Единым целым

      —Он спит в твоей комнате. Снова.       Черноволосый юноша, кажется, совсем не удивлен, устало пожимая плечами и даже не оборачиваясь на знакомый женский голос. Подруга широко улыбнулась, ведь она искренне рада видеть напарника живым и здоровым. Он ставит бутылку с явно чем-то алкогольным на тумбочку в прихожей. Девушка бегло прошлась взглядом по этикетке.       —Это же любимый коньяк мистера Янга. Но он сейчас на миссии с мисс Химеко. Должны вернуться к утру, дай Бог.       —Я обязательно оставлю им, — в ответе проскользнули нескрываемые нотки сарказма.       Март смешно приоткрыла рот. Ее завораживающие розово-голубые глаза распахнулись растерянными ледяными кристалликами.       —Ты ведь никогда в жизни не пил.       —Просто не рассказываю тебе. Потому что нечасто так делаю. Это немного помогает привести голову в порядок и продолжать бороться.       Девушка понимающе кивнула, вложив в жест всю серьезность. Только вместо спирта ей нравился фруктовый сок. Конечно, он не дает никаких эффектов кроме временного удовольствия, но ей иного и не нужно. Она на удивление жизнерадостна и всегда полна энтузиазма, чем втайне восхищаются все члены их маленькой семьи.       Март уходит на кухню, видимо, традиционно пить вечерний чай, от чего ее отвлек Дань Хэн своим возвращением. Сам же он снимает пыльный и покрытый засохшей отвратительной грязью плащ, закидывая его в таз у стиральной машины, скидывает тяжелые ботинки и добирается до своей комнаты.       Тихо открывает дверь, чтобы не разбудить спящего. Так же тихо заходит внутрь, не закрывая до конца и оставляя полоску света, чтобы было удобнее переодеваться. Но его взгляд волей-неволей приковал напарник.       Келус мирно посапывал на краю чужого матраса, свернувшись калачиком. Одеяло комом покоилось в ногах. Рядом на полу лежали несколько книг и неизменная бита. Видимо, он уснул в процессе чтения. Впрочем, такое часто происходило в последние дни. И нисколько не смущало хозяина комнаты.       Дань Хэн, снисходительно покачав головой, поднял и убрал книги на одну из многочисленных в своем жилище полок (комната состояла из книг процентов на восемьдесят, если не больше) рядом со спальным местом, а потертую биту бережно устроил на столе. Нужно переодеться, но вместо этого брюнет осторожно опускается на колени рядом с товарищем и наклоняется, заглядывая в безмятежное и такое красивое лицо, прикрытое вечно небрежными и лохматыми прядями темных в ночи волос. Интересно, снится ли ему что-нибудь?       Первопроходец, как в шутку его называла семья, признавался, что временами видит во снах слишком несуразную, но забавную чушь. В этом они с Март 7 похожи.       О снах Дань Хэна лучше вообще не спрашивать.       Юноша не решается прикоснуться к напарнику. Хотя Келус обычно спит крепко, а после таких изнурительных миссий, как недавняя — тем более. Но Дань Хэн все еще переживал за его состояние.

***

      Полгода назад поздним вечером они ехали домой после одного важного дела. Фары осветили впереди неизвестного, что лежал в траве около дороги.       —Смотрите, там кто-то есть! Вдруг ему нужна помощь? — взволнованно воскликнула Март.       Химеко нажимает на тормоз. Из машины выходят все, кроме дремлющего Вельта.       —Он без сознания, сердцебиение и дыхание слабее обычных. Видимых повреждений нет, — констатирует Дань Хэн и наклоняется к его лицу, скорее всего для того, чтобы сделать искусственное дыхание. Но тут веки незнакомца дергаются, и он открывает глаза. В поле зрения сразу попадают три немного расплывчатые фигуры, склонившиеся над ним.       Март 7 несильно пихает друга и обеспокоенно заглядывает в лицо постарадавшему. Тот растерянно хлопает глазами, облизывая губы, как будто пытаясь этим самым вернуть дар речи.       —Ты как себя чувствуешь? Почему ты вообще оказался тут в такое время? Тебя похитили? Хотели убить?       —Март, не докучай человеку. Ему и так несладко.       Тут парень подает голос, приподнимаясь и усаживаясь на траву. Он поеживается от прохладного весеннего ветра, кутаясь в грязную куртку:       —Я… Я ничего не помню. Ни кто я, ни того, что было перед тем, как я сюда попал и вообще того, что было в моей жизни, ни родственников, ни друзей. Вообще ничего, просто черный туман.       —Какой ужас! — девушка хватается за голову, но Химеко кладет ей руку на плечо.       —Голова болит? Или что-то еще? Давай отвезем тебя в больницу, возможно, у тебя сотрясение или что похуже. Надеюсь, такая потеря памяти кратковременная.       Незнакомец поднимает неуверенный взгляд на женщину. Губы приподнимаются в улыбке.       —Как ни странно, но ничего не болит. Мне точно стоит показываться врачу?       —Да. Поищи у себя какое-нибудь удостоверение личности.       Он переключается на Дань Хэна, быстро рассматривая как будто исподтишка. Его спокойный, но твердый и уверенный голос приятно расслаблял и без того, как ни странно, светлый разум. Да, наверное он должен дико переживать, пытаться выудить хоть что-то малейшее из своего «черного тумана». Но этого как будто не требовалось. Как будто так и задумано было тем (или той), кто это с ним сделал. Юноша послушно порылся в карманах куртки, потертых штанов, даже в носках и обуви. Маленькая неожиданность нашлась в капюшоне белой, а точнее, уже серо-зеленой от лежания на земле толстовки. Записка.

