У нас есть здесь и сейчас

— И если в следующий раз захочешь пригласить меня на свидание, то так и скажи! — зло выпалила я и отвернулась от расстроенного Кота. Тоже мне, романтик нашелся. Сам предложил мне отметить второй день рождения. Я расценила это как предложение собраться всей группой в соответствующем месте, расслабиться, отдохнуть. Второй день рождения, как-никак. А Ионов все воспринял в штыки. Дескать, хотел побыть со мной наедине, а я опять цирк устроила. Во-первых, Васенька, нужно яснее выражать свои мысли, а во-вторых, если бы ты ясно выразился, я бы никуда не пошла. И дело даже не в том, что отношения с нашей работой несовместимы. Все просто. Я тебя не люблю. В общем-то, и не любила никогда.Да, было время, когда я испытывала к тебе определенную симпатию, но это прошло. Причем практически сразу, как и началось. Как поется в известной песне «ты, быть может, хороший, но не тот, кого жду!». Кот с психом вернулся в кабинку и принялся заливать шары, хмуро переговариваясь о чем-то с Бизоном. Тьфу ты, и себе настроение испортил, и мне. — Один мохито, — бросила я бармену, устраиваясь на высоком, удобном стуле спиной ко всем. Нужно собраться с мыслями и взять себя в руки. Нет, не зря говорят, если день начался хорошо, то врядли также закончится… Впрочем, в сегодняшней выходке Кота есть и моя вина. Несколько месяцев назад я сама подарила ему ложную надежду. Сначала отшила Физика, затем назвала Васю милым, ну а после и вовсе отдалась на водопаде. Идиотка! Как только я попала в Смерч, парни тут же начали соперничать. Благо, за рамки закона не вышли. Как же это глупо! И обидно. Обидно, что тот, кто нужен на самом деле, даже не принимал участия в их нелепой битве. Сделав пару глотков мохито, я вернулась на танцпол. Как же я любила музыку, кто бы только знал!.. Мне нравилось в этом клубе. Здесь постоянно царила атмосфера праздника и вседозволенности. Ешь, пей, кури сколько хочешь — никто на тебя косо не посмотрит. Я закружилась в такт музыке, закачала бедрами. И вдруг всеми порами почувствовала на себе чей-то взгляд… Обернулась и увидела Батю. Он стоял, улыбался, глядя на меня. Его настроение передалось и мне. Я улыбнулась в ответ и поманила его к себе. — Бать, потанцуем? — Легко. В этот момент сменилась музыка. Кто-то заказал для своей дамы медляк. Батя положил руки мне на талию, я обняла его за шею, и мы медленно задвигались в такт мелодии. — Ты чего на коктейли-то налегла? — спросил он. — Все-то ты замечаешь!.. Да я всего пару глотков сделала — настроение поднять. — Ну на то я и Батя, чтоб все замечать, — улыбнулся контр-адмирал. — А что у тебя с настроением не так? Вроде ты сама же всех нас позвала отдохнуть. — Ну вообще-то это была идея Кота. Он сегодня спас меня. Ну и предложил отметить мой второй день рождения. Правда, не думал, что я весь «Смерч» в клуб позову… — совершенно искренне сказала я. — Значит, рассчитывал на романтическое свидание, — внезапно помрачнел Батя, но тут же взял себя в руки и на лице вновь засияла улыбка. Его чертова улыбка, которая свела меня с ума в день первой встречи. А он ведь даже не догадывается, что я его люблю. И мне не стыдно об этом закричать на весь мир, но страшно. Страшно быть отвергнутой, непонятой. Да и этот запрет на отношения. К слову говоря, на наши качели с Котом, Батя почему-то закрывает глаза. Наверное, считает, что мы любим друг друга. Кот хороший, безусловно хороший, но не тот. Возможно, у нас что-то могло бы сложиться, не будь рядом Бати. Но даже страшно подумать, что в один совсем непрекрасный момент я перестану видеть его. Каждое утро я