Summer of problem

      Спустя менее получаса с последнего звонка, Уилл и Лукас прибыли на место. Майк организовал небольшое совещание на тему их с Оди отношений. Всех деталей он не упомянул в разговоре по телефону, их было излишне много.       Первым делом Майк изложил всю информацию о произошедшем вчера, придавая каждой детали особого внимания. Моментами он отвлекался на осуждение и оскорбление Хоппера, на ходу придумывая ему клички. Злость охватывала все части тела только лишь при упоминании сего подонка. Стоило пробудить воспоминания, как снова он сидит перед Джимом и видит тлеющую ненависть в его жутких глазах.       — Это ужасно — заявил Лукас, пока Уилер продолжал расхаживать по комнате — Не думал что Хоппер дойдет до такого.       — Ну и что мне теперь делать? — наконец перестав постоянно шагать по комнате в ожидании нервного срыва, Майк плюхнулся на диван рядом с Уиллом.       — Думаю, тебе стоит сделать то, чего хочет Хоппер. Несмотря на то, что он получил все сказанные тобою оскорбление не случайно, нужно выполнить его просьбу.       Хоппера он, безусловно, боялся до оцепенения, но выполнять его приказы не собирался. Всегда его преследовала чувство ненависти к нему. Но это было вполне справедливо. Он вечно внедрял в его жизнь ограничения, будь то запрет на поиск Уилла или непрошенная защита Оди в прошлом году. Даже его присутствие в одном помещении вызывало злость, а негативные слова, пропитанные ядом, задевали. Пожалуй, это было одной из причин нелюбви к полицейским.       — Нет. Никогда я..       — Я знаю что ты терпеть его не можешь. — перебил его Лукас — Но ты понимаешь серьезность его намерений? К всему, что касается Оди, он относится очень ответственно.       — Ну и? Если он хочет ей добра, почему вмешивается? Всё же хорошо.       — Может быть, он считает что ты не очень хорошо влияешь на Джейн? Тогда тебе стоит доказать обратное.       Легкое раздражение постепенно превращается в взрывную ярость, скрывающейся за совершенно сдержанным лицом. Если раньше в потоке мыслей изредка встречались вспышки памяти вчерашнего дня, то теперь это было неудержимое течение страданий. Отсутствие общения с Оди не волновало его так сильно, как сам факт того, что Хоппер что-то ему запрещает.       Уилл, кажется, даже не участвовал в происходящем. Он лишь умиротворенно поддерживал отсутствие звуков, решив занять роль молчаливого слушателя. В процессе повествования кульминационного момента, Майк скрыто кидал взор на Байерса, дабы наблюдать за его реакцией. Она была несколько неоднозначная и странная. Губы сопротивлялись искривиться в улыбке, когда в глазах появились невидимые огни.       Рация исполняла свою работу на отлично, но связаться с Дастином теперь стало чем-то сверхъестественным. Прислоняя аппарат к уху слышно лишь прерывистое шипение. Синклер не собирался мириться с невозможностью попросить помощи у друга и пытался найти сигнал исследуя каждый уголок в доме Уилеров.       — Мне кажется, это бесполезно — сказал Уилл, подходя к двум остальным.       — Теперь мне тоже. Пойдём, Лукас, мне кажется дело в рации.       Вздохнув, парень пошёл с ними на изначальное место. В подвале воздух пропитался сыростью и значительно отличался запахом. Территория полностью принадлежит Майку, это объясняет окружающий бардак.       Ему нравилось наличие рисунков Уилла на стенах. Разглядывать каждый из них это один из видов терапии. Множество сюжетов их прошлых сыгранных кампаний запечатлено на кусках бумаги, делающие их дороже золота. Уилл изобразил портрет каждого участника партии в уникальном образе и подарил свои творения.       