Кто вы, мисс Грейнджер?

...

В комнате с полностью завешенными шторами, которую освещала только свет камина сидела женщина, одетая во все черное и создавала впечатление скорее призрака, а не человека. Ее кожа была столь бледна, ее скорее можно было принять за мертвого, не живого человека. Казалось, что все вокруг звенело от едва сдерживаемой боли и ужаса. Вдруг в комнату тихо вошел мужчина, он выглядел измученным, его лицо осунулось, глаза запали, кожа была почти землисто-желтого цвета. Казалось, он едва дышит. — Милая… — на мгновение он замолчал, понимая, что просит почти невозможного? — Пожалуйста, поешь хоть немного. В ответ лишь гробовое молчание. Ничего другого он не слышал вот уже несколько дней. Его драгоценная жена напоминала ему живой труп, казалось даже ее глаза он видел жизнь назад. — Дорогая, своим непринятием ты не сможешь ее вернуть. Ее больше нет. Пожалуйста, посмотри на меня. И только он успел закончить предложение, как женщина впервые за несколько дней подала голос. — Нет! — с отчаянным надрывом в голосе протянула убитая горем мать. — не смей этого говорить! В тишине раздался ее хриплый от долгого молчание голос, и она перевела на него свой безжизненный взгляд. — Дорогая… — Ты… ты должен вернуть мою дочь, верни мне моего ребенка. Она начала повышать голос даже не дав мужчине договорить, в ее надломленном, полном боли голосе слышалась скорбь всего мира. Она поднялась с постели и подошла к мужчине, казалось каждый шаг стоил ей титанических усилий. Женщина вцепилась в его рубашку своими пальцами, с обломанными и обкусанными ногтями, ноги ее не держали и она начала оседать на пол, но не отпускала его. Она все повторяла и повторяла одно и тоже: — Ты должен был спасти ее… ее, а не меня… ты должен был… — Дорогая ее больше нет, она уже… умерла. Каждый раз ему с трудом давались эти слова, проще было выпить стакан яда. Он повторял ей это уже не первый раз но, казалось, что она не слышала его. Ему было так же больно, но нужно брать себя в руки. Едва ли он сам мог смирится со смертью своего ребенка, можно ли вообще смириться с этой потерей? Но ради жены он должен был быть сильным. За них двоих. — НЕТ!!! — с отчаяньем, срываясь на рыдания закричала женщина. — Она не могла умереть! Не могла! Она же наша дочь! Верни мне ее! Верни!!! Женщина начала рыдать, захлебываясь слезами и душа в себе истошный крик, сорвала голос и из ее уст был слышен лишь глухой хрип который был похож на страшный скрип старой двери. Но она вскоре затихла и в наступившей тишине прозвучал ее шепот: — Верни мне мою девочку… Умоляю тебя…