—
31 июля 2024 г., 19:25
Звонкий стук бокалов под громогласный тост, и они допивают бутылку шампанского. На столе красивая нарезка и четыре порции пасты из какого-то ресторана. А за окном вечернее небо в розовой дымке. На улицах Петербурга вновь воцарился покой, лениво покатывая прохожих по узким улицам и живописным набережным. Игорь это чувствовал и расплывался в теплой улыбке, наполненной гордостью. Очередное дело, пройдя через сетки улик и анализ слов свидетелей, было раскрыто. Панорамное окно было давно освобождено заботливой Юлей, что сейчас ухмылялась, положив голову Игорю на плечо; а вся бумажная волокита свешена на напарника. Дима же с румяными щеками и блестящими глазами деловито вещал какие-то истории из школы. Как он рисовал людей на переменках, а однажды подкупил учительницу, ее же портретом. Его хмельная речь окутывала комнату мягким комком, изолируя и, вместе с этим, даруя свободу.
Этот вечер вызывал бабочек в животе. И небольшие искорки около Дубина. Август, директор огромной корпорации, сын чуть ли не одного из самых значимых лиц прошлых десятилетий, выросший в окружении холодного расчета, лязга оружия и переговоров, терялся рядом с Димой. Рядом с Димой — полицейским, уже лейтенантом, но все ещё чутким, слегка несуразным и вежливым Дубиным. Тем, кто встаёт по утрам с растрёпанными волосами. Тем, кто гладит каждую уличную кошку (А разве им не нужна любовь, Мистер Хольт?), а позже набрасывает ее в блокноте. В конце концов тем, кто и табельное не носил, если бы дела решались с помощью весов Маат. Потому что Дубин одним взглядом перебивает все перья этой дамы. По спине пробежалось давно привычное онемение. Август определённо влип.
Юля уже и не вспомнит как в их компании появился Хольт (и дело не в выпитом алкоголе, она лишь слегка хмельна, не более). Просто в один момент она увидела на ладони Димы маленький ожог. А потом об этом сказал Игорь. А потом Диме устроили допрос, и вот где мы сейчас. Стрелка часов неумолимо пробегала деления, как и речь Димы разные темы. Вздохнув со смешком, он замолчал. Лишь Юля заметила как как он, на пару с Хольтом, дернулись и слегка отодвинулись друг от друга.
Гром вздохнул:
— Ну чего, Дим, пора твоего павлина приучать к русской культуре.
На столе появилась бутылка какой-то настойки. Юля заговорщически ухмыльнулась и встала, убирая бокалы. Глухо притопнув, на стол опустились три стопки. На немой вопрос Игоря, Юля лишь отмахнулась.
— Могу ли я узнать на основе какой ягоды сделана эта бутылка? — Хольт, ранее сидевший молча и слегка нахохлившись, выверенными движениями выпрямил спину и вздернул голову. Растрёпанные волосы смешно дергались с каждым его движением.
Для Августа внешний вид с иголочки всегда был одним из способов показать свое превосходство. Поставить себя выше других. Один взгляд на него — и кристально ясно, кто перед тобой стоит. Будто весь его костюм нес в себе часть его эго, сразу наполняя им комнату, как только Август войдёт. Костюм приносил привычную атмосферу. Дима далеко не сразу был удостоен чести увидеть Августа вне оболочки богатства и активной насмешки. В смысле, насмешки он никогда и не получал, а вот спину Хольт всегда держал ровно и не прекращая мурчал на французском нежные слова, от чего у любой девушки коленки бы задрожали. Но Дубин не дурак (после встречи прошерстил всю известную и запрятанную информацию об Августе Ван Дер Хольте, а позже и сам скорректировал). Сразу понял что такие поддавки — такой же выученный инструмент. А когда Август, ещё слегка сонный и растекающийся после сна, случайно заговорил с ним на японском, Дима осознал куда зашли их отношения. В жизни Хольта все было разложено четко по полочкам с детства. Ненужное сразу отправлялось в мусор, оставляя место только для идеального кусочка мозаики. Бизнес, учеба, светские вечера. Четкий, строгий механизм. Он не разрушился, когда Август был подростком, не дал сбой после травмы и операции. Он был исправен и работал все время. Выносливее человека и крепче гранита.
Все начало рушиться когда Август узнал прогнозы. Ему хотелось большего. Всего и сразу. Без передышки. Без остановки. Вперёд, даже если впереди стена. Ничего, справлялись. Он быстро узнал каково быть кукловодом. Дергать за ниточки и видеть, как на другом конце планеты взрываются города, унося сотни жизней. А потом предлагать помощь, им столь необходимую, и считать прибыль. Удваивать. Приумножать. Удовлетворяло ли это его? Весьма. Нравилось ли ему?