Теперь одна из многочисленных его работ занимает почетное место в подвале и сердце Майка Уилера. Он специально разместил её туда, чтобы разглядывать и замечать новые детали. Штрихи варьировались от совсем мягкого к почти черному. В каждом элементе ясно прослеживалась тщательная проработка деталей. Его поражало, как с помощью обыкновенного графита возможно воплотить в жизнь такое. Особенно глаза. Они излучали живость и глубину, линии ресниц и бровей добавляли выразительности, создавая ощущение, что глаза вот-вот заговорят. Тени и блики аккуратно подчеркнули их форму, делая их не просто изображением, а настоящим произведением искусства, способным захватить внимание и оставить сильное впечатление.       Майк видел рисунки для других, но чувствовал особую ценность своего. Как будто, он был более живым и излучал намного больше эмоций. Несмотря на то, что Уилл, безусловно, вкладывал силы в каждый, Майк продолжал верить в особое внимание к нему. Может быть, он просто хотел чтобы так было.       — Думаю, тебе нужно сказать Оди что бабушка и правда больна. Тебе нужно быть рядом и ты, как хороший внук, должен остаться.       — Но зачем врать? — запинаясь произнёс Уилл       — Если Оди узнает правду — разозлится. Тогда у них с Хоппером будет сора. Хоппер будет зол не только на Майка. — продолжал Лукас — А вдруг Оди в порыве злости решит использовать силу? Она же девушка, они более остро на всё реагируют. При таком раскладе пострадают все.       Диалог прервался смутными звуками с неизвестным источником. Лукас и Майк, оглядываясь по сторонам, столкнулись лбами и синхронно схватились за голову. Пострадавший Синклер поднялся с дивана, чтобы взять стоящую на дальнем столе рацию, издававшую шум.       — Л..к..м…я..ду.. ва..       — Плохая связь, повторяю, плохая связь прием. — не получив ответа, Лукас двинулся к лестнице — Если не будет результата, я вернусь.       До сих пор боль от удара не бросала Майка. Каждое биение сердца ощущался как удар топора по стальному кольцу, разрывая звуковые и визуальные границы.       — Тебе больно? Я могу помочь.       — Не нужно, Уилл, скоро пройдет. Да, обязательно — каждая буква давалась с невероятным усилием — Только мне нужно убедиться в этом. Посмотри, пожалуйста.       Он демонстративно сел, подставляя голову под нужный ракурс. Эпицентр боли находился в зоне поражения — чуть выше левого уха. Спустя несколько секунд сомнений, Уилл наклонился поближе.       Прикосновение пальцев к черным волосам было лёгким и осторожным, походя на касание мягкого вечернего ветерка в июне. Пальцы, скользящие по коже, оставляли за собой тепло и мягкость, позже распространяющееся повсюду. Они, нежно пробегая по локонам, вызывали лёгкие волны удовольствия.       Взгляд Майка падал на его глаза, щеки и уж слишком часто на губы. Он бы соврал, если бы сказал что никогда не задумывался о них. Наверняка, они имели насыщенный сладкий вкус, например, карамели. На вид гладкие губы Уилла сильно отличались от его собственных. Оди вообще получала хоть немного удовольствия от поцелуев? Не стоило задумываться об этом.       — Всё в порядке. Небольшое раздражение только.       Уилл медленно отстранился, предварительно вернув прическу в прошлое положение.       — Не ври ей. — сказал он, опустив глаза.       Байерс вскипал от ненависти к вранью. Любая, даже самая незначительная ложь, оставляла следы в его памяти. Майк был вполне такого же мнения, но изредка не мог быть полностью честным. Зная как Уилл относится к неискренности, он каждый раз усердно боролся с желанием соврать ему.       — Я знаю, это, возможно, не самое лучшее решение. Но Лукас прав, сказав правду, все ощутят на себе последствия.       — Не знаю.       Он уже чувствовал как пространство сжимается от произнесенной речи. Майк не признавал правоту Лукаса, скорее испытывал ощущения потребности верить в её. Ещё ничего не сделав, он погрузился в самокритическое бурление мыслей.       — Решать тебе, верно? — лёгкий налёт улыбки окрасил лицо Уилла.       