Любовь как самая страшная сила

Мы умрём где-то посреди ночи

Но я люблю тебя очень

И люблю тебя очень

Мне очень жаль, что мы умрём

Тишина многоточий

Но я люблю тебя очень

И я люблю тебя очень

Мне очень жаль…

      Ночь спустилась на город, окутывая его мягким, таинственным покровом. Чёрное атласное небо расцвело миллиардами звезд, каждая из которых выглядела как ускользнувшая искра, оставленная небесами. Луна, полная и яркая, словно серебряное зеркало, отражала свою добычу в тихих водах фонтанов и рек, добавляя волшебства в мглу, которая царила вокруг.       Улицы, казалось, начинали дышать по-другому. Шум повседневного дня утих, уступив место нежному шепоту ветра, который гулял между домами, словно искал своих друзей. Неподалеку уличный фонарь излучал теплый, золотистый свет, касаясь блеском тротуаров и создавая мягкие тени, которые танцевали на стенах зданий, завуалированных ночной тишиной.       На скамейке возле подъезда сидела девушка. Её лицо освещалось луной, отражая в себе мечтательность и немного ностальгии. Ветер обнимает её волосы, заставляя их плавно колыхаться, как волны на море, создавая ощущение безмятежности середины ночи.       Звуки ночи — это отдаленные шаги прохожих, и тихий-тихий шепот деревьев, которые, казалось, делились своими таинствами. Мир, кажется, замер в ожидании чего-то. Каждая звезда была хранителем давних историй, каждая тень прятала в себе свои секреты. Ночь — это время, когда мечты становятся ближе, а реальность — мягче. Она привносила в сердца людей надежду, где даже самые сокровенные желания могли расцвести, как цветы, жаждущие утреннего света.       Трель телефона вывела Арефьеву из некого транса, и она нехотя ответила на звонок.       — Ольга, слава богу! — послышался на другом конце голос мужа. — Ты чего трубки не берешь? — она, вздохнув, потерла глаза. Голос Рыкова звучал настойчиво, взволнованно, и хоть она почувствовала укор в его словах, решила подавить раздражение и ответить спокойно.       — Прости, Паша, — сказала она, пытаясь скрыть усталость в голосе. — Просто погрузилась в свои мысли и как-то пропустила твои звонки. Все в порядке?       — В порядке? — переспросил Павел с недоумением. — Мы уже три часа не можем до тебя дозвониться. Лиза звонила, волновалась, сказала, что-то ты искала меня, но не дождалась и ушла. И я… — Ольга замерла. Она целиком и полностью ушла в тревожные посттравматические мысли и совершенно забыла о времени. — До дома добралась? — Рыков всё ещё взволнован и она будто бы чувствовала его тяжёлое дыхание.       — Да, добралась, — откликнулась Арефьева, стараясь звучать уверенно, хотя в глубине души всё ещё чувствовала остатки беспокойства, переданного рыковским голосом. Она уже вошла в квартиру и заперла дверь на два замка, сняла ботинки, прислушиваясь к звукам квартиры, которые были её собственными и привычными.       — Ты уверена? — Рыков не унимался, и в его интонации явственно звучала тревога. — Ты выглядела очень усталой на совещании, и я переживаю за тебя.       — Паш, всё в порядке, — Ольга попыталась смягчить его волнения мягкой улыбкой, хотя он не мог её увидеть. — Я просто много работала в последнее время, но теперь наконец-то дома. Готовлю себе чай и планирую немного расслабиться.       Она медленно направилась на кухню, в которой царил уютный полумрак. Открывая шкафчик с чашками, Ольга на мгновение остановилась, ощущая тяжесть дня, навалившуюся на плечи. Вода начала бурлить в электрическом чайнике, заполнив комнату тихим шипением. Этот звук был почти медитативным, промывающим усталый мозг.       — Почему не сказала мне раньше? — Рыков не собирался сдаваться. Его голос стал чуть мягче, но оцепеневшее напряжение всё ещё ощущалось. — Мы все ценим тебя как руководителя, но твое здоровье важнее. — женщина закрыла глаза на мгновение, понимая, что он всё-таки прав. Она действительно перенапряглась в первые дни после случившегося и не уделяла себе достаточно времени на отдых.       — Знаю, — она тяжело выдохнула, поставив чашку на стол. — Просто трудно было остановиться. Столько дел, а времени так мало.       Тишина повисла в воздухе, и она почти слышала, как Павел собирается с мыслями на другом конце линии.       — Просто обещай, что не будешь себя загонять, ладно? — его слова были исполнены искреннего беспокойства. — Мы всё обойдём и без вреда твоему здоровью. Мы с тобой команда, понимаешь?       — Обещаю, — ответила Ольга с легкой улыбкой, чувствуя, что его забота действительно тронула её глубоко. — И спасибо, что напомнил мне об этом.       Она наклонилась над чашкой, вдохнув аромат горячего чая. Из телефона доносилось лишь легкое дыхание Паши, и от этого ей становилось чуть теплее на душе.       — Отдыхай, Оль, — тихо сказал он на прощание. — Увидимся утром, доброй ночи.       — До завтра, — ответила она, закончив разговор.       Ольга медленно поднесла кружку к губам, наслаждаясь теплом напитка. Впереди её ждал долгий вечер, но напряжение постепенно сдавало свои позиции, уступая место спокойствию. Она решила, что сегодня действительно нужно уделить время себе, своим мыслям и чувствам, чтобы завтра вернуться на работу с новыми силами.

