Эндерал. Эпизоды

      — Проклятье. — на ходу ругался Тараэль в свою маску. — Дерьмо, пекло и проклятье… Костяшка была сломана. Полчаса назад правый кулак Тараэля старательно обрабатывал лицо очередного должника Ралаты, и с тех пор в кисти не унималась тупая пульсация. Пояс оттягивал трофейный кошель с теневым долгом несчастного, самому несчастному освежило память о том, с кем в Подгороде были шутки плохи. Но костяшка была сломана. Это чувствовалось в том, как стреляла болью вся рука от кончика безымянного пальца до самого локтя при попытке сжать кулак, в том, как ходили кости кисти при движении пальцев. Придётся потратиться на лекаря. Сам себе он такое не вправит.       — Проклятые должники, проклятая теневая дань. Дерьмо.       — Брат Ярость.       Тараэль встал. Оглянулся на голос. Из темноты поворота к нему обращался один из младших наблюдателей. Глаза бегают, в страхе встретить его взгляд, руки сцеплены перед собой. Тараэль приблизился.       — Арена… — послушник запнулся, — Вы просили предупредить, когда будет бой… ну, той, чудачки с поверхности… только что объявили, что она будет биться.       Тараэль выдержал паузу. — С кем?       — Гур.       Тараэль нахмурился глубже. — Гур Халь’Нан? Этот громила с ледяным дыханием?       Послушник часто закивал. Рискнул бросить взгляд к его лицу. Немедленно потупился. — Все ставки на него.       — Не сомневаюсь.       Поразмыслив, Тараэль кивком головы отправил парнишку прочь. Дождавшись, когда он скроется из виду, украдкой оглянулся. Вряд ли бы кто заподозрил его интерес к восходящей звезде Пыльной Ямы, но здравая предосторожность не бывала лишней. Он дал себе минуту. Просто убедиться, что за ним никто не следит, никто не связывает его подопечного с боем на арене. Затем развернулся и широким шагом, едва не переходящим в бег, поспешил в направлении к своему укрытию. Следовало сменить одеяние Ралаты на что-то менее примечательное.       Она казалась шуткой. Эта девица на фоне своего противника выглядела настолько мелкой, что, казалась шуткой. Она усидела бы на одном плече этого степняка. А на двух смогла бы улечься. Одно только древко секиры в его руках спорило по длине со всем её ростом, а вес его полного доспеха превышал её собственный раза в два. Но она умудрялась держаться.       Она ещё не встретила ни одного его удара, не позволила себя даже коснуться. Лишь бабочкой плясала по арене, перетекала и скользила, словно тень. Серым дымом размазывалась в пространстве, растворялась там, где сияющее лезвие секиры рассекало воздух, шмыгала ему за спину, вызывая очередной взрыв воплей и аплодисментов с трибун. Однако если она надеялась взять Гура на износ, надеялась вымотать его — то сильно ошибалась. Тараэль наблюдал уже четвёртый бой этого здоровяка и знал, что выносливости ему не занимать. Ей следовало одолеть его и быстро. Со своего места в глубине трибун Тараэль видел немного, но и этого хватало, чтобы понять: Пророчица и сама утомлялась. Её парные кинжалы, раз за разом безуспешно отскакивающие от пластин доспеха Гура в попытках добраться до него через стыки в броне, двигались всё медленней. Её стойка становилась всё сутулей. Колени едва заметно подрагивали. Одна ошибка, один неверный шаг — и конец. Удар секирой таких размеров просто разрубит её пополам, а инерция разнесёт половинки по краям Ямы, живописно разматывая внутренности по песку. Она это понимала. В линию её плеч закралась тревога, в плавных доселе движениях появилась нервозность. Зрители это тоже понимали. Всё больше людей припадали к ограждениям вплотную, все азартней звучали их кровожадные оклики.       