В его интонации сквозила сладкая мелодия, как нежный аромат цветущих садов, наполняющий воздух утренней свежестью. Каждое слово, словно лёгкое перышко, касалось ушей, даря чувство умиротворения и гармонии. Он был в восторге и одновременно задавался вопросом, существует ли возможность обладать таким теплым голосом.       Каждый шаг по лестнице издавал легкое шуршание, создавая звуковой след в тишине. Лукас проскользнул вниз с лицом, залитым необычным радостным светом.       — Дастин в порядке. — обернулся к ним пришедший — Придти не сможет. Он занят созданием новой радиостанции. Ну та, которая вчера пострадала.       — Я так и думал. — Майк поднялся. Подходя к телефону, он начал вводить комбинацию уже заученных цифр и прислонил аппарат к уху — Я просто сделаю так, как ты сказал.       Неполадки со связью продолжали его преследовать, и суть заключалась вовсе не в неисправности. На удивление, совсем новый телефон, установленный пару дней назад, работал идеально до этого момента.       — Это заговор? Ещё раз — Майк снова тикал по кнопкам, создавая ритм.       Никакого продвижения.       Внутри бушевал вихрь злости, сотрясающий все его мысли и чувства, поражая каждый сантиметр его мозга. Телефонная трубка находилась под давлением дрожащих рук, прежде чем резко столкнулась с стеной в сопровождении оглушающего звука.       Уилер глядел на последствия своего гнева: осколки пластика упали на землю, а торчащие разноцветные провода выглядывали сквозь отверстие. Стена пострадала меньше, отыгравшись отклеенными обоями. — Майк? — Уилл тревожно подошёл, пока Лукас стоял в стороне — Что случилось?       Он понятия не имеет, что случилось.       — Простите. Я не хотел — он упал на землю, опираясь руками — не хотел испугать вас.       — Теперь ты пугаешь нас ещё больше.       — Тебе стоит успокоиться — протягивая руку, Уилл обратился к Майку.       Он намеренно проигнорировал этот жест и поднялся сам, не принимая помощь Уилла. Это не то, что он собирался сделать.       — Я позвоню наверху, оставайтесь тут — пробегая руками по перилам, Майк поднялся и пошёл к ближайшему телефону.       Дома царила абсолютная тишина, только тиканье часов и работающий холодильник нарушали её. Теперь вместо ежедневных конфликтов родителей, он выслушивал негодования Нэнси на счёт работы. Она испытывала большую неприязнь к своему начальнику, как он к Хопперу. Но погружаясь в её рассказы о наглых коллегах, Майк считал Хоппера настоящим ангелом. Выполнив несколько дыхательных упражнений, чтобы уравновесить пострадавшее от стресса дыхание, он неуверенно схватил аппарат и ввёл номер.       — Привет! Это Майк.       — Майк? Почему ты звонишь?       — Я просто хотел сказать — он сделал глубокий вдох — Сегодня я не смогу приехать.       — Почему? — сказала она таким тоном, словно он обязан это делать.       — У меня проблемы. С бабушкой. Она больна, очень сильно, почти при смерти.       — При смерти? Что?       — Ну не прям так! — Майк занервничал — С ней все будет в порядке, обязательно будет.       — Ладно. Когда ты сможешь приехать?       — Не скоро, мне нужно быть рядом с ней. С бабушкой.       Чувствуя большое напряжение, он будто видел этот строгий и непонимающий взгляд Оди перед собой. Небольшая пауза заставили армию мурашек пробежать по коже.       — Хорошо, пока.       Вызов окончен.       Его осознание вспыхнуло. Разум охватил внезапный всплеск эмоций. Она знает.       Оди запечаталась в его памяти как смышлёная и сильная девушка, способная сделать всё ради близких. В её руках — сила, способная сломить любые оковы, но её сердце, закалённое испытаниями, остаётся светлым и справедливым. Все восхищались Джейн, и он тоже. Она добрая, сильная и объективно красивая. Ему повезло иметь такую чудесную девушку.       Глаза, некогда живые и искрящиеся, теперь словно стеклянные, смотрят в пустоту, не видя ничего. Движения замедлены, как будто время потеряло свою значимость. Мозг не слушался и продолжал выстраивать возможные варианты событий.       