«Пора просыпаться, Келус.»

      Записка как будто вслух издает тот сладкий, но смертельно опасный шепот. А может быть, это дорога в новую, лучшую жизнь. Где каждая малейшая ошибка не будет стоить тебе чести и даже жизни.       —Так значит, тебя зовут Келус? — задумчиво спрашивает Химеко. Она мягко берет бумажку из рук нового знакомого и разглядывает послание. Потом крутит в руках, словно пытаясь понять смысл этих слов и найти зацепки.       —Возможно…       —Да будет так! — Март радостно ставит точку в этом вопросе. — Тебе очень идет это имя, правда, Дань Хэн?       Дань Хэн…       Почему у Келуса глаза такого странного цвета?

***

      —Дань Хэн?       Брюнет мотает головой, отгоняя такие четкие, несмотря на продолжительное время спустя, воспоминания. Лучше сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Келус приподнялся на локте, сонно созерцая хозяина комнаты. Щеки от сна были очаровательного пунцового цвета, и Дань Хэн порывисто прикоснулся к ним. Тепло. Такими же теплыми были руки сейчас, в отличие от обычной прохлады. Он не хотел, чтобы товарищу было неприятно.       —Скольких сегодня убил?       —Все живы. Просто драка.       Покрасневший Первопроходец слегка разочарованно кивнул и блаженно прикрыл глаза, потираясь о любимые руки. Он не спохватился биты, которую точно оставлял подле себя.       —Ты в курсе, что у тебя царапина на носу?       —Да. Я успел увернуться, так что не столь важно. Ты слишком сильно беспокоишься обо мне.       (А сам, когда чуть не погиб в битве с тварями Роя, лишь сплюнул кровь и выдал: «Все в порядке».)       —Потому что я…       Фраза не нуждалась в окончании. Все давно понятно и без слов с уровнем их взаимопонимания.       Сегодня надобности в коньяке нет.       —Пойдешь со мной в душ? Пока Март не увидела.