Мягкими подошвами сапог Пророчица вспахала землю, немыслимым финтом оказавшись у противника за спиной, острия кинжалов устремились к щели между его шлемом и стальным воротом нагрудника. Звон, вспышка стали, тонкий девичий вскрик: Гур в последний миг умудрился подставить под удар латное плечо. Клинки отрикошетило, Пророчица отшатнулась. По толпе разнеслось громогласное «Ах!»       С разъярённым рёвом степняк с оборота замахнулся секирой по-новой, лезвие описало в воздухе сияющую дугу. Тараэль невольно двинул телом, одновременно больно сжал раненную кисть, в рефлекторной имитации того, как бы он ушёл от этого удара, как направил бы клинок меча в полёте, чтобы нырнуть концом под незащищенную подмышку. Девица там внизу будто читала его мысли. Распахнув глаза в запале боя, она в мгновение ока подавила инстинкт отпрыгнуть назад и вместо этого нырнула под удар, ровно так, как задумал Тараэль. Скользнула в бок. Коротко блеснула сталь в её руке, на песок брызнула узкая струйка алых капель. А затем секира обрушилась в землю там, где она стояла секунду назад. Зарылась на полширины вглубь. Трибуны взревели.       Гур не обратил внимания ни на них, ни на собственное ранение. Казалось, он вообще не заметил манёвра. Бойко повернувшись вслед ускользающей девчонке, он вдруг резко набрал воздуха в грудь — и порвал само пространство внезапным выбросом энергии и пронзительного холода из своего рта. Пророчица вскрикнула, прикрыла лицо предплечьями. Полоса открытой кожи над её наручем стремительно побелела, рука отнялась, безвольно падая вдоль туловища. Сама она судорожно схватила воздух в миг посиневшими губами, хрустнула корка внезапного льда под её стопой.       — Боги Всевышние, вот и оно! — надрывался глашатай, — Секретные техники степняков Древнего Аразеаля, дамы и господа! Что станется с юной Пророчицей? Сможет ли она…       Гур неторопливо выдернул секиру из земли, торжествующе улыбаясь, зашагал к пятящейся и дрожащей Пророчице. Картинно занёс секиру вновь.       — Смерть! Смерть! — начала скандировать толпа, — Смерть!       Тараэль со своего места сощурился. Походило на то, что это был конец. Громкое имя не помогло девчонке выстоять. Очередная неженка с поверхности вот-вот падет жертвой своих амбиций и заносчивости. Это даже не было смешно. Это было просто скучно. И немного разочаровывало. С самого первого боя она зацепила его внимание. Он не до конца понимал, чем. Но волей-неволей он болел за неё. Больше не придётся.       Он повернулся уходить.       Замер, не сделав и трёх шагов. В каверне повисла мертвецкая тишина. Он вернул взгляд вниз, в Яму.       Баюкая заледеневшую руку, Пророчица стояла на своём месте. Её согнуло от усталости, её одолевала отдышка, но из-под капюшона виднелась торжествующая улыбка. Гур Халь’Нан с воздетым топором стоял посреди ямы как истукан. Кровь тугими толчками била из рассеченной подмышки, струилась между пластин доспеха, на лице, теперь уже скованным параличом, застыла гримаса удивления. Медленно, будто под водой, лезвие секиры перевесило его неестественную стойку, и с грохотом доспехов и пыли он грузно рухнул на спину. С трудом скосил немигающе глаза на девчонку.       — Мьяр’Тун. — пробормотал Тараэль посреди взревевшей от восторга толпы. — Аэтэрнский паралитический яд. Она алхимик.       