Ссориться с Оди категорически запрещено. Это вне допущенного.       Лёгкие словно сжимаются, как в тисках, и каждый вдох становится настолько тяжёлым, словно вместо воздуха вокруг ядовитый туман. По венам течет не кровь, а ледяная жидкость, разрывающая и замораживающая артерии. Майк начинает сомневаться, принадлежат ли его немеющие руки ему. Голова кружится, и кажется, что вот-вот наступит момент падения в стену.       — Майк! — солнечный луч осветил комнату, когда Уилл подбежал к еле стоящему на ногах парню.       — Да? — будто сквозь сон произнёс он. — Мне немножко плохо стало. Мне нужна одна минута и все будет хорошо. Обязательно будет.       Недавно появившийся мягкий свет падал на ореховые глаза Уилла. Их теплый карий оттенок переливался на свету, играя цветами от тёмного шоколада до светлого янтаря. Они походили на пару золотых украшений, ворующие внимание. Нужно ли миру солнце, если Уиллу достаточно взглянуть на него, чтобы согреть, достаточно поднять веки, чтобы осветить тьму его сердца?       Искать в друзьях красивые и привлекательные черты это нормально. Майк может рассказать о умном Дастине, который неоднократно спасал их своей проницательностью. Он может похвастаться невероятным обаянием Лука, чей харизматичный характер был источником ценнейших советов. Сказать пару приятных слов о Макс тоже практически не составляет труда. Но пытаться обнаружить что-то хорошее в Уилле не обязательно — оно и так всегда было с ним.       Уилл осторожно протянул руку и мягко обвил её вокруг дрожащего плеча, оставляя по пути следы тепла. Он прижал его ближе к себе, словно стремился защитить и согреть. Майк почувствовал, как напряжение, сковавшее его тело, начинает постепенно освобождаться. Под воздействием Байерса, сердце, выпрыгивающее с грудей буквально пару секунд назад, начинало биться спокойнее, а ледяная смесь в артериях превратилась в вулканическую лаву.       — Я же вижу что не все в порядке. — словно ругая его, Уилл продолжал медленно шагать вместе с Майком, давая ему время на передышку — Ты поговорил с Оди?       — Да — находясь под влиянием заботы от друга, он совсем об этом. — Это было ошибкой.       Уилл бросил на него быстрый взгляд и, кажется, хотел закатить глаза. Каждая морщинка на лице ясно отражала его разочарование. Убийственная тишина окружала их весь оставшийся путь. Когда плотно закрытая дверь в подвал была перед ними, Майк заговорил.       — Я дурак.       — Я знаком с тобой достаточно, чтобы это осознать.       Майк уже давно мог идти самостоятельно, но изображал обратное. Всё, лишь бы не расставаться с находящейся на грани исчезновения тактильностью.       — Идём — убирая руку, Уилл открыл дверь и оба спустились вниз, перебирая ступеньками под ногами.       Рядом с сломанным телефоном сидел Лукас. Увлеченный разглядыванием внутренностей аппарата, он не соизволил дать немного внимания вернувшимся.       — Лукас. — Синклер обернулся, когда Майк обратился к нему — Теперь все намного хуже.       Двум слушателям не удалось скрыть свой калейдоскоп эмоций во время жалований Майка. Некоторые предложения он проговаривал с другой интонацией и по несколько раз, чтобы донести им всю суть произошедшего.       — И тебе поплохело из-за этого?       — Думаю, нет. Я почувствовал что-то странное. Не уверен, что могу сравнить это с чем-то. — Майк наклонился к столу и задумался — Сейчас есть проблема посерьёзнее. Нужно извиниться перед Оди.       Старкорт стал решением и источником для множества проблем. Вовсе не хотелось находиться среди огромной толпы неприятных людей. Несмотря на отличные цены, разбрасываться деньгами Майк не стремился. А общаться с бесцеремонными продавцами не приносило удовольствия. Построенный недавно, торговый центр не нашел себе места среди его приоритетных мест развлечений. Только лишь кинотеатр привлёк его внимание, но наверное только из-за возможности попасть на сеанс не тратя средств.       