с удовольствием встаю в шесть утра, прихорашиваюсь и лечу в КТЦ. Довольствуюсь редкими моментами, когда могу обнять и поцеловать его в щеку, прижаться всем телом, вдохнуть запах одеколона, чтобы потом ночью мучаться от жарких непристойных сновидений. Вот и сегодня у меня будет явно в некотором смысле тяжелая ночь… — Наверное, — я еще теснее прижалась к Бате и почувствовала, как он легонько вздрогнул. — Но ты же знаешь, что это невозможно. У нас ведь запрет на отношения! — невинно захлопала ресницами. — Ну всем известно, что запреты легко нарушаются, — краешком губ улыбнулся он. — Ничего, сейчас мы твое настроение исправим. И не вздумай отлынивать от танцев. Ты же сама меня позвала кости размять. Так что давай поглядим, кто из нас выносливее. Я засмеялась. Таким Батю я не знала. Веселым, раскрепощённым. Я привыкла видеть его совершенно другим. Мы танцевали, держались за руки, кружились друг вокруг друга. Это было невероятно. Он был так близко. Запах его парфюма сводил меня с ума, внизу живота стянулся тугой узел, а губы, чуть приоткрытые, так и манили прикоснуться к ним, но я себя сдерживала. Иван сдулся на пятой песне. — В горле пересохло. Старею! — отшутился он. — Да какой ты старый? На тебе еще пахать и пахать! — ляпнула я. Мы направились в кабинку. Физика не было, как и Пригова. Генерал уже отправился домой, а Серёга флиртовал с очередной девицей. За столом обнаружились Бизон, Багира и Кот. Борька безостановочно ел салат из морепродуктов, а Кот с Багирой потягивали вино. От грустной морды Кота не осталось и следа. Он что-то рассказывал Багире, а та неприлично громко хохотала. Батя отодвинул передо мной стул, сел на соседний. — Мурашова, тебе чего налить? — спросил он, наполняя свой бокал коньяком. — Я буду вино. — Явились — не запылились, — хмыкнул Бизон. — Пятки не стерли еще на танцполе? — Не-а, сейчас выпьем и дальше пойдем танцевать. Правда, Бать? — с замиранием сердца, спросила я. А вдруг он сейчас скажет, что устал, поедет домой и вообще завтра рано вставать? Но Батя, вопреки ожиданию, заявил: — А легко. Я вас всех сегодня перетанцую. И вообще, молодёжь, — обратился он к Багире, Коту и Бизону: — Вам не стыдно сидеть тут? Или вы сюда жрать пришли? Пошлите, разомнемся маленько, а то, кто его знает, когда в следующий раз выберемся куда-нибудь. И опрокинув залпом бокал с коньяком, повернулся ко мне: — Пошли, Мурашова, покажем тут всем, как надо отдыхать! — Разошелся командир, — засмеялся Бизон, глядя нам вслед. — Похоже, коньяк паленый, раз Батю так развезло. От Бати и впрямь сильно пахло спиртным, глаза блестели, но при этом двигался он твердой походкой, и танцевал так, что любая молодёжь позавидует. — Где ты так плясать научился? — поинтересовалась я. — Да я в молодости с дискотек не вылазил. Правда, это было до того, как я в училище поступил. В старших классах. Утром — школа, после обеда — тренировка. А вечером толпой собирались и на дискотеку. Тогда, правда, под другие песни танцевали. — «Ласковый май»? — предположила я. — «Мираж», «Ласковый май». В девяностых под «Руки Вверх» плясали. Но я любил зарубежную музыку. — И кто твой любимый зарубежный исполнитель? — Modern Tаlking. — You are woman, I and a man This is moven just a game, I can make you feel so right Be my ladу of the night. — Напела я. — Мурашова, а ты умеешь удивлять! Тоже, наверное, зажигать любила? — Не, я на танцы особо не ходила. Вот музыку обожаю до сих пор. А так больше спортом занималась. — Спортсменка. Пошли, еще выпьем, — потянул он меня в кабинку. В кабинке уже никого не было. Ребята тоже вышли потанцевать. Батя