И не простой, подумалось невольно. Далеко не каждый зельевар мог бы похвастаться таким достижением. Мьяр’Тун был невероятно сложен в приготовлении и требовал чрезвычайно редких компонентов. Интересно, откуда и как она этому научилась. На вид ей было не больше двадцати двух зим.       Дрожащими пальцами здоровой руки девчонка провела по обледенелому предплечью. Пробежало странное мерцание под ласкаемой кожей, прокатилась желтоватым светом полупрозрачная волна по её телу. Бледность отступила, кожа стремительно вернула нормальный цвет, задвигались пальцы онемевшей руки.       — Ментализм. — продолжал анализировать Тараэль. — Полезно.       — Смерть… Смерть. Смерть! — вновь затянула толпа. — Смерть!       Пророчица вскинула голову к прильнувшим к ограждениям лицам, скривилась в отвращении.       — Смерть! Смерть! Смерть!       Она не повелась. Демонстративно вогнала клинки в ножны, выпрямилась во весь свой смешной росток. В скандировании начали проступать улюлюкание и свист. Осуждающее подвывание.       — Смерть! Смерть!       — Провалитесь к Чёрному Стражу! — крикнула она публике едва слышно в общем шуме.       Это только раззадорило их сильней. Только завело большей кровожадностью. Тараэль криво ухмыльнулся под маской. — Ну и что будешь делать, Пророчица?       Гур там внизу безуспешно пыхтел и корячился. Воевал с параличом, обливаясь потом, пытался хотя бы перевернуться. Он напоминал стального жука-переростка, упавшего на спину, сучащего в воздухе массивными, но бесполезными в этом положении лапами.       — Смерть! Смерть!       Пророчица зло сплюснула в пыль, повернулась к противнику. Под подначивающие крики, приблизилась и опустилась подле его головы. Стянула покосившийся шлем.       — Хотите крови?! — вскрикнула она. — Вот вам! Странно сложенными пальцами она с короткого замаха рубанула Гура в шею. Хруст было слышно даже сквозь рёв толпы. Алый фонтан, брызнувший изо рта несчастного, было видно даже Тараэлю. Гур выпучил глаза, содрогнулся, зашёлся страшным, булькающим, сиплым кашлем. Не давая ему захлебнуться кровью, Пророчица пинком повернула его на бок. А затем, не оборачиваясь, гордо вышла из ограждения.       — По-о-обедите-е-ель — Пророчица-а-а-а! — бестолку надрывался глашатай.       — Оставила в живых, но перебила гортань. Лишила голоса. — Тараэль хмыкнул, — Кто знает, не хуже ли это для Гура, чем смерть. Чертовы идеалисты.       Но практичность была не про неё. Не про солнечное дитя с поверхности. Уверенная, что нашла компромисс, что поступила правильно, она гордо поднималась по сходам вверх, к трибунам. Обуреваемые противоречивыми впечатлениями зрители расступались перед ней, провожали напряжённым взглядами. Тараэль остался, где был. Наблюдал из тени. Внимательно рассматривал лицо, чтобы запомнить. И чтобы понять, что такого в ней так цепляло его мысли. Так странно тянуло.       Получив положенный приз, девчонка отошла к столам с дорогими местами. Обрушилась на стул рядом кем-то, скрытым за спинами зрителей, приняла протянутый платок.       — Должен признать, в этот раз я вот настолько был близок к тому, чтобы забеспокоиться о тебе.       Уже покидая каверну, Тараэль навострил уши.       — Был близок? — расслышал её полный едкости голос, — Да что ты?       — Просто дурачусь, милая леди, не серчай. Ты молодец.       Она пробурчала что-то в ответ. Затем вздохнула, скрипнула стулом, — Пойдём отсюда. Умираю, как хочу вымыться.       Её собеседник лишь хохотнул в ответ.

