в голове

— что у тебя в голове? — задаюсь я вопросом в пустоту уже в который раз. снова спасаю его шкуру. почему его так тянет к смерти? денис лежит на полу в обмороке. весь бледный, в холодном поте. со свежих ран вытекает кровь. почему снова связался с наркотиками? почему берет лезвие в руку и проводит по рукам? зачем я сейчас перевязываю запястья этому несчастному, что с каждым днем тянет меня только вниз? за коломийцем нужно всегда пристально смотреть: если какая-то деталь изменится в его поведении — это всё — он пойдет, вольный, как птица, умирать. так тяжело оставлять одного. постоянный стресс. он, определенно, тянет меня на дно. но в мозгах ни разу не пролетала мысль, чтобы бросить всё это. почему он никогда не говорит, о чем думает? было бы гораздо проще понять его мотив. беру в руки ватку и бутылек нашатырного спирта. слегка наклоняю его и промакиваю кусочек, затем подношу к носу дениса. пара секунд — и тот уже распахивает глаза. такие испуганные и уставшие. — денис… — начинаю я, но остаюсь без ответа. — что ты сделала? — медленно хрипло шепчет. — лер, я тебя прошу, не мешай мне уже сделать это. я устал, ты только хуже делаешь! я потеряна. хочется, как лучше, но не получается. — ты просто не понимаешь, насколько важен мне, придурок. каждый день я вытягиваю тебя с этого дерьма, но в ответ получаю тоже самое говно, — выдыхаю. коломиец молчит. по выражению его лица можно понять, что тот чувствует стыд. причем, адский. — помоги мне встать. — аккуратно тяну за левую руку парня, заставляя его встать на ноги. — когда ты уже завяжешь с этим? — устало спрашиваю. если бы я пришла на час позже, то, возможно, уже бы никогда не увидела этого придуря живым. без слов направляюсь на маленькую кухню квартиры коломийца, даже не взглянув на ее хозяина. сажусь на табурет и разворачиваюсь всем корпусом к окну. уже темно. летний жаркий день закончился весьма по-обыденному. ветки деревьев с ярко-зелеными листьями легонько покачивались от ветра. на улице так спокойно, а вот на душе полное фиаско. как отгородить вполне себе хорошего человека, не достойного такой жизни, от всех проблем? проблем-то у него много, а вот какие они именно никто не знает. денис проходит в комнату чуть позднее, бросая обеспокоенный взгляд. — чай будешь? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, берет в руки мою любимую кружку. но чая мне сейчас не хочется. ничего не хочется. усталость накатывает огромной волной, заставляя веки тяжелеть. — налей мне чего-нибудь крепкого в стакан и расскажи всё, что так волнует тебя, — нужно действовать. хватит с меня этой молчанки. коломиец усмехается и со стуком ставит пустую кружку на стол. — ты же знаешь, что я ничего не скажу, — бубнит себе под нос. я раздраженно выдыхаю и встаю с насиженного места. — значит, поступим так, — на моем лице начинает расплываться улыбка. угрозы. как же я их люблю. — я сдаю тебя ментам по статье за наркоту, там уже тебя-то санитары и положат в психушку. ты же так хочешь туда, да, дорогой мой? коломиец сжимает кулаки от злости. но, кажется, быстро смиряется со своей участью, ведь спустя минуту молчания, он открывает дверцу навесного шкафчика, достает оттуда припрятанную бутылку виски и ставит ее на стол с тяжелым выдохом. — присядь ты уже, сейчас расскажу, только рюмки достану…и не смотри на меня так! — жалобно пищит денис, бросая на меня свой взгляд ярко-голубых и таких холодных, словно айсберг среди ледяного океана, глаз. парень продолжает рыться в глубинах нижней полки, а я в это время начинаю задумываться, стоит ли вообще вытаскивать из коломийца эти слова. «а вдруг ему станет хуже?» — пролетает где-то в глубине мозга. я, наконец, сажусь обратно на стул, в ожидании «чуда». то есть, вискаря. — долго ты там еще копошиться будешь? — мой недовольный голос прорезает противный звук столкновения посуды друг об друга. в поле моего зрения попадает край полки, которую денис мастерски пытался перекрыть своим телом. и вот на самом краю стояли две рюмки. две. чертовы рюмки. он просто оттягивает время! — ты давай не тяни. я же вижу, что ты там просто так копошишься, — я улыбаюсь, с неким укором поглядывая на парня. — ладно, — парень хватает рюмки и ставит их на стол. одну перед собой и другую перед мной. неспешно наливает сначала мне, а потом себе. — ну что, за твою честность? — говорю я, и звук стекла наполняет тишину кухни. м-да, закусить даже нечем. я запрокидываю рюмку и залпом выпиваю всю жидкость. горло обжигает. выдох. — рассказывай. я слушаю, — по-свойски закидываю ноги на подоконник. внутри что-то трепещет. вот только что?.. радость, что я спустя большой промежуток времени наконец-то узнаю причину его сэлфхарма и попыток самоубийства? в этом что-то есть, но немного не то. тревога? точно! однозначно она. вот я сейчас выслушаю его, а что потом? как я смогу ему помочь?.. просто быть рядом уже не прокатит, он только и ждет, когда я свалю от него. денис поджимает губы и теребит руками волосы. волнуется. — я столько держал это в себе. мне очень сложно будет рассказывать, но я постараюсь, — его голос дрожит, а слова выходят через силу. — я боюсь всё испортить. коломиец замолкает, не желая продолжать. смотрит на меня с дичайшей печалью в глазах, в ожидании реакции. — что ты боишься испортить? — я пытаюсь анализировать его поведение, но не получается — настолько он закрыт в себе. денис громко вздыхает. — все