наполнил свой бокал коньяком, мой — вином. — За что пьем? — спросила я, смело глядя ему в глаза и чувствуя, как кружится голова. — Ну, давай за дружбу! — предложил он. Мы негромко чокнулись, выпили, не закусывая. — Ты бы завязывала, — вдруг сказал Булатов. — Бать, я не маленькая. На работу завтра в нормальном состоянии приеду, не переживай. — Смотри мне, а то… накажу! Эта фраза отозвалась в моем теле новой волной возбуждения. Он сводил меня с ума. Я хотела его здесь и сейчас. Но не могла себе этого позволить. Да, он показал себя сегодня с другой стороны. Возможно, с той, с которой его раньше никто и не знал. Выпил, развеселился. Но он все тот же Батя. И врядли оценит, если я как полоумная накинусь на него. Но чем больше я пила, тем сильнее возбуждалась и соображала. Мы незаметно приговорили каждый по бутылке. Он допил коньяк, я — вино. И в этот момент вернулись ребята. — Да тут пьянка полным ходом! — хохотнул Тарасов. — Так, ребята, вы как хотите, а я отчаливаю домой. В сон клонит. — Да и я тоже поеду, — отозвалась Багира и сладко зевнула. — Рит, я тебя провожу! — тут же вызвался Кот. Батя встал, пожал руки Бизону и Ионову, чмокнул в щеку Багиру. Физика не было. Свалил по-английски. И не один, а под ручку с какой-то легкомысленной особой. — Муренок, еще раз тебя со вторым днем рождения. Багира поцеловала меня и эффектной походкой направилась к выходу. За ней поскакал Васька. Бизон в это время упаковывал в пакетик кусок молочного поросенка. Я не выдержала и расхохоталась. — Борька, ты — обжора! Когда-нибудь лопнешь от заворота кишок! — Типун тебе на язык. Это мне на завтрак. А то время позднее, магазины закрыты, а у меня в холодильнике уже мыши вешаться не хотят. Давай, до завтра. Не шали тут, кошка дранная! Он тоже поцеловал меня в щеку и ушел. — Гляди, Мурашова, как быстро все сдались, — улыбнулся Батя. — Время детское, а они все спать. Давай еще по чуть-чуть… — А пить-то больше нечего. — Да? — изумился Булатов, глядя на пустые бутылки под столом. — Ну тогда это знак свыше, что пора закругляться. Затем взглянул на циферблат часов. — Время уже, оказывается, почти час ночи. Ну как твое настроение? Поднялось? — Не то слово! — счастливо ответила я и вдруг поняла, что благодарна Коту за его предложение отметить день рождения, и за его претензии. Да и вообще за все. — Тогда и мы по домам. Ну что, пошли? В гардеробной Батя галантно помог мне надеть пуховик, надел пальто. Мы вышли из клуба. Стояла морозная ночь, на небе светились звезды, снег блестел. Машин на парковке стало ещё больше, чем было, когда я приехала. Правда, меня доставило такси. А вот как обратно добираться, это вопрос. Черт, об этом я не подумала. Надо было сначала вызвать машину, а потом уже выходить на холод. Но с другой стороны, может, благодаря морозу, я немного приду в себя… Мне не требовалось трезветь, не настолько меня развезло. Но охладиться бы не помешало. Уж слишком жарко было в клубе. И вовсе не из-за отопления. — Ты что, без машины? — догадался контр-адмирал, глядя, как я вытащила телефон и зашла в приложение «Яндекс. Такси». Тоже мне, мистер Очевидность. — Ну да. Я же все-таки отдыхать приехала. А садиться в нетрезвом состоянии за руль, да еще и зимой — нет уж, увольте. — Похвально. Ну тогда сегодня я у тебя таксистом поработаю. Пошли, отвезу домой. — Так ты же тоже выпил, — брякнула я. — И что? — совершенно искренне удивился Батя. — Для меня эта бутылка конька как для слона дробина. И вообще, не учи Батьку. Я громко рассмеялась. Батя он, как говорится, и в Африке Батя. Везде командир. Булатов открыл мне переднюю