Тринадцать тысяч вон

— Хорошего Вам дня, приходите ещё! Дверь за очередным гостем захлопывается, и Чанбин устало выдыхает, опуская голову на предплечье. С губ срывается жалобный стон. — Какой же пиздец! Как можно быть такими тупыми?! Он массирует виски, а под веками закрытых глаз проносится последний час — час, всё время которого он обслуживал одного особо одарённого аджосси, который принёс свой переломанный спамом и порнухой ноутбук и требовал с Чанбина мгновенной починки. Прокуренный голос всё ещё звенит в ушах, когда он идёт на перекур. Чанбину никто и не говорил, что будет легко, но чтобы настолько... Приходится выйти на свежий воздух и зажать сигарету зубами. Иначе он двинется умом. Работая, проще говоря, "компьютерщиком", Со с каждым днём терял веру в людей. Даже возраст не играл значения, приходили все: и студенты, и люди в возрасте. Иногда заказы попадались просто великолепные — подтереть мусор с жёсткого диска, переустановить операционную систему, починить колонки. А иногда случались такие неприятные клиенты, как сегодня. Чанбину уже кажется, что из него высосали все силы, а ведь стрелка часов только-только перевалила за полдень. Не проработав на своего дядю и месяца, Со начинает задумываться об увольнении. Он просто бакалавр, которому надо было найти работу "без опыта", чтобы потом устроиться сисадмином в нормальную компанию. Однако же он здесь... объясняет старым аджумам, как пользоваться флешками, разбирать письма с почты и перезагружать компьютер. Чанбин докуривает, ворчит что-то себе под нос и кидает окурок в урну, когда внезапно чувствует ладонь на своём плече и чей-то мягкий голос: — Простите? Здесь же ремонт, э-э, ноутбуков? Голова тут же поворачивается на звук, чтобы увидеть вопрошающего. Перед Чанбином стоит совсем ещё юный парень — его возраста, Со бы дал даже на год-два поменьше, — с ноутом подмышкой. Глаза Чанбина машинально скользят по чужому лицу, изучая его черты: густые брови, миндалевидные, тёмные глаза, наимилейшая родинка на нижнем веке, нос капелькой и пухлые-пухлые губы. Парень под его тяжёлым взглядом неловко облизывается, а после хитро улыбается. Чанбин тут же отводит глаза от губ. — Да-да, простите, вышел на перекур, — он откашливается после сигаретного дыма и указывает в сторону входа. — чем могу помочь? — Ах, да, — юноша тут же начинает копошиться и протягивает ему ноутбук. — В общем, он что-то плохо работает, зависает там... и, э-э, — он явно залипает на лице Чанбина на какое-то время, прежде чем продолжить. — Ну, короче, кажется, я удалил кое-какие важные файлы. Я всё покажу. Они заходят в небольшое помещение, арендованное дядей Со и обустроенное под мастерскую. Чанбин заходит за стойку, парню же указывает на расположенный перед ней стул. Тот садится, элегантно скрещивая ноги в выглаженных брюках. — Итак, фигово соображает, значит? — Ага. Чанбин открывает ноутбук, тут же обнаруживая отсутствие пароля. — Лучше не таскать его без блокировки по улицам. Знаете же, какой у нас народец, господин... — Хван, — спохватывается тот. — Хван Хёнджин. А вы? — Кхм, Со Чанбин. Так вот, господин Хван. Хм, ну... Чанбин быстро открывает менеджер задач, чтобы проверить работоспособность ноутбука. Обычно с такими проблемами глубоко копать не надо, и Чанбин как всегда прав, когда спустя всего минуту обнаруживает проблему. — Да, господин Хван, у Вас тут вирус половину программного обеспечения занимает. Я... Могу видеть у Вас некоторое количество игр на рабочем столе. Есть ли вероятность, что некоторые из них были установлены не через официальные магазины? Со поднимает на Хёнджина глаза, видя перепуганное лицо напротив. Хван, тут же очнувшись, старается принять