***

      Келус утыкается носом в мокрую шею, прижимаясь максимально близко к горячему телу и чувствуя животом чужой пресс. Мочалка приятно водила по покрывающейся мурашками спине, оставляя воздушную пену. Он чувствует легкий поцелуй в висок и смущается еще сильнее, смаргивая непонятную пелену на глазах. В низу живота сладко закручивается узел от привычно нежных, трепетных прикосновений, и не было уверенности, впервые ли с ним подобное. Звуки воды, ударяющейся об пол душевой кабинки, и плотный пар только усиливали интимную атмосферу. Смущающе даже после стольких совместных принятий душа, но все же безумно умиротворяюще и спокойно. Дальше они не заходили. Первопроходцу пока что страшно.       Но, возможно, не сегодня.       На поясницу ласково ложится вторая рука, проводя вверх по позвоночнику и обратно, снова рассыпая мурашки ногтями. Келус выгибывается и томно вздыхает на ухо, приобнимая брюнета за крепкие плечи. В ответ на это последовал тихий смешок, хотя голос брюнета нескрываемо дрогнул от удовольствия из-за почти стона.       —Используешь запрещенные приемы.       —Нравится твой голос.       —…Я готовился перед твоим приходом, но случайно уснул.       От неожиданного ответа Дань Хэн замер и даже отстранился, чтобы заглянуть в лицо напарнику. Конечно, он понял, но на всякий случай уточнил:       —О чем ты?       —Не притворяйся.       Ясные голубые радужки чуть потемнели, окидывая парня сверху вниз неверящим взглядом. Небо затянулось. Но быстро появились янтарные солнца.       Первопроходец выжидающе пялился в ответ, склонив голову набок. Тяжелые от воды тёмно-серые пряди, забавно налипшие на его лоб, портили серьезный и довольно ответственный момент.       —Ты… Уверен в своем решении? Знаешь ведь, что я никогда тебя не торопил и не принуждал. В принципе не собираюсь.       —Я знаю. И твердо уверен. Если устал или твоя рука еще не зажила, то скажи сразу. Извини. Но вот со мной все в порядке, — Келус тянется губами к чужому уху, — потому что ты — самый правильный выбор, который я сделал за свою очень недолгую, но довольно необычную жизнь.       Сердце брюнета, бившееся до этого в бешеном ритме, пропустило удар от этих слов. Подобное звучит в тысячи, а может, и в миллионы раз красноречивее и громче, чем любые банальные признания в любви. Во столько же раз, сколько звезд на ночном небе, которое они вдвоем любят созерцать тайком от всех, а потом пересматривать фотографии этого же неба или друг друга на фоне него.       А еще оба никогда по-настоящему не любили и не знают, какого это. Как выражать свою привязанность. Правильны ли вообще их чувства. По крайней мере, насчет одного это все можно сказать со стопроцентной уверенностью.       Видеть Дань Хэна с такой стороны, когда все остальное время он трезво мыслил с холодной головой и невозмутимым выражением лица, было восхитительно и вызывало неисчислимое количество пресловутых бабочек, пробивающих стенки желудка.       Точно так же и Дань Хэну определенно импонировало ощущение единственному получить возможность открыть для себя ту самую сторону Келуса, обычно воинственного и никогда не падающего духом, всегда готового защитить слабых и устроить возмездие злу.       Желтовато-карие глаза блеснули, выдавая нарастающую заинтересованность моментом. Первопроходец снова делает уже второй (для него не было разницы, в какой последовательности делать эти шаги — поцелуй и секс — к Дань Хэну) шаг и берет брюнета за руки, переплетая пальцы:       —Давай поцелуемся? Только я не умею, но ты ведь простишь мне это?       Ответом на данное довольно соблазнительное предложение было такое желанное и такое нужное прикосновение губ к губам. Сейчас неуверенность у обоих распалась большими осколками к чертям и превратилась в пыль. Не было ничего более правильного и обжигающе-приятного на данный момент.       Каждый исследовал территорию и не узнавал сам себя. Поцелуй с каждой секундой становился все менее целомудренным. Келус бесстыдно стонал в губы Дань Хэна, подставлялся под прикосновения и сам распускал руки, пытаясь достать до каждого участка, все изучить, обласкать и подарить пьянящий экстаз, впрочем, оставляя без внимания лишь одно место. Это на десерт.       Больше. Слаще. Теперь они похожи на двух борцунов. Просто потому, что неизведанная ранее страсть уже не может кипеть сильнее и все выливается за пределы.       Вдруг Первопроходец чувствует, как чужой палец потирает сфинктер, а потом дико аккуратно проникает внутрь. Юноша дергается и невольно расставляет ноги, обвивая руками грудь возлюбленного.       —Я просто проверить. Больно?       —Нет-нет, совсем нет. Спасибо…

      ***

      Бутылка с коньяком с неплохим таким стуком приземляется на стол.       Дань Хэн решил перестраховаться, но это было совсем необязательно. Март совершенно точно была увлечена чем-то у себя в комнате. Наверное, чтением манги или шитьем новой мягкой игрушки, коими была завалена комната. Так что даже если выйдет, то вряд ли обратит внимание. Но лишние риски им точно сейчас ни к чему.       Келус нетерпеливо тянет брюнета на матрас, целуя его с короткими перерывами. Голова была забита только одним, и если он сейчас не получит желаемого, то даже не желает знать, что может случиться. Дань Хэн тоже это понимает, поэтому пара четких движений и юноша несильно вдавлен в матрас. На кровати было бы удобнее, но на данный момент вероятная боль в спине на утро никак не интересовала. Была сводящая зубы нужда чувствовать чужой вес на себе, поцелуи, опускающиеся по шее и ловко активирующие все чувствительные зоны, робкие попытки поставить отметину, горячее дыхание и шепот, излагающий такие неловкие, но волнующие нежности. Одежда была разбросана еще в момент, когда эти двое зашли и заперли дверь. Как будто взорвалась разномастная тканевая бомба.       Брюнет словно поиздеваться захотел:       —Впервые за эти годы сожалею, что сплю на матрасе.       Разнеженный Первопроходец недовольно выдохнул.       —Все будет нормально. Мне плевать, в самом деле. Давай просто станем единым целым. А все остальное — мелочи.       Дань Хэн навис над ним в приступе нового шока и волнения, которое и так било все рекорды и разрывало шаблоны. Этот мальчишка влюбляет в себя и притягивает все больше. В числе его достоинств были как раз такие неожиданные штуки и речи, которые он мог выкинуть.       А еще отпала надобность снова спрашивать его согласие и готовность.       —Ох, Келус…

