если бы он не вытащил их на прогулку зимой, они бы и дальше не обращали внимания на существование друг друга. Что-то ведь заставило написать в рождественскую ночь. Переписка в основном была сухой и неинформативной. Оба не любили подолгу общаться в соцсетях. Кагеяме вообще было некогда, он отвечал по пути на тренировку, когда спускался в метро, а Цуки от безделья на работе. Любой бы удивился, узнай об этом странном общении. Первое время темы для разговора находились с трудом, их переписка выглядела так, будто оба не заинтересованы в общении. Со временем стало легче. И желать хорошего дня уже не казалось чем-то глупым. Кагеяма раскрылся с новой стороны: он умел слушать, любил разную музыку и старался побольше читать в перерывах от спорта. Поначалу Цуки считал его довольно скучным, его знания — плоскими, а вкусы специфичными. Но спустя время… Спустя время он не может оторвать взгляда от сомкнутых губ, от выразительных глаз и от желания совершенствоваться каждый день. Далеко не все выдержали бы такую физическую и моральную нагрузку, а Кагеяма даже не обращает на это внимания. Наверное, влюбляются именно так: сначала постепенно, неспеша, а потом вдруг резко. Это как упасть в озеро. Сначала тебе холодно и тяжело, ты уходишь под воду, думая, что не умеешь плавать, а затем оказываешься на поверхности, научившись понимать свои чувства, и думаешь, как же красиво мерцает вода на солнце, как приятно быть частью чего-то прекрасного, большего. С ним это происходит впервые. Прежде никто не интересовал, никого не хотелось слушать всю ночь напролёт и уж тем более никто не вынуждал совершать глупые поступки. Он ведь взрослый парень. Умный, самодостаточный, не нуждающийся в чём-либо одобрении и принятии, а сейчас смотрит с надеждой, не может смириться с происходящим и очень, очень хочет, чтобы Кагеяма остался с ним подольше. Тяжело объяснить, когда хочешь просто быть рядом. Даже необязательно разговаривать, достаточно время от времени пересекаться взглядами и думать о своём. Сердце стучит предательски, хочет ненавязчивых прикосновений, но Цуки его не слушает. Делать что-то против воли Кагеямы не станет, даже прикрываясь своим состоянием. Это, как минимум, низко и мерзко. — Почему расстались? Ты так и не рассказал, — бросая взгляд на чужие вещи, спрашивает как бы невзначай. Он не сразу обратил внимание на кошку, которая расположилась на коленях хозяина. Заботливо поглаживая животное, Кагеяма не спешит делиться личным. Он имеет полное право не называть причину. Сколько они встречались? Кажется, год, может, и меньше. Цуки удивлён, что Кагеяма так быстро впустил в своё пространство другого человека. Непохоже на него. — Она мне изменила, — спокойно. Уже принял и смирился. Цуки даже не пытается скрыть свою реакцию. И почему Кагеяма говорит так, будто они расстались на хорошей ноте? — Как узнал? — интересуется осторожно. Делает, конечно, вид, что его это мало заботит, но кого он обманывает? — Сама рассказала. — Не выглядишь подавленным. Кагеяма пожимает плечами. Это следовало ожидать. Они мало проводили времени вместе, последний месяц почти не общались. Он был вечно занят, однако всегда отвечал на сообщения Цукишимы. Зато не мог отложить дела и сходить на свидание со своей девушкой. Это, наверное, странно. Их отношения в принципе такими и были. Она настояла на своём переезде к нему домой, думала, что так они станут ближе, но Кагеяма по-прежнему в приоритет ставил волейбол. Он не мог прогулять тренировку, да и никогда не думал о таком, а она не хотела быть на втором месте. На том и разошлись. Цуки поджимает губы. Обрадовался ли он, когда узнал о расставании? Больше да, чем нет. Он ни на что не рассчитывал, поэтому даже не смел надеяться, что Кагеяма ответит ему взаимностью. Растоптал своё достоинство, как считает сам. Набрался смелости, как думает Кагеяма. — У меня даже шанса нет? — уточняет на всякий случай. — Если что, я не собираюсь унижаться перед тобой и околачиваться возле дома… Дел у меня больше нет, конечно. — Он аж отворачивается для пущей убедительности. Кагеяма впервые улыбается. Робко. Искренне. Жаль, что Цуки этого не замечает. — Помнишь, как весной ты сказал, что единственный, кто меня сможет понять — это ты? Щёки стремительно краснеют. И зачем он такое ляпнул? — Да. — Наверное, ты