безучастный вид. — Н-нет? Не помню такого. Ох, знаете, у меня есть младший брат, он иногда берёт мой ноутбук, видимо, это он, засранец, — ворчит Хван, и Чанбин со смешком выдыхает. Он не офицер полиции, в конце концов, какое ему дело до чужого пиратства? Но актёрская игра Хёнджина умиляет. — Важные файлы тоже он удалил, полагаю? — Да, было дело, — бессовестно соглашается он, совсем забыв, что говорил ранее. — Так, ну, с вирусом разбираться надо будет чуть дольше, так что давайте начнём с малого. Корзину проверяли? — Э-э, — Хёнджин зависает. — Я... Мой брат её, вроде как, тоже удалил, а я не разобрался, что мне делать, и... — Понял. Чанбин старается не вздыхать. "Терпи, Со Чанбин, ты же профессионал! Ну, или как минимум, терпи ради этого милого личика!". Отсутствие элементарной компьютерной грамотности всегда вызывало в нём разочарование, но Чанбин старается не винить людей — им же это просто не нужно. А такие, как Со, на них зарабатывают. Чанбин просто заходит в панель управления и находит не удалённый, а всего лишь скрытый с рабочего стола значок корзины. — Полагаю, начнём с поиска в корзине? — М-м, знаете, я тут подумал, мне кажется, нет смысла там что-то искать, наверняка всё удалилось... Не стоит, я переживу. Чанбин подозрительно зыркает на Хвана. — Ну, обычно в корзине удалённые файлы и фрагменты хранятся ещё какое-то время, так что.. Не договорив, он кликает на вновь появившийся на столе значок корзины, только чтобы обнаружить бесконечное количество иконок-фотографий. И не то чтобы контент на них предназначался для его глаз. — Там ведь ничего нет? — с надеждой спрашивает Хёнджин. Но с каждой секундой взгляда на лицо Чанбина она гаснет. — Черт, я думал, всё удаляется сразу же, как попадает в корзину... Со остаётся безмолвным ещё какое-то время. К его собственному несчастью, иконки были достаточно крупными, чтобы на них можно было разглядеть Хёнджина — с медовым карэ, полностью голого, делающего селфи в достаточно откровенных позах. Чанбин никогда не считал себя извращенцем. И уж тем более мерзким сталкером или что-то наподобие, но сейчас... сейчас, когда его член набухает в узких джинсах, и он не может оторвать взгляд от пары особенно откровенных фото, он чувствует себя никак иначе. — Простите, я должен был предупредить Вас, — машет руками Хёнджин. Чуть выцветшие, но всё ещё светлые пряди мотаются вместе с его головой. — Нет, это Вы простите, господин Хван, — еле выдавливает из себя Чанбин. Со уверен — его уши сейчас нереально красные, и он благодарен богу, что его натянувшего джинсы стояка не видно под рабочим столом. Чанбин собирает мысли в кучу, но в глаза Хвану взглянуть не может, тем не менее продолжая говорить: — Кхм, в общем, чтобы удалить объекты из корзины, вы можете сначала зажать вот эти клавиши, а после... Чанбин, стараясь как можно деликатнее касаться клавиатуры, показывает Хёнджину, как сделать то, что он хотел изначально. Хван растерянно благодарит его. — Ой, вот они... — Хёнджин пальцем тычет в экран, находя глазами в корзине несколько файлов типа "курсовая работа 1." и "презентация ПЕРЕДЕЛАТЬ!!!" Со ухмыляется, думая о том, как в корзину попали и они, и все те фотки. Он молча вытаскивает их обратно на рабочий стол, разворачивает ноут обратно к себе и тяжело выдыхает. Ему нужна целая минута, чтобы перестать втыкать в экран. Больше всего на свете ему сейчас хочется выйти и подрочить. Он не может перестать думать о фотографиях, не может перестать думать о том, что хотел бы открыть их на весь экран и рассматривать часами. Член дёргается от этой мысли и болезненно пульсирует, и Чанбин почти стонет вслух от жгучих щёки ощущений. — Тебе, я вижу, понравилось, — совсем