***

      —Я… Я почти…       Дань Хэн еле разобрал эти слова, которые сейчас походили на горячечный бред. Первопроходец и правда метался по постели, извивался и хрипло стонал в плечо партнеру словно больной. А ведь и правда болен. Полной амнезией, Дань Хэном и своим первым разом.       Брюнет послушно ускорился. От каждого толчка, шлепка, стона и собственного имени, произнесенного обрывками и судорожно, воздух вокруг нагревался сразу на десяток градусов. Келус даже видел пар, хотя это просто слезились глаза от приближающегося пика.       —Вот так. Пожалуйста… Еще…       Каждая из этих фраз была произнесена немалое количество раз за пять минут. Будто он позабывал весь свой словарный запас. Что же, это временный эффект.       Но Дань Хэну нужно было прерваться на очень короткое время. Первопроходец хоть и издал стон мученника, но терпеливо промолчал, ведь сам попросил его. Даже восхитился чужой силой воли. А стоила эта задержка партнеру и правда дорого, судя по его подрагивающим от напряжения губам и резким движениям.       Вскоре Первопроходец вновь сжал простыни в порыве жадности, которая тут же стихла под новым проникновением.       —…Келус. Давай вместе.       Кивок, сделанный с трудом. Ну до чего же очаровательное зрелище: залитые слезами глаза с лишь единственным животным желанием чувствовать своим нутром восхитительное давление, припухшие губы, розовые лепестки румянца, усеявшие лицо, грудь и шею, подтеки слюны на подбородке. А несколько секунд спустя, кажущиеся вечностью, что-то теплое и странное выплеснулось глубоко внутри. Конечно же, это та самая эйфория.       Дань Хэн оставляет смазанный чмок на лбу и падает рядом, пытаясь отдышаться. Кровь в висках устроила форсаж, перед глазами прыгали разноцветные искорки, а в груди извергнулся вулкан. Келус чувствовал все то же самое. И они знали об этом.       —Не жалеешь, что попросил окончить в тебя?       —Фух, нет. Для меня это что-то… Я не знаю, как описать. Символ наших… Нас.       Хорошо сказано.       —Нужно как-то сходить в душ.       —Март может засечь. А еще я безумно устал, даже самые изнурительные тренировки - ничто, по сравнению с... Короче, ничего не случится, кроме того, что засохнет.       Зря ты сказал это отъявленному (ну или почти) чистюле. Но тот не прореагировал. Либо Первопроходцу все же можно немного испачкать его постель.       Келус лениво нашаривает полупустой контрацептив и слабыми пальцами завязывает его в узел. Вдруг посещает шальная мысль спрятать это в укромное место на память. Нет, звучит уж совсем стремно. И кое-кто вряд-ли оценит.       Дань Хэн, набравшись сил, нашел подготовленные заранее салфетки и начал методично вытирать себя и партнера, особенно стараясь над проходом с вытекающими из него белесыми струйками. Тот ухмыльнулся и тут же тихо вздохнул от прикосновения к еще чувствительному месту.       —Прости, на второй раунд меня не хватит.       —Ничего, у нас еще вся жизнь впереди.       Несомненно.

***

      —Доброе утро, Март. Дань Хэн вернулся вчера, все в порядке?       Девушка зевает и одергивает розовую пижамную кофточку, улыбаясь Вельту. За улыбкой она еле скрывала подлую ухмылку.       —Да, все в порядке. Вернулся, помылся и спать. Как будто смену на заводе отпахал.       —А Келус?       —Нормально…       Более чем нормально. Судя по его стонам разной громкости и тональности, доносящимся вчера вечером за дверью спальни Дань Хэна. Они хотя бы чуть-чуть пытались быть тише? Ну до чего же хочется рассмеяться. Конечно же, девушка никому никогда не расскажет и даже не даст знать неосторожным намеком о том, что случайно стала свидетельницей немного нежданного события. Или не нежданного. Сложно было не заметить слишком пристальные переглядывания, касания дольше положенного и энергетику, излучаемую этими двоими. Просто Химеко и Вельт Янг слишком заняты работой, чтобы лишний раз что-то подмечать.

      ***

      Келус обнял Дань Хэна во сне, даже не догадываясь, что тот уже длительное время разглядывает каждую мельчайшую деталь в его лице, выжигая все на подкорке сознания. А дальше — фирменный кофе Химеко, объяснения (если не удастся полностью скрыть улики их уединения) и великие дела.