Войдя внутрь Майк начал рассматривать ослепляющие своей яркостью, рекламные вывески. Ничего не изменилось: огромное количество людей, шума и опустошенных кошельков. Всё внимание должно быть сосредоточенно на поиске подарка.       Он не имел ни малейшего представления, что нравится Джейн. Её уста больше подходили для поцелуев, нежели для разговора. Майку искренне нравилось слушать, хоть обычно он предпочитал быть рассказчиком, но не её. Это вполне возможно обосновать тем, что некоторые слова она забывала или сложностью найти тему для обсуждения. Оди не разбиралась в играх, школе или даже повседневной жизни. Единственной общей темой для них оказались мрачные приключения, но воскрешать в памяти образы из Изнанки не было ни малейшего желания.       Собравшись с мыслями, троица приготовилась посетить магазин с драгоценными украшениями. Очевидно, у консультанта не было стремления им помочь, но должность вынудила сделать это. Миниатюрная фигурка медвежонка с аккуратным бантиком на шее выделялась среди остальной бижутерии. Одного взгляда на ценник оказалось достаточно, чтобы изменить свою точку зрения.       Бутик с изысканными парфюмами имел вид не хуже предыдущей остановки. Все товары без исключения, имели пробники. Испытав собственные нюховые рецепторы не менее тридцати раз, Майк нашёл слишком знакомый ему запах. Оказалось, именно он заполнял весь дом, когда мама собиралась куда-то. Не определившись, на что потратить последние несколько долларов, они ушли.       — Как мы можем выбрать что-то, если даже понятия не имеем что нравится Оди? — наверняка уже злой Лукас обратился к Майку.       — Точно — озарение мгновенно пришло к нему — Оди любит смотреть романтические фильмы. Я могу купить какой-нибудь. Нужно попросить у её прощения и потом мы посмотрим вместе этот фильм.       — О, так ты решил устроить свидание? И помочь с выбором фильма нужно мне?       — Да и да.       Никто не осмелится заявить, что Лукас не разбирается в фильмах и кинематографе. Его понимание кино не ограничивается лишь поверхностными знаниями о популярных фильмах; он обладает глубоким знанием истории кино, жанров, стилей и техники съёмки. Возможно, он слишком увлекается точным анализом каждого произведения. Поиск скрытых смыслов, кинематографических приемов, сюжетных поворотов и прочего кажется бессмысленным, но Синклер отдает всю душу этому делу.       — Окей. Это не проблема.       — Ты можешь выбрать сам? Мы с Уиллом купим вафли. Она их любит. — Майк почти невесомо схватил Уилла за предплечье и убежал, не слушая раздраженного друга — Скоро вернёмся!       Никакого свидания не будет. Он снова соврал. На этот раз точно во благо.       Ларек со сладостями рядом с местом работы Стива и девушки, чье имя никак не хочет всплывать в памяти. Розовым полосатым стенам была присуща интересная текстура, напоминающая сладкую вату. Сладости, половину из которых Майк никогда в жизни не встречал, заняли свои места на нежно-розовых стеллажах. Яркое освещение не резало глаз, а наоборот, дало возможность рассмотреть каждый товар в полной мере.       Остановившись в отделе акционных товаров, Майк прервал путешествие по полкам и слишком долго держал взгляд на Уилле. Тот искал срок годности на упаковке с удивительно аппетитным изображением шоколадных конфет с ликёром.       — Ты же знаешь что тут алкоголь?       — Ой, — он поставил продукт на место — я не заметил.       — Их вкус ужасен. Взрослым такое нравится, моей маме так точно. — почти разбросался приятным смехом Майк, когда узрел улыбку на чужом лице. По правде говоря, оно было совсем не чужим.       — Если чтобы повзрослеть нужно их полюбить, тогда я лучше останусь ребенком навсегда.       — Да. — Уилер потратил больше времени на формулировку предложения, чем привык — Я не хочу устраивать свидание с Джейн.       Смотреть какой-то клишированный, наверняка, подростковый фильм это до приторности скучно. Оди разбавит ситуацию своими неуместными поцелуями, вместо объятий. Злой Хоппер опять испортит атмосферу и воздух своими сигаретами. Стоя здесь, он мог бы продолжить придумывать оправдания, хотя нет.       — Почему?       — Со мной что-то не так. — он наблюдал за каждым миллиметром смотрящего на него Уилла, чтобы увидеть его реакцию — Оди замечательна, но я, кажется, просто не хочу находиться рядом с ней. Я устал.       — Ты не должен делать то, чего не желаешь. Я пойму тебя, как и все остальные. — его взгляд метался из стороны в сторону, пока не остановился на Майке — Если ты расскажешь, я помогу справиться с проблемой.       Быть откровенным с Уиллом не представлялось трудностью. Свои детские сокровенные секреты он разделял вместе с ним, о некоторых из них даже Дастин с Лукасом не догадываются. Чтобы иметь локальные тайны достаточно быть лучшими друзьями. Остальные участники партии аналогично считаются его лучшими друзьями, но Уилл был чуть выше. Буквально на одну ступеньку или две. Ладно, допустим тридцать, но уж точно не более.       — Сначала иметь девушку-супергероя было круто. Потом мне уже самому надоело. Ну, то есть, я хочу быть с ней, но выполнять обязанности парня — нет. Теперь я иду к Оди, как на, знаешь, работу. Не потому что хочу, а потому что надо. И дело совсем не кроется в ней, дело во мне. — когда он закончил монолог, посмотрел на молчаливого друга — Уилл?       — У меня возникло много вопросов. Ты больше не любишь Оди? — несколько слов способны повергнуть Майка в шок.       — Что?       — Прости. Твой рассказ заставил меня сомневаться.       Конец. Все попытки показаться прилежным и любящим парнем отправились в урну. Как Уилл пришёл к такому выводу, если Майк каждый день посещал свою девушку, брал пример с Лукаса и придерживался всех его указаний? Одиннадцать участвовала в спасении Уилла и всего Хоукинса, возможно ли не благодарить её за это всю оставшуюся жизнь?       — Я не понимаю. Каким образом ты пришел к такому выводу? — Уилл смотрел на растерянного Майка так, будто ответ был очевиден.       — Джонатан рассказывал о Нэнси иначе.       Майк сомневается, что сумеет произнести имя Байерса старшего без покалываний страха. Теперь любая их встреча сопровождалась его сухим взглядом с переизбытком неприязни. Напоминать о том, что его родная сестра встречается с источником ужаса далеко не обязательно.       — Не сравнивай нас с ними, ладно? Наша любовь искренняя и мы доверяем друг другу. — Майк закатил глава.       — Какое понятие у любви?       Любовь это нежная мелодия, проникающая в сердце и окутывающая разум. Любовь это еле заметное прикосновение потоков утреннего солнца из приоткрытого окна. Любовь это искусство быть вместе, в котором исчезают все переживания и тревоги, оставляя место только для них двоих. Для Майка и.. ещё кого-то.       Ответ любого человека будет индивидуален. Но достаточно ли букв, чтобы описать это чувство в полной мере? Он не уверен, что когда-то чувствовал ту любовь, описанную в книгах. Когда не нужно подбирать слова, потому что они попросту не нужны. Когда не нужно искажать свою личность до неузнаваемости и не нужно ничего больше, кроме как быть тем, кто ты есть. Когда мир затихает и остаются лишь они. Никогда он не чувствовал такого к девушке.       — Майк, я нашел идеальный фильм! Тебе точно понравится! — отрывками к Майку доходил голос Лукаса, пока, по прежнему, оба парня молча стояли.       — Я отвечу тебе потом. — полушепотом обратился он к Уиллу.       Друг кивнул, делая ещё одно небольшое движение, которое Майку не удалось распознать. Вернувшийся друг потратил пару секунд, чтобы уже быть перед ними. Держа в руках плоский квадрат, подразумевающийся купленным диском с фильмом, вскоре Лукас протянул его.       — Фильм «Назад в будущее» вышел совсем недавно. Его сейчас показывают в кинотеатрах. Я подумал, что раз Оди не может пойти на фильм в кинотеатр, значит он придет к ней! — похвастался своей смышлёностью воодушевляющий Лукас.       — Спасибо, но я тебя разочарую. Свидания не будет.       Все оставшееся время в торговом центре, Лукас ругал Уилера, каждые пять минут упоминая свои провальные надежды на то, что Майк поумнел. Они ушли домой, предварительно купив несколько упаковок любимых вафель Джейн.       Вскоре к ним должна присоединиться Макс и они вчетвером посмотрят купленный Лукасом фильм. Неожиданный звонок перевернул все верх ногами.       — Я возьму — сказал Майк, вставая с кресла и поднимаясь к целому телефону наверху.       Попросить прощения у Оди и подарить пять огромных упаковок вафель в качестве извинения — отличный план. С этими мыслями он следовал к источнику звука, пока чувство тревоги распространялось по телу.       — Да? — наверняка кто-то звонит родителям.       — Это Майк?       — Оди? Почему ты звонишь? — он волнуется ещё больше — Что-то случилось?       — Случилось. Я подумала и решила, что мы расстаёмся.       — О.       — На самом деле, Макс помогла мне с этим решением. Ты там в порядке? — неприятная тишина оглушала Оди.       Не получив ответа, она бросила трубку.       Еле заметное тиканье часов проникло в его голову также, как миллионы постоянно размножающихся мыслей. Сердце сжимается в груди, как маленький комок боли, с каждым оборотом пульсирующий быстрее. Он хотел кричать так, чтобы стеклянные окна полопались и острые осколки разлетелись вокруг; так, чтобы пыль, появившиеся на мебели вследствие отсутствия родителей, подпрыгнула; но так, чтобы душераздирающий крик не дошел к другим. Он не обратил внимания на стоящего перед ним Уилла, испуганного до неузнаваемости.       — Кто звонил? — небольшая пауза возникла из-за долгого соображения Майка и возвращения возможности издавать звуки — Майк?       — Оди, она звонила. — ноги перескакивали с одной на другую, в поисках равновесия — Мне плохо.       — Что она сказала? — спросил Уилл, проводя Майка к синему пуфику, находившемуся в пару метрах от них.       — Она сказала что нам нужно расстаться.       — Я.. Мне жаль, Майк. — видимо, он испугался не менее — Как я могу помочь тебе?       — Пусть Макс не приходит. Никогда.       — Она уже пришла. — Уилл опустил глаза.       Рыжеволосая девушка выглядывала из-за двери перед тем, как прошлась своей нелепой походкой внутрь. Оказалось, стоять на ногах в таком состоянии это пытка для Майка, но крепкий фундамент из ярости поддерживал его.       — Уходи. Зачем ты вообще пришла?       — Фильм посмотреть. — она ответила без намека на сарказм, однако он ошибочно воспринял это так.       Неужели она пришла, зная что испортила их отношения? Теперь этот день он закрасит черным цветом в календаре. Каждое её слово и движение будто отравляют воздух вокруг, заставляя Майка желать, чтобы она исчезла, испарилась, растворилась в пустоте. Не желая разорвать зрительный контакт, он поморщился и открыл рот, дабы что-то сказать.       — Что у вас тут? — ворвавшись в напряжённую ситуацию, Лукас пожалел о своем решении.       — Я лучше уйду домой. Ты, со мной Лукас?       — Так, стоп. Вы поссорится успели?       — Это неважно, идём. — последнее, что услышал Майк, прежде чем она утащила своего парня.       Подобрать верные слова, чтобы описать те чувства, которые он испытывал в этот момент за гранью человеческих возможностей. Внутри него разгоралось пламя, разливаясь по жилам и заставляя кровь пульсировать быстрее. Встреча с виновником происходящего добавила масла в огонь и разозлила ещё больше. Уилл определенно заметил его напряжённое лицо и глаза, сверкающие холодным, ядовитым светом, который не оставляет места для сожаления.       — Мне лучше оставить тебя одного.       Он снова забыл как пользоваться языком и говорить, ныряя в течение своих мыслей. Приближаясь к выходу из дома, они попрощались.       — Уилл. — в то мгновение, когда уходящий друг уже занимал место на велосипеде, Майк обратился к нему.       — Что?       — Останься.       Как правило, после дневной жары вечером идёт лёгкий дождь, а временами гроза. Сегодня небо предстало в своём безупречном темно-синем великолепии, без единого намёка на облако. Теплый вечерний ветерок нежно колышет листья, создавая лёгкую музыку, которая наполняет пространство.       Двое парней сидели на второй ступеньке снизу. Временной промежуток примерно в десятке минут заполнился разглядыванием Уилла и абсолютного молчания, подавая место только шелесту листьев.       — Я ненавижу Макс.       — Почему?       — Она всё испортила. — пару секунд Майк потратил на подготовку к её осуждению — Все началось когда она переехала в Хоукинс. Моё чутьё уже тогда кидало мне подсказки, но мне затуманили глаза и я поверил ей! Допустил к нам девушку без уважительноя причины и сам стал жертвой.       — А чем она провинилась?       — Эта Мэйфилд настроила Оди против меня. Я могу с уверенностью сказать каким она меня описывала, чтобы Оди уж точно решилась на расставание. Для такого результата нужно постараться, но Макс это не остановило.       — Она, безусловно, виновата. — Уилл дрожал, когда прохладный ветер гладил его кожу — Но твоя вина тоже присутствует.       Взгляд Майка скользил по освещенному лицу Уилла. Теплый свет преимущественно касался его чуть розовой щеки, оставляя шеюи вторую половину лица в тени. Ресницы качались вверх-вниз когда он начал моргать быстрее. Потоки воздуха играли с его прядями, а их тени танцевали на коже, словно на сцене.       — Ага. — единственное что он может сказать сейчас.       — Не ожидал, что ты согласишься с этим так быстро.       — Я тоже. — произнес он, пока Уилл уже пятый раз покрывался мурашками — Давай поговорим о другом.       Не желая более углубляться в наблюдение за трепетом Байерса от холода, он сел ближе и деликатно прижался правой частью тела к Уиллу.       — Тебе холодно? Мы можем вернуться в дом.       — Я в порядке.       Все деньги мира он бы отдал взамен на вечную улыбку Уилла. Какая польза от слабоработающей лампы, если сейчас каждая мышца на его лице излучает свет? Губы отказались сопротивляться и постепенно разрастались в улыбке, заражая Майка.       — Помнишь, в детском саду мы всегда носили разные носки?       — Как ты вообще пришел к этому? — Уилл тихо смеялся.       — Я оставлял один носок себе, а второй отдавал тебе. Помнишь ведь, да? — он нежно пнул его в бок, хихикая.       — Конечно. Твои подарки до сих пор лежат у меня за шкафом.       — Боюсь спросить, почему они там?       — Спрятать их в недоступном месте даже для меня показалось отличным решением, чтобы их сохранить. — он разминал плечи — Мама собиралась их сжечь, поэтому пятилетний я совершил такой героический поступок.       — Это достойно похвалы! — Майк хлопал в ладоши, пока друг неразборчиво бормотал себе под нос.       В его присутствии каждое беспокойство утрачивает свою тяжесть, и все трудности кажутся мелкими и несущественными. Искренний смех растворяет в себе проблемы, оставляя их обоих. Каждый взгляд, каждое прикосновение наполняет пространство особым теплом, заставляя сердце трепетать от счастья. Даже Мэйфилд не испортит этот момент. И даже Хоппер.       — Уилл.       — А?       Затекшая рука освободилась и коснулась его волос. На ощупь волосы напоминают самый тонкий и мягкий шелк, их гладкость ощущается с каждым столкновением подушечками пальцев. Майк убирает непослушную прядь, переливающейся золотом, за ухо. Наклонившись ближе к оцепеневшему Уиллу, он шепчет.       — Спасибо. Всё было хорошо. Определенно.