***

      Москва засыпала медленно, утопая в сумерках, как в старом бархатном покрывале. Вечерние огни скользили по фасадам зданий, по мокрому асфальту и золотым шпилям. Мгла вползала на улицы, но ночь в городе никогда не становилась полностью тёмной. Столица, словно гигантский механизм, продолжала работать и мерцать, как часы с открытым механизмом, чьи шестерёнки и пружины можно было наблюдать сквозь стекло.       — Павел Дмитриевич, — диспетчер отвлекла Рыкова от рассматривания ночной Москвы. — Ольга Кирилловна вызвала бригаду на свой адрес, просила вам не сообщать, но я подумала, что не могу умолчать. Вызов на вашу бригаду. — Рыков на мгновение задержал взгляд на ночной панораме Москвы, которая внезапно перестала быть такой привлекательной, как несколько минут назад. Его мысль текла медленно, как густой мед, пытаясь осознать новость, которую он только что услышал.       — Спасибо за информацию, — голос обследовал каждую ноту усталости, — Мы уже едем. — он отключил связь и посмотрел на своих коллег. Ни слова не было сказано, но все понимали, что ситуация серьезная. Единственный звук, нарушавший тишину, был тихий гул мотора их «Скорой помощи».       — Пал Дмитриевич, — Ушаков слегка наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть лицо Рыкова в полутемноте салона. — Вы не волнуйтесь, всё в порядке будет.       Рыков уже набирал номер Арефьевой, но она как на зло не брала трубку. Через многочисленное количество попыток на том конце Паша услышал лишь «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»       — Чёрт!       Павел яростно нажал на кнопку отбоя и выругался про себя. Он чувствовал, как адреналин постепенно переходит в беспокойство. Ольга Кирилловна не была человеком, склонным к панике, и для неё вызывать скорую помощь значило только одно — ситуация действительно критическая.       — Проверишь ещё раз? — обратился он к фельдшеру, тот кивнул и попытался дозвониться до Ольги со своего мобильного. Результат был тот же: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Рыков сжал телефон в руке, пытаясь сконцентрироваться на следующем шаге.       — Ладно, мы скоро будем на месте, останется только надеяться, что двери откроют быстро, — сказал он с ноткой неуверенности в голосе.       Между ними возникло напряжённое молчание. Каждый мысленно пытался подготовиться к тому, что их ждёт на месте. Машина мчалась по ночным улицам города, огибая редких прохожих и безлюдные перекрёстки.       Рыков снова посмотрел в окно, наблюдая за мелькающей световой мозаикой. За годы работы он привык видеть много, но каждый экстренный вызов все равно ощущался как первый. На этот раз это было особенно лично.       Через несколько минут их машина остановилась возле многоквартирного дома. Вокруг никакого движения, город погрузился в ночное спокойствие, нарушаемое только сиренами далёких машин и редкими шагами прохожих.       Они быстро вышли из машины, захватив все необходимое оборудование. Поднявшись на нужный этаж, Рыков направился к двери квартиры Ольги и сильно постучал. Молчание за дверью становилось невыносимым. Он снова постучал, надеясь, что та услышит их и отреагирует.       — Ольга! Это бригада скорой помощи. Открой, пожалуйста, — голос Рыкова звучал твердо, но в его тоне проскальзывала тревога. Прошло ещё несколько мгновений, и никто не ответил. Ушаков попытался постучать еще раз, но всё безрезультатно.       — Похоже, придётся ломать дверь, — тихо сказал Витя, взглянув на крепкую стальную дверь, которая надёжно преграждала им путь.       Рыков стиснул зубы, пытаясь обдумать все возможные варианты. Время играло против них, а медлить больше было невозможно. Ольга могла нуждаться в срочной медицинской помощи, и каждая минута могла стать решающей. Он кивнул, давая ему сигнал начать взламывать дверь.       — Ты прав, Ушаков. Действуй, — твёрдо сказал Рыков.       Виктор схватил свою санитарную кувалду, специально предназначенную для подобных экстренных случаев. Он встал в устойчивую позу, приготовившись нанести первый мощный удар. Ушаков с силой махнул кувалдой и ударил по двери. Пронзительный звук разнесся по лестничной площадке, и дверь слегка поддалась, но не открылась.       — Давай ещё раз! — Витя снова занёс кувалду и ударил с ещё большей силой. Раздался хруст, и на дверной раме образовалась глубокая трещина. Мощные удары продолжали сотрясать пространство, а дверь начинала сдавать свои позиции.       — Сейчас, ещё немного! — торопливо проговорил Рыков, едва удерживая волнение в голосе.       С третьего удара дверная рама наконец-то поддалась, и замок выскочил, отпуская дверь чуть-чуть внутрь. Ушаков и Рыков одновременно налегли на дверь плечами, и та с громким скрипом распахнулась, выпуская их в тёмный коридор квартиры.