***

      Время следующего её боя он выяснил заранее и прибыл в каверну Пыльной Ямы загодя. Задержался на входе. Нарочито не торопясь, позволяя зевакам увидеть его и боязливо пятиться, спустился в главную залу. Он носил цвета и одеяние Ралаты, следовало вести себя соответственно.       — Брат Ярость? — Раша едва успела подавить гримасу отвращения и тревоги, почти незаметно двинулась на полшага в бок, чтобы прикрыть телом учетную книгу на своём столе и стопки монет. — Что вы здесь делаете? До следующей дани ещё…       — Выдохни, Раша. — перебил её Тараэль, — Сегодня я просто зритель. Слышал, будет интересный бой.       — Конечно. — неубедительно улыбнулась она, не веря ни единому его слову. — Конечно. Как угодно.       Он занял одно из почётных сидячих мест, спиной к стене. Демонстративно вытянул из ножен Расплату, уложил поперёк бедра. С красноречивым шорохом принялся водить по клинку карманным точильным камнем.       Он может и был голосом Отца, но в Подгороде находилось немало таких, что ненавидели Ралату ненавистью достаточно сильной, чтобы попытать свои силы в покушении на одинокого Ралаима, отбившегося от остальных. Всегда настороже. Ибо все и каждый хотят твоей смерти — этот принцип стал первым и главным в его, Тараэля, выживании.       — Три к одному при ставке выше двадцати медяков! — огласила Раша. — Пять к одному при ставке выше сотни! Это ваш шанс, оболдуи!       Тараэль поднял глаза со своего клинка на неё, — Смелые соотношения сегодня, малышка-Раша. — едко прохрипел, не прерывая занятия, — Аншлаг?       — Ещё какой. — отозвалась заведующая ареной из-за спин столпившихся, только и поспевая, чтобы заносить имена и ставки в книгу. — У меня добрые предчувствия на сегодняшнее зрелище. Назови это… — она отважилась на дерзкую, хитрую улыбку в его сторону, — интуицией.       Наклоном головы и изгибом бровей Тараэль осадил её юмор, заставил вновь уткнуться в книгу. — Не темни, Раша, — позвал он, спустя паузу, — Поясняй, что имела в виду.       — Ну, знаете. Грядущая парочка будет довольно неплохо смотреться вместе в Яме. Обе — алхимички, обе — миловидные девчонки, обе обманчиво хрупкие и деликатные. — она снова приулыбнулась, на этот раз кровожадно. — Толпа любит девчонок. Любит, когда, одну из них рвут в мелкие кровавые ошмётки под их вопли и улюлюкание.       Тараэль нахмурился. Раша явно не имела в виду Пророчицу. «Рвать в ошмётки» было не её стилем. — Кто сегодня в Яме? Хватит юлить.       — Пророчица и… Тенеклык. — Раша улыбнулась шире. — Сделаете ставку, брат Ярость?       Его заминка не длилась дольше удара сердца, его пальцы не дрогнули, возобновляя заточку клинка. Но его молчание всё же вызвало подозрение.       — Сомневаетесь? Можете сделать две ставки. Как я разрешаю платным гостям. Останетесь минимум в нуле. Или может… волнуетесь?       Точильный камень с визгом съехал за край острия, Тараэль внушительно медленно поднялся на ноги. Со скрипом досок в повисшей тишине подошёл к столу Раши, задержался. Помолчал. — А ты не забылась ли, малышка-Раша, с кем разговариваешь? «Малышке» Раше на деле было не многим меньше зим, чем самому Тараэлю, но в тот миг она не на шутку смутилась. Понимая, что перегнула, она сжалась на своём стуле так, что, казалось, вот-вот треснет пополам её позвоночник. — Прошу прощения, Брат Ярость… — залепетала, — Я не серьезно, просто…       — Просто. Делай. Своё грёбаное дело. — гнев был спасением. Как и многие года до сих пор. Гнев маскировал страх, пряча его слабость. Гнев питал его силой, когда он умирал от голода. Гнев заменял собой нешуточную тревогу за Пророчицу в этом бою. И гнев же не позволил потерять лицо теперь. — Позаботься о том, чтобы следующая теневая дань была готова к сроку. И упаси меня от своей болтовни.       — Леди Тенеклык готова. — все оглянулись на тихий вкрадчивый голос. У ограждений стоял невзрачного вида кираниец, бывший помощником при многократной чемпионке арены. — Она извещает, что спустится в Яму в ближайшую пару минут. Как только начнёт действовать её препарат.       — Ну понеслась. — пробурчала Раша, затем окрикнула своего напарника. — Эй там! Если Пророчица на месте, объявляй!