дверцу, я села внутрь. Мы выехали с территории клуба, в салоне тихо играла музыка, работала печка. Скоро стало тепло. Машина мчалась по пустынным улицам, кружились снежинки, опускаясь на лобовое стекло, и я вдруг осознала, что сегодняшняя ночь самая счастливая в моей жизни. Любовь моей жизни рядом. Мы вдвоем. Мы рядом. И пусть не в том смысле, в каком бы мне хотелось, но тем не менее… — Хороший вечер, — улыбнулась я. — Не то слово! Я давно так не отдыхал. Наверное, со времен «Тайфуна»… — Почему? — Да как-то все недосуг было. После реорганизации мы все разбежались кто куда. Отношения почти не поддерживали. Я служил в региональном спецназе, Физика посадили в тюрьму, Барса перевели в Мурманск, Гном тоже ушел в другое спецподразделение, Багира, правда, осталась в «Тайфуне», с другими ребятами. Бизон вообще уволился из армии. А новые сослуживцы оказались всего лишь сослуживцами. Не завязались у нас дружеские отношения, такие, как в Смерче. — Зато сейчас у нас отличная команда. Верно? — с плотоядным обожанием посмотрела я. — Верно, Женек, верно. Композиция в магнитоле сменилась. Я невольно прислушалась к словам. Исполнитель пел: — А он уже немолодой, Он даже чуточку седой. И только рядом с ней опять Ему как будто двадцать пять. Всего каких-то двадцать пять, И снова силы есть летать На крыльях у мечты своей Когда он с ней. Не зря же говорят, любви все возрасты покорны. Я мысленно сделала себе пометку скачать трек. В это время машина подъехала к дому. И сразу настроение пропало. Сейчас он уедет, и, быть может, такой чудесный вечер больше не повторится… — Пятьсот рублей, дэвушка, — нарочито с акцентом, пошутил Батя. — Чего так дорого? — фальшиво огрызнулась я. — Ночной тариф дороже, дэвушка красивая. Рассчитываться надо, да… Он назвал меня красивой. Или мне это послышалось? — Может, зайдешь, Бать? Чайку попьем? — неожиданно для самой себя предложила я. — Чайку? На ночь? В принципе, не откажусь. А еще лучше кофейку. Мы вошли в подъезд, на лифте поднялись на восьмой этаж. В квартире было тихо, тепло. Батя снова галантно помог мне снять пуховик. Я нагнулась, чтобы расстегнуть сапоги. И совсем забыла, что на мне короткое платье и капроновые колготки. А сзади Батя… Стоит, смотрит. Быстро надев тапочки, я поспешила на кухню, чувствуя, как щеки пылают. Батя прошёл за мной, сел на стул. — У тебя коньяк есть? — вдруг спросил он. — Есть. — Тогда мне кофе с коньяком. Я зашуршала. Моментально насыпала в турку джезву, поставила на огонь, открыла бутылочку дагестанского коньячку, нарезала лимон, открыла коробку конфет. Кофе сварился, разлила по чашкам крепкий эспрессо, села напротив. Батя посмотрел на ароматный напиток, перевел взгляд на бутылку. — Можно мне бокал? — Да, конечно. Тогда и мне налей. Булатов нацедил коньяк на два пальца. — Ну что, теперь ты говори за что пьем… — А давай на брудершафт? — совсем осмелела я. Он удивленно вскинул бровь, но ничего не сказал. Я села поближе к нему, коленкой уперлась в его колено. Наши руки переплелись, мы отпили по глотку. Батя потянулся к моей щеке, чтобы поцеловать, и когда его губы коснулись разгоряченной кожи, я вздрогнула. Делать вид, что ничего не происходит, не было сил. Левой рукой я дотронулась до его щеки, провела пальцем по уголку губ, он закрыл глаза, не в силах отстраниться. Между губами осталось не больше сантиметра, мы слышали возбужденное дыхание друг друга. И я решилась. Робко коснулась губ поцелуем, и почувствовала его руки на своем затылке. Батя жадно углубил поцелуй, притягивая меня поближе к себе и усаживая на колени. Мыслей не осталось. Мы не думали