был прав. — От этих слов сразу же становится легче. — Мне сложно ладить с людьми, — признаётся Кагеяма, продолжая гладить кошку. — Изуми обижалась, когда я говорил, что не хочу много разговаривать. Обижалась из-за моей холодности, обижалась, когда я уходил на тренировку и возвращался поздно. Между нами было много недопониманий, наверное, поэтому наши отношения долго не продлились. С тобой… — он запинается, вдруг почувствовав себя неловко, — с тобой нет ощущения, что я что-то должен. Я могу ответить тебе спустя несколько часов, а то и на следующий день… — Ты много устаёшь… Я понимаю. — Да, — соглашается Кагеяма. — Я про это и говорю. Ты прекрасно знаешь, каково это — быть волейболистом. Я могу уехать на сборы или соревнования на неделю, месяц, такова моя жизнь. Она меня полностью устраивает. Я не люблю, когда мне пытаются навязать свой образ жизни. Цуки кивает в знак согласия. Он хорошо понимает, о чём Кагеяма говорит. Это сложно — подстроиться под чужой распорядок, но уважать принципы партнёра важно. Иначе как строить отношения? Если у вас разные взгляды на одни и те же вещи, вам явно не по пути. Удивительно, как они — совершенно разные и непохожие друг на друга — оказались в одной комнате. До сих пор не знают, что могло их связать. Однако одно становится понятно. Оба рады оказаться в данном моменте. Эта встреча расставляет всё по своим местам. Цуки даже не пытается скрыть своё облегчение, когда ловит любопытный взгляд Кагеямы. Не жалеет, что вернулся домой. Может быть, он был чересчур настойчив в переписке, зато сейчас понимает, что торопиться точно не стоит. И давить — тоже. Кагеяма, подобно бродячей кошке, испугается и насторожится, если почувствует опасность. Цукишима этого не хочет. Наконец их общение приобретает новые черты. Всё развивается постепенно, своим чередом, словно так оно и должно быть. Цуки учится проявлять заботу и внимание. Тяжело быть открытым, когда всю жизнь делал противоположное. Он боится показаться навязчивым, но ещё страшнее оказаться бесчувственным. И никому ненужным. Много времени уходит на то, чтобы поразмыслить над происходящим. За пару месяцев они стали близки, настолько, что Цуки не стеснялся приходить в чужой дом и заниматься готовкой. Уставший Кагеяма с радостью уплетал горячую еду, а потом валился на диван и подзывал к себе домашнего питомца. Цуки наблюдал за ним украдкой. Совершенно ни на что не рассчитывал, даже на благодарность, потому что сам вызвался заглядывать одинокими вечерами и чем-нибудь помогать. Они могли даже не разговаривать. Сытый и разнеженный теплом дома Кагеяма мгновенно засыпал прямо в гостиной. Стараясь не шуметь, Цукишима убирал грязную посуду, накрывал спящего одеялом и тихо уходил. Часто просто кормил кошку и развлекал её, чтобы та не грустила в одиночестве. В редкие моменты Кагеяма находил в себе силы и предлагал что-нибудь посмотреть на проекторе. Цуки соглашался, пускай и знал, что досматривать он будет уже один. Может быть, со стороны создавалось впечатление отстранённости и разобщённости. Но это было явно не так. Они привыкали друг к другу. Никто не хотел врываться в чужую жизнь внезапно и создавать дискомфорт. По этой причине значимые изменения произошли только спустя год. Наступившая осень впервые за долгое время радовала. Жёлтые листья под ногами поднимали настроение. Возвращаясь с работы, Цуки смотрел по сторонам и думал о том, что его жизнь наконец наладилась. Он не любил перемены, предпочитал стабильность и монотонность. К новой работе привыкнуть удалось быстро, он нашёл подходящее жильё и потихоньку обживал своё гнёздышко. Особенно его порадовал день, когда на пороге показался Кагеяма с большой корзиной фруктов. Долго они пили чай и разговаривали, пока за окном не стемнело. Цуки предложил проводить до дома, на что Кагеяма усмехнулся. Шли по пустой и тихой улице неторопливо. Смотрелись очень гармонично: оба высокие и стройные, одетые в похожую одежду. Если только цвет волос выдавал их внешнее различие, в остальном же, как оказалось, они не так уж и отличались. — Может, встретим Новый год вместе? — неожиданно предлагает Кагеяма. — Я бы хотел съездить на горячие источники. На губах появляется улыбка. Цукишима двигает очки к переносице, по привычке стараясь изобразить равнодушие. За что и получает