Ночной сеанс обманиятерапии.

За окном уже глубокая ночь. Цзинь Лин разлепил глаза и даже не сразу понял, что находится в своём кабинете. Спина уже давно помахала ему ручкой, оставив напоследок только неприятные ощущения, голова решила, что она ничем не хуже спины и тоже решила заболеть. Просто отлично, думает Жулань, поднимаясь со стула. Как он вообще умудрился уснуть? Это все чертова жара. В Ланьлине летом жарко настолько, что у жителей деревень помирает добрая половина домашней скотины. По своим ощущениям Цзинь Лин тоже на волоске от такой же участи. Уже пять лет подряд он проводит жаркие, летние дни в этом кабинете, но за всё это время впервые вырубается от сильной духоты. Кажется, даже жара достигла своего апогея. Жулань подошёл к открытому окну и высунулся из него наполовину, пытаясь надышаться свежим воздухом. Благо ночью от дневного ада на земле не остаётся даже следа. Головная боль притупляется, позволяя с облегчением выдохнуть. Свеча, которую Цзинь Лин зажёг несколько часов назад, уже давно потухла. Он оставил всё в уже привычном беспорядке, аргументируя это тем, что сил у него хватит только на то, чтобы доползти до кровати, избавиться от лишних одежд и улечься на прохладные простыни. Дядя Цзян сломал бы ему ногу в двух местах, если бы увидел этот кавардак. Впрочем, Цзинь Лин решил подумать об этом завтра, сейчас ему слишком хочется спать. Дневная жара действительно выматывает сильнее зимних морозов. Если с последним есть шанс справиться, то с первым не поможет даже Бог. Вероятно, он сам страдает от таких высоких температур. В тишине коридоров Башни Кои шаги Цзинь Лина кажутся громом. Если бы не дозорные, стоящие на постах, он бы решил, что Башня опустела. Жулань быстро добирается до своих покоев, распахивает дверь и замирает, не в силах двинуться с места. На секунду он решает, что всё ещё во сне и сейчас снова проснётся в своём треклятом кабинете, ведь человек, стоящий перед ним, должен был приехать только в конце следующей недели. Он правда не верит в реальность происходящего. Юноша, одетый в белые клановые одежды ордена Гусу Лань, так глубоко о чем-то задумался, что не заметил появления в комнате хозяина покоев. Сам того не понимая, Лань Сычжуй позволил Цзинь Лину в очередной раз залюбоваться этим профилем, который, кажется, уже высечен на внутренней стороне век. Жулань сам не понял, откуда у него появились силы, чтобы почти запрыгнуть в родные объятия. Сычжуй, не заметивший появление ещё одного человека, среагировал не сразу, но как только задумчивость отступила (что случилось буквально через секунду после прыжка в его объятия), он сомкнул руки на тонкой талии. — А-юань, ты мог бы и сказать, что вернулся раньше. - бормочет в шею Сычжуя Цзинь Лин. — Не хотел беспокоить главу клана, пока тот работает. - ответил тот, прижимая обмякшего Цзинь Лина ближе к себе. — Что за вздор! Ты никогда меня не побеспокоишь. На губах Ланя расцвела нежная улыбка, которая всегда адресована одному-единственному человеку на всём белом свете. — Я скучал. - шепчет он, заставляя щёки вспыхнуть. Вообще-то, за четыре года отношений Цзинь Лин привык к словесным проявлениям чувств. Учиться озвучивать свои желания и чувства было чертовски сложно, но Сычжуй никогда не давил и не торопил, позволяя Жуланю развивать эти качества в том темпе, в котором тому было комфортно, за что Цзинь Лин ему бесконечно благодарен. Юань никогда не озвучивал вслух своей радости от каждого признания, которое вылетало из уст Цзинь Лина. Сначала они были тихими, подобно шелесту листьев. С каждым разом голос