не официозно шепчет Хёнджин. — Я через зрачки твои вижу, что ты там ничего не делаешь и пялишь в одну точку. По спине пробегаются табуном мурашки, и непонятно, от чего больше — от ощущения того, что его застукали, или от низкого, сексуального голоса Хвана. Чанбин мотает головой: — Просто думал, как лучше справиться с вирусом, — его голос предательски срывается на последнем слове. — Вот оно как, — нарочито понятливо кивает Хёнджин. Он отчего-то встаёт и уже через секунду оказывается за стойкой. Чанбину в пору крикнуть: "эй! Сюда, вообще-то, нельзя, это рабочая зона!" — но он может только часто дышать, когда чужая рука ложится на его ляжку, а губы на самое ухо шепчут ужасные слова. — Смог бы ты удалить вирус, пока я тебе отсасываю? Блять! Быть того не может. Чанбин почти стонет в голос, когда слышит это. Нет, он, конечно, видел сюжеты порно с таким развитием, но они же не в порно. А ещё Чанбин, несмотря на своё чуть мускулистое телосложение, далеко не модель. Он же уродлив! По стандартам Кореи уж точно — чего только стоят острый подбородок и щёки. Не говоря о совсем не выглядящем порнушно члене, что так некстати дёргается и течёт, напоминая о себе. — Чувак, это не смешно, — отбросив формальности, выдыхает Со. Он не может сдержать жалкого вдоха, когда широкая ладонь поднимается чуть выше по ляжке. — Т-тут к-камеры и... И я всё равно должен буду взять с тебя плату! Хёнджин смеётся. Откровенно так, не издевательски смеётся. — Не бойся, красавчик, я делаю это не ради бесплатного ремонта. И опускается на колени, жадно смотря ему прямо в глаза. Чанбину не по себе. Чанбину ох как не по себе от этого взгляда и от блядского языка, который увлажняет пухлые, ровные губы. Под веками отпечатывается одно из фото, что были в корзине Хёнджина — он, сидящий на коленях с раздвинутыми ногами и берущий свои пальцы в рот. Блять, наверняка этот парень восемнадцать плюс модель или что-то типа того. Не может быть, что он не модель! Только вот что в таком случае он забыл на коленях между ног Чанбина?! — Не спать! Его хлопают по внутренней стороне бедра, и даже сквозь джинсы это ощущается невероятно интимно. Деним противно давит на член, заставляя уже откровенно хныкать. Хёнджин же в это время хищно улыбается. — Знаешь, я люблю, когда парни типа тебя ведут себя послушно со мной. Ты же не разочаруешь меня, м-м? Блять, да Чанбин готов на что угодно! Что угодно, лишь бы эта сюрреалистичная фантазия никогда не кончалась. Со несколько раз прерывисто кивает, прикусывая ребро ладони. Чёрт возьми, они же сидят с открытой дверью... От этой мысли у него стоит лишь сильнее. "Я точно извращенец!" Хёнджин тем временем ловко расстёгивает его ремень и тянет за собачку на ширинке, вытаскивая из боксеров член Со. — Какой ты милый тут, — Хёнджин издевательски гладит указательным пальцем покрасневшую головку, после подцепляя уздечку. Чанбину откровенно стыдно. Перед этим красавчиком уж точно — не то чтобы он был большим или даже особо толстым. Ему хочется зарыться лицом в ладошки и не смотреть, но реакция у Хвана пугающе положительная, он лишь облизывается. — Люблю такие, — шепчет он и наклоняется, чтобы оставить на кончике лёгкий поцелуй, а после поднимает на него глаза. Что-то во взгляде Хвана резко тяжелеет и заставляет сглотнуть. — Работайте, Со Чанбин. Условие было такое. — Да как тут поработаешь?! — Не моя проблема, — и Хёнджин проводит рукой по всей длине, напоминая, чего он может лишиться. — Блять... Чанбин скулит и выдыхает, но разворачивается лицом к ноутбуку, открывая окно с менеджером задач. Работа не сложная. Он бы, может, управился за пять или десять минут, — надо просто найти предателя. Но не