локтем в бок. — А ты готов остаться со мной в номере ночью? Глаза у Цуки забавно сверкают. Кагеяма не сдерживает смеха. Он хотел его запугать? Так себе попытка. — Будем спать на разных кроватях? На секунду Цуки задумывается. Сначала хмурится, явно недовольный предложением, но всё же соглашается. — Ладно, как тебе удобнее. Кагеяма подхватывает своими пальцами чужие и крепко сжимает их. Ему нравится, что Цуки не торопится. Они только недавно перестали смущаться прикосновений, иногда всё ещё неловко сжимать друг друга в объятиях. Кагеяма краснеет, когда чувствует, как Цуки тянет его за руку, чтобы оказаться ближе. Они не обсуждали тему отношений, однако оба не против проводить всё свободное время вместе. Цуки останавливается первым. Долго переминается с ноги на ногу, смотрит по сторонам, убеждаясь, что их никто не видит, и только потом переводит взгляд на ожидающего парня. Кагеяма выглядит несдержанным: его тёмные волосы спутались, щёки розовые то ли из-за поднявшегося ветра, то ли из-за того, что они держались за руки ещё минуту назад. Глаза выдают его с потрохами. Он изо всех сил делает вид, что ничего не ждёт. Сейчас они разойдутся по домам, а потом спишутся в соцсетях и пожелают друг другу спокойной ночи. Ничего необычного. Зря он поднимает взгляд. Цуки мягко улыбается ему в ответ. Сам Цукишима Кей смотрит на него так, будто он уходящий закат, который обязательно нужно проводить тёплым взглядом. Никакой неприязни и циничности, Цуки, как оказалось, бывает крайне милым. Зачем-то поправляет прядь волос на его лбу, чем смущает, и продолжает эту пытку глазами. Кагеяма сдаётся. Шумно вздохнув, он отворачивается и спрашивает тихо: — На что уставился? — На тебя, — довольно отвечает Цуки. — Я сейчас уйду. Прекрати, — бубнит себе под нос. — Не могу. Ты красивый, когда не злишься на меня. Кагеяма прикрывает глаза. — Вот же засранец. И сам тянется первым. Прижимается горячими губами к другим всего на мгновение, а затем разворачивается и действительно уходит. Цукишима смотрит ему вслед. Замёрзшие руки убирает в карманы, улыбается, когда замечает, как Кагеяма оборачивается и наигранно закатывает глаза. В груди сразу же разливается что-то тёплое и вязкое, напоминающее сладкий мёд. Ему нравится, как развиваются события. Нравится, что Кагеяма, несмотря на попытки казаться равнодушным и незаинтересованным, делает шаги навстречу. Он по-своему милый и забавный. Весь такой злой и колючий с виду, а внутри мягкий и податливый. Хочется прижать его к себе, пускай вырывается первое время, не поддаётся, показывая свой характер. Цукишима стерпит. Он готов ждать и меняться, если того потребует ситуация. Лишь бы Кагеяма смотрел на него в ответ глазами, полными надежд и нежности, а с остальным он как-нибудь разберётся. Домой Цуки приходит поздно: решил прогуляться перед сном, чтобы проветрить голову и кое о чём подумать. Неспеша принимает душ, чистит зубы, вспоминая инцидент на улице, и не сдерживает улыбку. Экран телефона загорается, оповещая о новом сообщении. kageyamatobio: я тут подумал, спать ты будешь на полу tsukishimakei: с чего это вдруг?) kageyamatobio: во сне я пинаюсь и разговариваю. не хочу мешать tsukishimakei: боишься что-нибудь ляпнуть? например, что я красавчик? tsukishimakei: подожди tsukishimakei: так ты хочешь снимать номер с одной кроватью? kageyamatobio: я уже передумал kageyamatobio: мне будет мало места tsukishimakei: если спать в обнимку… то влезем kageyamatobio: мечтай tsukishimakei: разве не ты поцеловал меня два часа назад? kageyamatobio: … kageyamatobio: не заставляй меня жалеть об этом tsukishimakei: эй tsukishimakei: я сделал что-то не так? kageyamatobio: твой раздражающий взгляд не даёт мне заснуть kageyamatobio: смотрел на меня, как на кусок жареной говядины… tsukishimakei: ахаха tsukishimakei: ну ты и балбес) kageyamatobio: взаимно tsukishimakei: спокойной ночи. долго не думай обо мне, а то не выспишься;) Цукишима специально убирает телефон подальше, потому что знает, что тот сейчас взорвётся от сообщений. Кагеяма себе не изменяет: всегда бесится от обыкновенных провокаций. А Цуки складывает руки на груди и смотрит в потолок, чувствуя себя довольным. Он собирался поцеловать первым, но его опередили. И всё-таки он бывает невыносим. Но по секрету: это от большой любви.