самого любимого человека на земле становился громче и увереннее. Сычжуй никогда не показывал радости, но Жулань не слепой, он видел тот огонёк в глазах любимого, когда он признавался ему. Это придавало сил и уверенности в том, что он всё делает правильно. Но даже спустя такое количество времени, испытаний, которые им пришлось преодолеть, та искренность, с которой Сычжуй признаётся в том что любит или в том что скучал, заставляет сердце трепетать. — И я тоже. Сычжуй еще крепче прижимает к себе Цзинь Лина, тот и не сопротивляется. — Как прошёл день достопочтенного главы? - ласково интересуется он. Одно слово, описывающее, наверное, все дни Жуланя, вырывается раньше, чем он успевает об этом подумать: — устал. Этого достаточно, чтобы Сычжуй без промедления перенёс Цзинь Лина на кровать. Лань устроился на одной из подушек, а голову возлюбленного положил себе на грудь. Мягко взяв Цзинь Лина за руку, он стал поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. Жулань устроился поудобнее на груди любимого и прикрыл глаза, наслаждаясь невесомыми прикосновениями. Если это всё сон, подумал он, можно будет по пробуждении выйти из окна в своём кабинете, ибо реальность в пустых покоях и без этих прикосновений будет слишком жестоким ударом. — А-лин, тебе не мешало бы побольше отдыхать. - тихий голос вырывает его из пучины мыслей. — Знаю. — Жара очень плохо влияет на тебя. — Знаю. — Тебе следовало бы беречь себя больше. - голос Сычжуя просочилась нотка беспокойства. — Знаю, знаю, - выдохнул Цзинь Лин, — но не могу, дел много. Юань выдохнул. Конечно, глава одного из крупнейших кланов едва ли может найти время на заботу о себе. И его нельзя в этом винить. У Цзинь Лина ушло много сил и моральных, и физических на то, чтобы закрепиться как главе. Первые полтора года были адом по сравнению с тем, что сейчас. Вспоминая то время, Сычжуй вздрагивает каждый раз и никак не может с этим ничего поделать. Он и сам не особо заботится о себе, за что получает пинок от любимого, но это уже другая история. Сейчас он лишь хочет хотя бы чуть-чуть расслабить человека в своих объятиях. Аккуратным движением запястья Сычжуй развязывает ленту, из-за чего тугой хвост распускается. Цзинь Лин очень старается не слишком облегчённо вздыхать, но попытка проваливается. — Тебе нужно подготовиться ко сну. - над ухом снова раздаётся приятный шёпот. — Не хочу вставать. — Хорошо, тогда позволь мне тебе помочь. Жулань коротко кивнул. Сычжуй выбрался из-под своей ноши и принялся избавлять Цзинь Лина от лишнего груза в виде слоёв одежд. Тот все это время почти не шевелился. Закончив со своим делом, Юань аккуратно сложил одежды Цзинь Лина, а после переоделся сам. Его верхние одежды, заколка и лобная лента легли рядом с одеждой Жуланя. Вернувшись на своё место, Сычжуй без промедлений вернул уже засыпающего Цзинь Лина на его место. Одна рука обвилась вокруг талии, а второй Юань перебирал волосы, делая массаж, чтобы окончательно убрать следы головной боли. Будь Цзинь Лин котом, уже давно замурчал бы от удовольствия. — Если у тебя нет времени позаботиться о себе, - вдруг снова заговорил Сычжуй, — это буду делать я. — Спасибо.. - в полусне пробормотал Цзинь Лин, заставив Юаня улыбнуться. — Ты, кстати, нарушил свой привычный режим из-за меня, не нужно было. — я сделаю это еще раз, если это поможет тебе расслабиться, А-лин. Не думай ни о чем и спи. — Я тебя люблю, А-юань, очень сильно. - пролепетал Жулань прежде чем окончательно провалиться в сон. Сычжуй оставил на макушке Цзинь Лина самый-самый нежный поцелуй. — И я тебя.