***

      Бой вышел поистине зрелищным. То, что обещало стать живым воплощением самых извращённых сцен из запрещённых на поверхности пьес Маркуса Даль’Зарела — с нежными девицами, разрываемыми звериными когтями, поедаемыми заживо — стало лютым, острым, дурманящим своей рискованностью театром боли.       Миниатюрная Пророчица выдала истовый балет своей боевой хореографией, сковала дыхание зрителей своей скоростью и реакцией. А сотрясающий свод рык и неотвратимая животная ярость оборотницы Тенеклык леденила кровь в жилах, пробирала нервным ознобом пальцы ног.       Они были почти равны, эти две воительницы. Почти до последнего издыхания равны. Это завораживало. Настолько, что толпа даже не ахнула, когда внезапным, резким ударом лапы наотмашь Тенеклык отправила Пророчицу в полёт, впечатала её спиной в стену. Лишь в платной ложе сдавленно пискнула какая-то дама, обомлела в руках своего кавалера.       Потеряв сознание на миг, Пророчица осела на песок, слабо дёрнулась, когда всей своей звериной массой, Тенеклык подлетела и с размаху вдавила её в землю плашмя. Скаля желтые зубы, склонилась. Разинула пасть, намереваясь вцепиться в шею.       «Ну же, вставай, — мелькнула у Тараэля мысль, — Ты можешь больше.»       В гробовой тишине Пророчица мучительно застонала, вскрикнула. Рванулась. И тогда оборотница вдруг рыкнула, отпрянула, вздрогнув. Принялась трясти и обкусывать собственную лапу. В центре массивной ладони по гарду сидел один из кинжалов Пророчицы. Тягучая от химикумов кровь тяжело бухнула из-под рукояти. Трибуны заворожённо выдохнули.       «Неплохо. Но для оборотня это царапина, а паралитические яды на Тенеклык не действуют, хотя и причиряют боль. Что будешь делать?»       Хватая воздух и болезненно морщась, Пророчица повернулась на бок, покосилась на брыкающуюся и метущуюся по дну Ямы противницу. Удар, который она приняла, сплющил бы обычному человеку рёбра, заставил бы харкать кровью. Но девица, похоже, умела уплотнять собственное тело магией. Теперь же, перехватив оставшийся кинжал остриём вниз, она вонзила его в землю рядом, тяжело прочертила в песке круг. Вынула, снова вонзила и дополнила круг несколькими рваными косыми чертами. Ещё через пару ударов подле неё была грубая руна концентрации. Сделанная наспех, но тем не менее легко угадываемая. Тараэль немало времени провёл за чтением трактатов по псионике.       «Неужто?..»       Пророчица плашмя ударила ладонью в центр руны, заставив её светиться. А в следующий миг алая вспышка застила глаза, уши заложило тонким, сверлящим мозг, сводящим челюсти судорогой звуком. Звуком, напоминающим многоголосый хор ужаса пытаемых в адском пекле душ. Сквозь этот звук и алую пелену Тараэль едва уловил вопли других зрителей, также попавших под эхо заклинания. И звериный, бешеный, безумный рёв оборотницы Тенеклык.       — А чтоб меня… — скрипя зубами в попытке удержать себя в здравом уме, Тараэль с хрустом сомкнул заживающую кисть в кулак, треснул им по стене рядом. Боль перебила эффект псионичечкой волны, сорвала алую пелену с глаз. Он сморгнул слёзы, оглядел корчащихся от ужаса зрителей вокруг. Перевёл глаза вниз в Яму.       Тенеклык рвала себя заживо. В ужасе шарахаясь и врезаясь в стены, она драла себя собственными когтями: за уши, за плечи, по шее и по животу. Грызла собственные лапы, выла и рвала. Рвала так, будто пыталась выкопать из собственного тела беснующегося демона. Будто совершенно потеряла связь с собственной плотью. Будто окончательно лишилась рассудка. Она рвала себя, пока от напряжения и кровопотери её не оставили силы. Пока она не рухнула иссечённая и истекающая кровью во влажный песок. Пока не затихла совсем.       — П-победитель — Пророчица! — заикаясь возвестил глашатай в поражённой тишине. — Встречайте новую чемпионку Пыльной Ямы!       Никто даже не похлопал. Слишком живы были ощущения ужаса и безумия, на миг охватившие всю каверну арены.       — Псионика, — Тараэль мысленно выругался. — Откуда?.. А в прочем…       А в прочем, не всё ли равно? Она подходила. Для его миссии она была самым подходящим кандидатом. Она владела навыками и неплохой техникой. Она была в меру отважна. И самое главное: она была с поверхности. Непричастна к сообществу в Подгороде. Внезапное предательство или провал с её стороны почти ничем Тараэлю не грозил.       Он проводил Пророчицу взглядом до стола Раши. «Но как она поведёт себя в противостоянии с Ралаимом? Со всей Ралатой?» — Решено. Проверю её лично.       — Ну что? Хочешь встретиться со Зверем? — донёсся до него голос заведующей боями. — Это необязательная традиция, но мой совет? Пока не схлынул ажиотаж, нужно жать плоды своей популярности.       Пророчица взвесила в руке кошель со своим призом, — Традиция? — упрятала его вглубь своего мешка. — А знаешь? Да. Тащите своего Зверя.       Внизу, в глубине Ямы, раздался глухой металлический стук, донёсся потусторонний рык. Со второго входа на арену уже волокли клетку со Зверем. Раша улыбнулась, — Уже, подруга. Готовили его специально к исходу сегодняшнего боя. По твоему слову.       В считанные минуты новый бой был подготовлен. Пророчица спустилась назад в Яму. С противоположного входа рабочие на цепях выволокли брыкающегося Зверя. Глашатай ломающимся голосом обьявил начало. И тогда Тараэль понял, что пора.       Выхватив клинки, он оттолкнул с пути маячившего зрителя и одним махом запрыгнул на ограждение с ногами. Собрался, одновременно заглядывая магическим зрением в море вероятностей. Он нечасто прибегал к магии. Но сегодня она ему понадобится.       — Эй? — переполошилась Раша, — Куда?..       Он прыгнул. Часть полёта вниз он сократил пространственным прыжком. Оставшейся инерции тела хватило чтобы сбить с курса несущуюся на Пророчицу тушу Зверя. Публика ахнула. Ещё прыжок — и Месть рассекает монстру правое коленное сухожилие. Прыжок — Расплата рассекает левое. Импакт больно отдаёт в больную кисть, но Тараэль сражался и в худшем состоянии. Последний прыжок — и с удовлетворяющим мясным хрустом Расплата прорубает толстую бесформенную шею, уродливая голова глухо шлепается во все ещё влажный песок.       В повисшей изумленной тишине Тараэль переступил через труп, направил острия клинков к замершей на полушаге девчонке. — Посмотрим, как ты танцуешь, Пророчица.       Она его не разочаровала. Даже столкнувшись с такой непредвиденной сменой обстоятельств, она не растерялась и почти моментально выбрала тактику боя. После первых же кратких обменов ударами, она поняла, что зайти Тараэлю за спину не удастся. Он был гораздо быстрее, чем Гур и гораздо более непредсказуем чем Рага. И что самое главное: он уже видел её в бою. Он знал её приёмы, видел её подход. Её последним шансом удивить его было умение адаптироваться.       Он бил по-настоящему: он видел, как она заранее наложила на себя укрепляющее заклинание. Он бил всерьёз: он хотел её напугать. Почти удалось.       