Мать.

      Ноги дрожат, но он добрался до кладовки. Медленно он присел, опираясь об разные коробки, который давно покрылись пылью. Тесно, темно, но явно света не нужно. Мико знал, что делать.       – аршш!!!       Шипит, больно. Но боль утихнет, он знает.       Маленьким ручейком слезы полились по щекам, а чуть большим ручейком кровь полилась по руке. Глаза под очками смутились, а затем закрылись. Мико вздыхает, а боль заживает. По новой?       – б-блять...       Он видит, как его руки все больше и больше в крови. Лезвие кухонного ножа всё чаще и чаще приходилось по его запястью. Слезы уже не катились, он устал это делать. Венозная вена все ближе и ближе.       Это все она. Лола. Как же он ее ненавидит.       «сынок!»       Бред... Он же приемный. Он не ее сын. Она всего лишь его усыновила. Но... в тот момент Мико почувствовал, что в нем нуждаются. Что его любят. А что сейчас? Мама, что случилось?       Лола... она его больше не любит. Любви нет. Странные шуточки по поводу приемного сына начали повторяться еще и ещё. А где та детская любовь? Или это было лишь на детство?       Сейчас же этому парню 24 года. И ему очень плохо. Он просто объект всяких шуток и стеба. Это не работа - это ад. Когда ты идёшь, а все просто напросто смеются над тобой. Все, даже Лола. Да что там... Лола все это начала.       Резаться Мико стал недавно. Хочется просто никому не показывать свою слабость. Хочется умереть в одиночестве и не видеть этих противных лиц. Лиц, которые ненавидит Мико.       Но не всё так плохо... на работе у него есть хотя б друг... Кит. Очень популярный актер среди детей ... Актер мультфильмов. Крутой парень, а так же друг Мико. Единственный, кто его не презирал и помогал.       Лезвие вновь проходиться по коже, а парень шипит от боли. Но боль была не долгой, на душе сразу стало легче. Приятное в этом процессе то - что вся боль внутри выходит наружу этой красной жидкостью. Внутри себя становится легче, нет проблем, нет мыслей, нет себя.       Руки уже все в крови, но Мико это не замечает. Он режет и режет себя, будто тортик. Странное сравнение, но наверное самое правильное. Кожа и вправду очень легко подавалась по лезвие ножа, а на руке почти не было живого места.

Пора закончить это.

      Теперь мозг Мико думал лишь об одном «убей себя!». И он собирался это сделать. Смысла жить нет. Все чхали на тебя, ты лишь объект смеха, обзываний и стёба.       – Мико, ты здесь?       ... Нет, послышалось. Брюнет не собирался прерывать процесс.       – Мико!       Свет. Как же светло стало в один миг. Но глаза Мико уже слабо закрывается. Кровь течет по руке прямо на пол, а силы покидают его тело.       – чу-увак! что с тобой!       Охх, это Кит? Его голос. Мико лишь слышит его, глаза закрылись.       А вот дыхание Кита на секунду остановилось. Кровь. Много крови... Как тогда, в детстве. Триггера и травмы накрыли его с ног до головы. На самом деле ему нельзя видеть кровь. Истерика, слезы моментально полились с глаз.       – Мико!       Тело дрожит, а друг быстро присел рядом с парнем, который еле открыл свои голубые глаза. Руки в белых перчатках касаются лица Мико, пытаясь его взбудоражить.       – Кит...       Хриплый голос произнеся по ушам черноволосого. Его глаза зажмурилась, лишь бы не видеть это кровавое месиво в кладовке. Сам он запачкался в этой крови, что сильнее его выводило на истерику. Громкие всхлипы блуждали по этой мрачной кладовке, наверное их услышат.       – что ты, блять, с собой сделал!?       Сквозь слезы парнишка уткнулся ему в плечо. Тело настолько задрожало, что сам Кит не может его контролировать. Но и не хотелось отпускать Мико. Зачем он так поступил? Вопросов было миллионы, но не одного ответа.       – Кит... зачем...       Мико уже опустил руки. Он не убьет себя... сегодня. Кит все испортил, зачем... Да и за гемофобию Кита он тоже знал. Он знал, что ему сейчас очень страшно. Он чувствует его дрожь на себе.       Хотелось просто уснуть в обнимку. С одной стороны он его спас, ведь его плач услышал весь Броуливуд, а вроде... Брюнет не хочет жить. Не хочет быть посмешищем ещё неделю.       Спасибо, Кит.