Его следующей целью стал Санкт-Петербург. Великий и непоколебимый. Он стоял на месте более трехсот лет. Такой юный, но уже полюбившийся всеми. Люди хотели, хотят и будут хотеть уехать в Питер. Его никогда не забудут. Этот город был построен с надеждой на великие амбиции, и он их оправдал. Он стоял несмотря на потопы, блокаду, репрессии, когда все поголовно считали: "Ещё немного и его не станет". Но Он остался. И по-прежнему обозначался на картах, туда отправлялись самолёты и поезда. Хольт хотел уничтожить его. Стереть, будто случайную чёрточку. Сжечь, не оставив пепла. Он был готов это сделать только из-за того что хотел этого. Желание расползалось по венам и артериям, въедаясь, проникая глубже и пуская корни в нервную систему. Это была ненависть. Ненависть к миру, отцу, каждому, кто его окружал. Она циркулировала по его организму, а он отчаянно пытался ее вывести. В его жизни не было понятия "эмоции". Эмоции заставляли механизм замедляться, что было недопустимо. А потом он повстречал Дубина. Не специально, Август просто стал свидетелем и был удостоен встречи с, тогда ещё прапорщиком, Дмитрием Евгеньевичем Дубиным. Он был настроен серьезно и Хольт принял правила его игры. Однако, не отказался ввести свои коррективы. Им руководил лёгкий деловой интерес, когда он менял место встречи с участка на престижный ресторан (Дмитрий, Я рад что смог встретиться с вами в более непринуждённой атмосфере). Он думал что шаг за шагом заводит Дубина в клетку, но сам не заметил, как дверца за его спиной закрылась по веленению одной Диминой улыбки. Партия сыграна, рукопожатие. И вот, Август знакомится (Дима настоял именно на повторном знакомстве) с Игорем и Юлей. А ещё с собой. Потому что раньше не было времени. Но теперь его предостаточно, ведь когда утром у тебя под боком сопит взлохмаченная макушка, а вечером она же готовит ужин, не уступающий мишленовскому ресторану, каждая минута аккуратным рубцом выжигается в памяти, сердце и мыслях. Потому что Дмитрий Дубин, уже лейтенант полиции Санкт-Петербурга, действительно восхитительный партнёр.
— Нет, ну правда павлин. Клюква это.
Игорь, откупорив бутылку, начал разливать. Красноватая жидкость приятно булькала, вытекая через горлышко. Третью стопку Игорь учтиво отставил. По его мнению, намечалось нечто повеселее утреннего похмелья. Наполнив стекляшки до краев, бутылка отправилась на край стола. Дима и Август взяли стопки в руки. Оценив цвет, Дубин, не дождавшись Хольта, закинул голову и залпом выпил, под одобрительный возглас Игоря. Потом закашлялся, закусывая ветчиной, которую ему подала Юля. Август же осторожно отпил половину.
Лицо Дубина стремительно принимало цвет той самой клюковки. Теплая истома растеклась по его телу, а на лице появилась нахальная улыбка.
— Не, ребят, Я всё, — Дима снял очки и повесил за дужку на ворот рубашки. Протерев с нажимом глаза и уткнувшись лицом в свои ладони, он добавил: — Гулять хочу.
Игорь и Август переглянулись. Юля беззвучно захихикала. Дубин сделал рывок, собираясь встать, но от быстрой смены положения чуть не потерял равновесие, крепко ухватившись за стол. Пока он шел к двери, вокруг маячила пара рук, готовая ловить, если придется. Игорь наблюдал за этой парочкой с довольной улыбкой. Юля предусмотрительно схватила телефон, быстро расчесалась и, взяв воды, открыла дверь. Август стоял у зеркала (которое появилось в ментовской квартире вместе с Пчелкиной) и настойчиво поправлял прическу. Сам он слегка порозовел, но скорее от приятной компании, нежели от градуса.
Игорь оценивающе взглянул на него и подкинул пару кроссовок:
— Твой лакированный ад сюда явно не впишется. Очки не надевай и никто тебя не узнает.
Август удивлённо покосил на него глаза, но к словам прислушался. Привыкание к такой... необычной в реалиях его жизни компании проходило рывками. Радикальными и четкими шагами. Игорь и Юля были контрастом. Были словно леди и бродяга, они, при этом, прекрасно уживались вместе. Юля, которой под стать властное и грациозное "Юлия", способная разобраться в любой теме за один вечер, способная надеть элегантное обтягивающее платье и в нем же забраться на крышу, способная подстроится, вынюхать и найти информацию, и побитый жизнью мент, живущий на шаве и чувстве справедливости. Стоит признать, их общей чертой был интеллект. Живой, бурлящий ум, вырывающийся через взгляд. И при всей статности, они жили в обшарпанный квартирке (Август и думать не хочет, какой она была до недавнего косметического ремонта), проводили вечера на крыше в компании шавермы и искренне любили друг друга. Без недомолвок, без истерик и какой-либо цели. Они просто любили и были рядом друг для друга. Всякий раз, когда один нуждался в другом, они были вместе. Всякий раз, когда один звал другого...