На очередном его финте и выпаде она ожидаемо ушла в полпируэт, скользнула за его плечо. Но вместо того, чтобы контратаковать, опасливо отскочила, памятуя, как в предыдущий раз Месть едва не распорола ей лицо внезапным уколом снизу. Тараэль не дал ей осмыслить, рванул следом. Обманным выпадом Расплаты заставил Пророчицу пригнуться и одновременно направил Месть широкой мельницей наискосок. Уже выбитая из равновесия Пророчица смогла лишь упасть, чтобы избежать столкновения. Лезвие Мести зарылось в песок возле её головы. Тихонько охнув, Пророчица устремила на Тараэля пару огромных от изумления и прозрачных как утренняя роса глаз.       Он внушительно склонился, — Не будешь биться — порублю. — прохрипел ей в лицо.       Боль вспышкой ослепляет на миг, в колени бьёт земля, только упор все ещё сидящей в земле Мести не даёт ему упасть. Заклинание ментализма, вероятней всего, успевает подумать Тараэль краем ума, когда у правого уха звучит запыхавшееся,       — Псих!              Он всё ещё был ослеплён, но тело сработало на отработанных рефлексах. Расплата взмыла в воздух, описала сверкающую дугу у его правого плеча. Звон. Скрежет. Удивлённый женский вскрик. Он отбил кинжал Пророчицы не глядя. Очевидно, с подобным сталкиваться ей не доводилось.       — Как…       Она не успела договорить, вынужденная снова защищаться. Отпрыгнула от первой атаки Тараэля, безуспешно приняла удар на клинки второй. Немедленно пригнулась от третьей. Не теряя импульса, завертелась в пируэте, нырнула клинком под его бок. Встретила лишь воздух. Наученная опытом, не глядя упала под летевший ей в голову клинок. Кувыркнулась, но песок погасил инерцию, затормозил. Тараэль подскочил к ней со спины. Направил Месть вперёд.       Расплата прикрывала его туловище в этом выпаде и только это его и спасло. Не поднимаясь, из положения сидя, Пророчица вдруг взвилась, как выпущенная пружина, скользящим блоком встретила выпад одним клинком, вторым пырнула ровно Тараэлю в живот. Расплата встретила кинжал плашмя. Сталь столкнулась со сталью, клинки мелодично зазвенели. Отдача иглой боли прошила травмированную руку насквозь.       — Дерьм… — пересиливая шок, Тараэль навалился на сцепленные клинки, чистой тяжестью своего тела надавил на стойку девчонки, вынудил сдаться. Едва разорвав контакт, оба отскочили. Она немедленно встала ан гард, он — в более ущербный её вариант. Звенящую болью правую руку с клинком он увёл за бок, левую поднял поперёк земли. — Другое дело, — задыхаясь позвал он ей. Поразмыслив, сховал клинки в ножны, — Да, хорошо. Этого достаточно.       На её лице едва успело отразиться непонимание, когда Тараэль мгновенным пространственным прыжком оказался к ней вплотную, лицом к лицу.       Схватил за плечи, — Пойдём.       Пространство исказилось снова. Дольше, дальше, тяжелей. Виски сдавило сильней обыкновенного. Подступила тошнота. Пространственный прыжок с попутчиком оказался приёмом куда более затратным, чем он мог ожидать. Когда в глазах наконец прояснилось, Тараэль понял, что промахнулся почти на три метра запланированной точки. Не отпуская плеч девчонки, он уволок её за угол, выдержав паузу, поймал её взгляд. И лишь когда убедился, что она не собирается ни пырять его снова, ни блевать от магического прыжка, отпустил. Сдержанно отступил на два шага.       — Прости мой драматичный выход. — вздохнул он, — Нужно было убедиться. Позволь представиться: Тараэль Нарис. Голос Оца.       — Фин, — машинально отозвалась Пророчица. Поправилась, — Финри Арран. Что… что происходит? Зачем ты…?       — Я всё объясню. — он кивком головы указал на её обнаженные клинки. – Но, если ты не против, для начала попросил бы спрятать оружие.