началось еще пять лет назад, когда мы только познакомились. я тогда искал себе отношения, и как раз на моем пути оказалась ты. сначала я верил в то, что у нас что-то да выйдет. вот только недолго эта вера длилась — как только увидел первые знаки того, что ты не воспринимаешь меня более, чем друга, начал сдавать назад. но сдать не получилось: я чертовски влюбился в тебя по уши. хотелось выть, рвать на себе волосы от осознания этого, потому что я очень легко привязываюсь. достаточно всего лишь пару знаков внимания мне уделить — и все, уже не отвязаться. но сейчас даже не об этом. помимо чувств к тебе у меня есть и другие проблемы, которые говорить не буду, но они достаточно весомые, лишь подливали масло в огонь. из-за того, что я не привык делиться своими переживаниями, всё вот это дерьмо навалилось кучей, погружая ниже и ниже, утягивая на самое дно. я полностью закрылся в себе. попытки добиться тебя проваливались успехом, внимания, которого так хотелось, не получал — и в голове что-то щелкнуло. я взял чертово лезвие в руки и пошло-поехало. сначала это помогало мне, чуть-чуть становилось легче, но со временем самобичевание вошло в привычку. сэлфхарм стал моей фишкой в голове. загадочный мальчик с порезанными запястьями — достаточно привлекает к себе внимания? оказалось, что нет. и тогда я открыл для себя «колеса», «дорожки». во время кайфа чувствовал себя самым счастливым человеком — никаких тревог, всё идеально. но я кое-что упустил: факт того, что от них можно стать зависимым. ты прекрасно помнишь, как вытаскивала меня с этого. как хотела уйти, как ругалась. но когда ты в первый раз расплакалась от безысходности, ведь никак не могла мне помочь, я прекратил на какое-то время употреблять и резать руки. совесть не позволяла делать тебе плохо, понимаешь? — дениса мелко трясет. видно, что он еле-еле сдерживает слёзы. — ты всегда вытаскивала меня с дерьма, а я погружался в него снова. я все испортил, я тяну тебя за собой. мое сердце готово вылететь от этого рассказа. слезы начинают течь, скатываясь солеными дорожками по щекам и носу. я же все прекрасно видела… видела как он уделял мне внимание. видела как он относится ко мне — с нежностью, с трепетом и любовью. почему я, зная это, так и не сделала первый шаг? я чувствовала все эти годы тоже самое. просто испугалась. всегда была такой глупой и боязливой. но своей нерешительностью я сломала жизнь человеку. это моя вина, и только моя. коломиец тихо всхлипывает, весь дрожит, скрючившись на стуле. пора действовать, раз это уже конечная станция. я без слов подхожу к парню и резво тяну его за руку, пытаясь поднять. денис с красными от слез глазами недоуменно глядит на меня, поднимаясь со стула. эмоции не хочется сдерживать. целых пять лет мы таили друг от друга свои чувства… — денис, я… — беру обе его руки в свои и смотрю на его миловидное лицо. — прости, прости меня! бросаюсь коломийцу на грудь, крепко обвив руками торс. мои редкие всхлипывания перерастают в безудержные рыдания. — ты чего, родная? — недоуменно спрашивает парень, поглаживая меня по голове. — давай не рыдай. я понимаю, грустно. ситуация у меня не из лучших, но что подел… — ден, я... я люблю тебя! я пять лет боялась рассказать о своих чувствах, — хрипло и глухо кричу, уткнувшись в мокрую от своих же слез футболку дениса. пятна крови на ней напоминают о том, что я натворила. это заставляет меня еще плотнее прижаться к коломийцу. — пять чертовых лет! я знала о том, что всё взаимно, но страх сковывал настолько сильно, что все эти годы просто тупо отмалчивалась. я виновата. это чисто моя вина. это я привела тебя к такой жизни. а всё из-за своей пугливости конченной. — чего-чего? — денис оттягивает меня за плечи на расстояние вытянутых рук и, широко распахнув глаза, начинает детально рассматривать мое лицо, будто пытаясь найти подвох в словах. — ты сейчас серьезно? — да. прости меня, пожалуйста… я не знаю, сколько можно еще раз извиниться, чтобы ты простил мен… — не дав мне договорить, коломиец впивается в мои губы. от неожиданности я даже не сразу начинаю отвечать на поцелуй. этот поцелуй полон надежды. надежды, что мы теперь уж точно не оставим друг друга. и это правда — никто уходить и не собирается. спустя пять лет соединить половинки своих сердец — тяжелая задача? однозначно, да. пройти через кучу дерьма, чтобы быть вместе: звучит многообещающе. жаль, что пришлось пройти через кровь и грязь в виде наркотиков, а не сократить этот длиннейший путь простейшим признанием еще столько лет назад. мы взрослели вместе, становились серьезнее, сталкивались с проблемами на пути, но решали их вместе, хоть и не все, так как денис был не настолько искреннен, как я. мы доверяли друг-другу абсолютно все секреты, но в то же время скрывали свои чувства. двояко, согласна. но я счастлива, что мы смогли. больше мы ничего не будем скрывать, утаивать. просто будем любить. вот я и узнала, что у него в голове. оказалось, что всё не так-то просто. я отстраняюсь от парня и слегка смущаюсь. так давно не испытывала таких ярких чувств. коломиец косо осматривает бутылку виски. — давай на двоих разопьем, — коломиец широко улыбается, хватая в руки алкоголь. — а потом будем залечивать мои физические раны. — пока что залечим душевные, — подмигиваю и облегченно вздыхаю. наконец-то все хорошо. надеюсь, теперь буду чувствовать всегда себя так. и денис тоже.