о том, что будет завтра. У нас есть здесь и сейчас. Страстно сминая мои губы, Батя посадил меня на стол, отодвигая бутылку и бокалы. Я стянула с него легкий свитер, он расстегнул молнию на спине моего платья. Я приподнялась, чтобы через голову совсем снять его, наслаждаясь каждым миллиметром разгоряченного желанного тела. Он прижимался ко мне плотью, и я чувствовала, как в джинсах ему стало тесно. Мои трусики давным-давно взмокли, еще в клубе, соски торчали. Я хотела поскорее слиться с ним воедино. Его губы скользнули к моей шее, я откинула голову назад, застонала. — Хочу тебя, — прошептал он. — Возьми меня. Я вся твоя! — вторила я. Долго упрашивать не пришлось. Батя легко снял с меня колготки и трусики. Скользнул языком по груди, а пальцы поглаживали мокрую киску. Меня уже трясло от возбуждения. Так хотелось почувствовать его в себе, но он почему-то медлил, спускаясь все ниже и ниже. А когда его язык коснулся клитора, я чуть не взорвалась от наслаждения. О, каким умелым любовником он оказался! Медленно, издевательски, Батя ввел в меня один палец, не спеша принялся двигать им, а языком нежно ласкал внутреннюю часть бедра. — Пожалуйста!.. — выдохнула я. — Что — пожалуйста? — хрипло спросил он, глядя мне в глаза потемневшими от возбуждения зрачками. — Возьми меня! Я быстро расстегнула его джинсы, дальше Батя раздевался сам. Его член, твердый и горячий, уперся в меня. Один толчок, и наши тела слились воедино. Я закричала от удовольствия, обняла его ногами. Сначала Батя пытался себя сдерживать, но потом всецело отдался нахлынувшей страсти. Ритм постепенно нарастал, я царапала его ногтями, целовала в губы, извивалась, даже кусалась. Через мгновение мы взорвались одновременно. Это было что-то невероятное. Он немного расслабился, еще теснее прижался ко мне, положил голову мне на плечо и прошептал: — Прости, что так быстро. Перевозбудился. Давно никого не было. — Это ничего. У нас еще вся ночь впереди. — Ты хочешь, чтоб я остался? — А ты не хочешь? — вопросом на вопрос ответила я. — Хочу, — немного подумав, сказал он. — А как же… Но договорить ему я не дала. Прижала ладошку к губам и сказала: — Я тебя прошу, давай все разговоры оставим на потом. У нас есть здесь и сейчас. Батя кивнул, поцеловал меня в уголок губ, подхватил на руки и понес в спальню. Пальцы порхали по моему телу, я изнывала от наслаждения. А на кровати решила взять инициативу в свои руки. Резко перевернула его на спину, залезла на него и принялась исследовать губами желанную кожу. Медленно, словно змея, я ползла вниз, целуя каждый миллиметр тела. Он снова был готов к «бою». Я медленно села на него и принялась неспеша двигаться. Батя сжимал мои ягодицы, как бы требуя увеличить ритм. И я не отказала ему. Второй раз мы продержались гораздо дольше. Волна оргазма накрыла с головой, я обессиленно легла рядом, положила голову ему на грудь, почувствовала, как его рука обнимает меня, и прошептала: — Мне так хорошо с тобой. — Мне тоже хорошо. А что дальше? Я приподнялась, при свете ночника посмотрела ему в глаза и уверенно, ничего не боясь, сказала: — Я люблю тебя! Давно. С первого взгляда. Ответного признания не последовало. Да мне и не надо. Я и так ощущала себя на седьмом небе от счастья. И мысленно еще раз поблагодарила Кота за испорченное в клубе настроение. Благодаря ему, я узнала, что это за счастье — близость с желанным мужчиной. У нас есть здесь и сейчас. И мне неважно, что будет завтра. Приняв душ, мы заснули, наслаждаясь невероятной легкостью в теле. До звонка будильника оставалось два часа. И до серьезного разговора столько же.