— Август, — протянул, смакуя, Дима, что приобнял широкую спину, положил голову на его плечо и закрыл глаза. В этот же момент, он заплелся в своих ногах и уже почти упал, но, сжав в руках футболку Августа, повалил на траву обоих. Сбоку сразу раздался щелчок камеры. Они лежали в... Весьма компрометирующей позе. Августа слегка вело от выпитого алкоголя. Все казалось правильным. Хольт будто поднялся в совсем другой, более высокий мир. Он мог выпустить из рук корпорацию, всецело отдаваясь этой хитрой игре. Дима сверкал глазами и смотрел на него в ответ. Дубин нахмурился:
— Вы чего, все пидоры что-ли? — сбоку начался неумолимый ржач, прерываемый шуканьем от Юли, потому что "запись портиться" и "тогда мы лишимся такого ценного материала". Август стремительно возвращался на землю, все меньше ощущая алкоголь в крови. — Я не пидр, — к концу воодушевляющей фразы, голос Димы упал. Он выдохнул и подался вперёд, толкая Августа. Хольт в прочем быстро сориентировался и сел на траву. Дубин порывался резко вскочить, но гравитация-матушка (или шампанское с клюковкой) заставили его совершить очередной кульбит и свалиться к Августу. На фоне уже задыхался бедный Игорь.
— Sunshine, тебе лучше присесть, — Хольту было весело. В прочем, ситуация не располагала к рефлексии. Он осторожно схватил разбушевавшегося за плечи и, слегка надавив, усадил рядом с собой. У Димы однако были другие планы — уже через мгновение, он удобно устроился головой на его коленях. Взглянув вокруг, Август не увидел ни одного прохожего. Это действительно заставляло чувствовать себя героем лёгкого чайного романа. Но его напрягло отсутствие ярко-красной макушки. Рядом только стоял Игорь, оперевщись на молоденький дуб.
— Она за водой пошла. И мешками.
— И мешками, — повторил Август, опустив взгляд. Дима спокойно дышал, лёжа с закрытыми глазами. Хольту ещё не доводилось оставаться с Игорем вот так — один на один и без всяких масок. С обеих сторон. Он стоял сейчас расслабленный, в растянутой серой футболке и без привычной кепи и смотрел на небо. Образ бравого Майора Грома был оставлен там, под грудами отчётов и улик, остался лишь Игорёк. Вздохнув, он поймал взгляд Хольта.
— Мутите?
Август смотрел на закрытые светлые ресницы, растрёпанные волосы и покосившиеся очки. Он аккуратно провел рукой по его щеке:
— Мутим.
Игорь молча кивнул пару раз и сел на землю, облокотившись на дерево. Небо завлекало своими просторами. Хотелось, как завещал старина Сент-Экзюпери, лечь на спину и почувствовать как планета несёт тебя вперёд, в бесконечную неизвестность, в голубые дали и облака из сахарной ваты. Белые ночи преображали таинственную темень в расслабляющую негу, приносили совершенно другую атмосферу. Постепенно являясь жителям Петербурга, словно тонкой струйкой вливающееся в эспрессо молоко, они несли за собой толпы туристов и влюбленной молодежи. А сейчас, как спокойные бабушки на скамейке, они наблюдали за тем, как Август начал поглаживать Диму по голове, разделяя свалявшейся пряди. Как он аккуратным, но уверенным движением снял очки и отложил их в сторону. Дима, казалось, подставляется под каждое прикосновение. Август приложил ладонь к груди Дубина и ощущал его сердцебиение. Игорь долго за ними наблюдал (а глаз у него как минимум на насилие наметан) и мог с уверенностью сказать — они любят. Рука Димы поднялась, словно по уставу, и он прижал ладонь Хольта к своей макушке и сказал заторможенным и хрипловатым голосом:
— Гладь давай...
Кто такой Август Ван Дер Хольт чтобы ослушаться прямого приказа лейтенанта? Который сейчас приподнялся на локтях, словил чужой взгляд и смотрел безумными глазами, сводя Августа с ума. В его глазах раскидывались таёжные леса, утренние россыпи росы и листья плакучих ив, спустившихся к земле, словно божественные мосты для жучков и букашек. Это был его Дмитрий Дубин. Его Дима, что в этот же момент схватил Августа за шею и с силой прижался к нему губами. Игорь усмехнулся и понимающе отвёл взгляд.