тогда, когда его головку обхватывают невероятно пухлые губы, а язык на пробу проходится по уретре. На всю мастерскую раздаётся громкий и несдержанный стон. Бёдра у Чанбина дрожат, он прилагает все усилия, чтобы не толкнуться в жаркий и мокрый рот самостоятельно. В этом ему помогают лёгшие на ляжки руки — "сиди и не рыпайся". Он проходится глазами по списку занимающих наибольшее место файлов — почти половину производительности сжирает две непонятных программы. Он выискивает их в папках. — М-х, гн, Х-Хёнджи-ин, — звонко стонет он, когда весь член оказывается в тесноте чужого рта. Хван тут же снимается с него, и эрекцию обдаёт холодным воздухом. — Работайте, господин Со, я же попросил, — ехидно тянет он. — Меня возбуждают умные мужчины. И постарайтесь разобраться с проблемой как можно быстрее, а то ведь может так сложиться, что Вам и кончить не удастся. Угроза действует на него как никакая другая прежде, и он послушно, словно пёс, приступает к работе. — Какой трудолюбивый мне попался работник. Просто умница. Хёнджин наблюдает, как чужой стояк дёргается несколько раз на похвалу, требуя к себе внимания, и хмыкает. Губы возвращаются на место, и Чанбин снова задушенно стонет. Чанбин, выбирая нужные файлы, отслеживает их путь по разным папкам, наблюдая, как пустили корни вредоносные программы, попрятавшись по углам. Он удаляет их в поиске самой главной — той, что спамит кучей новых, замедляя работу ноутбука. Перед глазами экран уже начинает терять очертания. Чанбин почти не дышит, когда Хёнджин начинает ускоряться. Он чувствует, как Хван своим языком делает с ним что-то невероятное. Апогеем становится созданный втянутыми щеками вакуум. — Я-а-а.. Я сейчас... Хван Хёнджин, я сейчас... Он высоко выстанывает чужое имя, в эту же секунду обнаруживая в одной из папок нужный вредоносный файл. Он кликает на "удалить с правами администратора", тут же удаляя его и через панель задач. Ноутбук запускает программу удаления, и в этот же момент Чанбин спускает в чужой рот, утробно рыча проклятия и извинения одновременно. Когда оргазменная нега проходит, Чанбин понимает, что Хёнджин всё ещё находится вокруг него, его глаза прикрыты, а язык ласкает обмякший член, будто сосёт леденец. Он мягко постанывает, и Со замечает, что его рука забралась под кромку брюк, удовлетворяя собственное вожделение. От сверхстимуляции перед глазами плывут пятна, и Чанбин не может ничего, кроме как жалко хныкать не в силах сказать и слова. Спустя ещё пару минут Хёнджин, всё так же не отпуская его изо рта, кончает в собственные штаны, и осознание этого заставляет Со позорно дёрнуться опять. — Блять, ты невероятный... Чанбин стонет на выдохе, когда Хван медленно выпускает его член. Он снова чуть затвердел, но Чанбин заправляет его обратно в штаны, стараясь успокоиться. — Я знаю. Это небольшая компенсация за то, что ты не должен был видеть. И, надеюсь, никто об этом не узнает, — он мило улыбается, заправляя светлую прядь за ухо, и на губах у него блестит чанбинова сперма. Хочется сцеловать. — Было бы кому. — Ну, мало ли, — пожимает он плечами. — но хорошие мальчики должны держать ротик на замке. Тогда, возможно, они получат меня взамен. Чанбин теряется, а его голова идёт кругом только от мысли, что это может повториться. И он не находится с ответом, а самое лучшее, что приходит на ум, это: — С вас тринадцать тысяч вон. И Хёнджин через секунду растерянности снова выдаёт свой невероятный, искренний смех. — А ты немного туговат, да? — он утирает воображаемую слезу. — Эй! Я- — Дай-ка мне свой телефон. Точно не для того, чтобы я мог пригласить тебя на свидание. И Чанбин даёт. Точно не для того, чтобы потом согласиться на свидание.