Любовь как самая страшная сила

Тоска по звездам в сердце потеряна,

Нить судьбы связует нас навек.

— Ольга! — Кулыгин забежал в горящее здание подстанции, растолкав пожарных. Столбы дыма и пламени возвышались над еле державшейся крышей, горящей 58 подстанции скорой помощи, создавая зловещую картину разрушения. Густой, черный дым поднимался в небо, словно гигантские угольные перья, перекрывая свет луны и погружая улицы в тревожную полумглу. Вихри огня играли на потолочных опорах, методично поглощая их, как алчные языки хищного зверя.       Крыша трещала и стонала, уступая под непомерным весом пылающего бремени. Отдельные куски металла и древесины падали внутрь, создавая весомый грохот, будто внутри раздавались взрывы. Окна давно разбились, и пламя вырывалось наружу, обжигая растущие вокруг деревья и кусты. Ужасный запах плавящегося пластика разносился по округе, смешиваясь с удушливым ароматом горящей древесины и бензина. Этот зловонный коктейль проникал в носы жителей ближайших домов, вызывая кашель и слезы. Люди стояли на улицах, глядя на это зрелище с ужасом и бессилием.       Сирены пожарных машин приближались, но звук их казался слабым по сравнению с ревом огня и треском сгорающих конструкций. Оранжевые всполохи отражались в их глазах, словно возникали предупреждения о грядущей катастрофе. Из окна мягко выплывал дым, как тяжелое окружающее облако уныния, увлекая всех в свои цепкие лапы.       Пламя тем временем неумолимо надвигалось внутрь, поглощая все на своем пути, как неутолимый зверь, жаждущий разрушить и сожрать мир.       — Ольга, где же ты! — Костя метался между языками пламени, осматривая потайные уголки подстанции. — Арефьева, мать твою! — он толкнул ногой дверь кабинета, откинув её с такой силой, что та ударилась о стену, раздавая глухой звук. Огонь бушевал вокруг, языки пламени лизали стены и потолок, оставляя за собой обугленные следы. Дым быстро заполнял помещение, делая воздух невыносимо тяжелым и едким. Кулыгин закашлялся, прикрываясь рукавом, чтобы хоть немного защитить дыхательные пути от едкого дыма.       В тусклом свете, пробивающемся сквозь густые клубы дыма, он заметил Ольгу. Она лежала на полу посреди кабинета. Тело было окружено светящимися отблесками пламени, создающими иллюзию пламенного ореола. Бледная кожа на этом фоне казалась еще более неестественно белой, как у фарфоровой куклы.       Ноги утопали в разбросанных обломках мебели и горевших клочках бумаг. Колени ощутили горячие лужицы расплавленного пластика, когда он опустился рядом. Он осторожно потряс её за плечо, пытаясь привести в чувство. Глаза были закрыты, веки едва заметно подрагивали. Губы, посиневшие от недостатка кислорода, едва шевелились.       Во дворе появился Рыков, он приехал, как только узнал о пожаре на подстанции.       — Витя, — он подлетел к Ушакову, стоявшему поодаль. — Ольга где?       — Вот сейчас только спокойно! — воскликнул фельдшер, уже собираясь удерживать мужчину. — Ольга Кирилловна внутри, не вышла вместе со всеми, а пожарные сказали, что к её кабинету невозможно пройти, всё охвачено огнём. Там Костя, он пошёл искать её! — громкий звук взрыва раздался по округе заставляя сердца всех, кто был поблизости, ёкнуть от неожиданности. Под стать сущему аду, баллоны с кислородом, находившиеся в подвале, начали взрываться один за другим, как гигантские петарды. Стены подстанции тряслись, и казалось, что каждый последующий взрыв только приближал момент полного коллапса здания.       Яркие вспышки света, сопровождающие взрывы, освещали всё вокруг, делая ночь почти такой же яркой, как день. Осколки разлетались во все стороны, создавая настоящую картину хаоса; их звуки, подобные разрывающимся барабанным перепонкам, синхронно перекрывали и без того оглушительный рев пламени.       Костя чувствовал, как каждый взрыв отдаётся в его груди, вибрациями проникая прямо в сердце. Огонь, быстро распространяющийся во все стороны, моментально охватил подвальные помещения. Вырывающиеся из подвала пламя добралось до основных конструкций здания, и находиться поблизости становилось все более опасно.       Стены кабинета сотрясались, и от уже практически сгоревших конструкций этажей падали куски плитки и штукатурки. Воздух стал ещё более едким, насыщенным дымом и запахом горящих материалов. Костя, обхватил Ольгу одной рукой, а второй пытаясь прикрыться от падающих обломков, понимал, что у них остаются считанные секунды. Он чувствовал, как её дыхание слабое и неровное, и каждая затрудненная попытка вдохнуть наполняла его страхом за её жизнь.       Они медленно двигались через коридор, Костя нёс Ольгу на руках, стараясь не обращать внимания на боль в плечах и горле, с непрерывным кашлем и слезами из-за дыма. Каждый шаг давался с трудом, но мысль о том, что наружу есть выход и что они могут спастись, придавала ему силы. Каждый новый взрыв делал их путь к спасению ещё более срочным и отчаянным, словно сама судьба испытывала их на выдержку.       Наконец, они добрались до выхода из здания. Ярко-красные струи пламени уже вырывались за пределы помещения, обвивая стены снаружи и распространяя угрожающие языки огня вокруг. Костя с усилием дёрнул на себя дверь, пытаясь прорваться через клубы дыма и жар, стремясь к спасительной свежести ночного воздуха снаружи.       — Кулыгин! — Павел бросился к еле идущему Константу. Он опустил Ольгу на безопасном расстоянии на землю, и повалился без сознания рядом. — Ребята, если у кого есть аптечки, нужна помощь! Быстрее! Ольга! — Рыков опустился рядом с супругой, касаясь её рук и лица.       — Паша, дай нам помочь, — Ломагин коснулся плеча Рыкова.       — Да, да, Владимир Юрьевич, конечно, — мужчина как в прострации отполз в сторону, освобождая место своим коллегам. — Она жива?       — Пульс есть, но скорее всего сильное отравление угарным газом, нужно срочно в больницу!