По возвращении Юлю ожидала такая картина: ржущий и согнутый в три погибели Гром, лежащий на земле Хольт и прижимающий его Дубин, которого Август, в свою очередь, пытался спихнуть. Мысленно почесав репу и оставив свои покупки рядом с Игорем, она, сильная и независимая, оттащила Диму. Пристроив того к Игорю и кинув в Августа бутылку с чаем, в качестве успокоительного, она со спокойной душой присела на появившееся из-за горизонта солнышко. В размеренной атмосфере раннего питерского утра удалось провести от силы десять минут. Игорь, совсем растекшись по нежной траве, с закрытыми глазами вспоминал детство и юность. Как чета Прокопенко, вместе с ним и отцом, лепили пельмени. Как тетя Лена заботливо подливала чай. И как забавно Федор Иванович ругался с папой. В этих воспоминаниях уже не было грусти. Ностальгия — да. Теплота — определенно. Они, как мудрые наставники, преподнесли жестокий, но действительно правдивый урок — все проходит. А потому и ценить нужно каждое мгновение. И Игорь действительно, не без огрехов, но жил по таким правилам. Игорь в целом быстро учился. И как гладить форму он быстро понял. И как прощаться с любимыми. И как следить за ними же. Теряться в эмоциях, при мысли об угрозе для них. И как радикально действовать. И как в рекордные сроки убирать теперь уже обжитую квартиру с панорамным окном и новой дверью в туалет. Рассвет с видом на любимый город был привычным зрелищем. Их могучая кучка не редко собиралась в "месте силы", не всегда договариваясь, но постоянно будучи рядом. Старая крыша, давно принимающая гостей, всегда, как родная бабушка, была открыта. А сейчас улица заботливо дарила им интимную атмосферу, укрывая их своей утренней шалью. Игорь открыл глаза от того, что его бедро настойчиво гладил некто, лежащий рядом.
— О нет, Усович, хотя бы не при всех.
К дереву уже подлетел Август, оттягивая кое-кого от кряхтячего (от смеха естественно) майора. Уложив его лицом вверх, Хольт начал тщательно вглядываться в глаза напротив, одной рукой держа Дубина за щеки. На него в ответ смотрел влюбленный, но всё-таки слегка невменяемый взгляд. Рука Августа, словно по ведению высших сил (или мыслей Димы) опустилась на его макушку. Светлые волосы, словно желтоватые от солнца облака, растекались между пальцев. Август не искал поэтичных сравнений, он просто.. любил. Так немного всё-таки надо для того, чтобы осознать что-то действительно важное для тебя.
— Я нормально, ещё чуть-чуть полежу только...
Прозвучало из-под руки Хольта. Это чувство было невероятным. Самое настоящее доверие. Полная отдача. От этого спирало дыхание, немели руки, а по позвоночнику пробегали нехорошие мурашки. Голову словно опять накрыло расслабляющей алкогольной дымкой. Хольту нравилось наблюдать как светлые пряди просвечивают от лёгких разрядов. Солнечные лучи грели его спину, ещё сильнее распыляя воображение. Взгляд начал терять фокус. "I guess the spinе is getting brighter now," — промелькнуло в его голове. Воздух стремительно раскалился, глаза уже покрывало возбужденное марево.. Но Дима снял руку со своей головы и прикоснулся к запястью губами. Сухо. Продолжил целовать ладонь. С закрытыми глазами.
П-о-л-н-о-е д-о-в-е-р-и-е
Мир застыл (уже который раз). Застыл и Август, поражено смотря на Диму. Тот равномерно покрывал поцелуями его — Хольта — руку, сдвигаясь на миллиметр. Августу казалось, что он растворился в этом. Что его сердце не бьётся. Что все вокруг Димы — бескрайний и безликий штиль. Дубин шептал, почти одними губами: "Родной".
***
Город просыпался, а за ним и его жители. Улочки наполнялись шарканьем сонных одиночек и несдержанным смехом компаний. Для наших героев утро продолжилось в разных квартирах. Август и Дима были заботливо усажены в подоспевший по одному звонку автомобиль. Хольт поддерживал сопящего Дубина. Он бережно обхватил Димины плечи, словно тот был песочной скульптурой. Август был... Не спокоен. Он не контролировал себя, но искр не было. Он держал Диму и не чувствовал мерзких мурашек, расползающихся по всему телу и словно бурлящих под кожей. Был Август Ван Дер Хольт и был Дмитрий Дубин. Квартира с панорамным окном ждала своих хозяев, а напоминанием об этой встрече служили две пустых стопки с красноватыми стенками и сладковато-терпким запахом.
