Окон свет

Душенька в бег пускается. Не бесшумно, как это бывает обычно, нет. Шаги не тонут в окружающем гаме - они отталкиваются от криков, возни, чьих-то панически поверхносных вздохов и стонущего скрипа половиц, набирают силу и разлетаются, заглушая собой всё вокруг. За спиной с несколько десятков человек, что кружатся пчелиным роем, да и звук, сливаясь, издают схожий - жужащий. Кто-то ворчит, проклинает личность, выбравшую столь неудачное место, - а кто вообще сегодняшний вечер организовывал? - кто-то сбежать успел, кто-то здесь первый раз, запаниковал, но о таких беспокоиться не стоит - наверняка пришли с кем-то из друзей, а те помогут. Освещение погасает вдруг, и волной по толпе прокатывается удивлённый вздох. Секунды относительной тишины сменяются возросшим гулом голосов. Такого поворота никто не предвидел, стоило бы испугаться, но ушастый и не думает замедляться, на крышу выскальзывает. Отделяется от строя одна из теней и за Душенькой отправляется. Здесь воздух свежий, совершенно прозрачный. Веет чем-то таким приятным, по-летнему свободным, что Душа, сам того не замечая, в улыбке озорной расползается. Вдыхает глубже обычного. Наспех оборачивается, дабы удостовериться в том, что Обси всё ещё за ним следует, хотя и не сомневался в этом ничуть. Стоит только начать бежать, и ноги дальше сами вперёд несут, по инерции, хотя того и не требуется - в суете, кажется, никто не понял, куда эти двое делись. Черепица под каждым шагом гулким шумом отдаётся, можно определись как сильно от него Тайм отстаёт. В лёгких жжёт учащающееся дыхание, но останавливаться никто и не думает. Душенька смеётся звонко, заливисто, понимает прекрасно, что такими темпами упадёт запыхавшись на пол дороги, но остановиться не может. И этот смех громче завывающего ветра, громче редких машин, громче доносящихся сзади криков и спёртого дыхания. Руками цепляется неосторожно за ледяной металл пожарной лестницы, обращая наконец внимание на окутавший всё вокруг холод, от которого ни свитер, ни рубашка под ним спасти не способны. Мысль о том, что стоило бы одеться потеплее обрубает на половине, поднимаясь выше, на девятиэтажную панельку. Дома здесь стоят до неприличия близко, переплетаются черепицами и тянутся друг к другу фасадами. Этот район напоминает выстроенный из крупных деталек конструктора городок на столе ребёнка, возомнившего себя строителем, (понятие "строитель" в данном случае загребает всех, от архитекторов до электриков). И в детстве ушастый такие же города строил - уж очень они ему нравились. Светло непозволительно, и не ясно, откуда этот свет берётся. Он совершенно чистый, оттенка не имеет, даже луна такого идеала достичь не смогла бы. А может Душеньке просто кажется. Да и не важно это. Прыжок с одной крыши на другую. Ноги скользят неприятно, парень думал было, что упадёт, но этого не случается, и Душенька вновь ускоряется, подхваченый волной адреналина. Ещё пара-тройка пролётов. Только тогда переходит на шаг, - очень качающийся из стороны в сторону шаг, - огибает антенну, останавливаясь. Обси наклоняется рядом в попытке отдышаться, спрашивает, в порядке ли ушастый. А тот хихикать не прекращает. Вход в здание поддаётся. В любой другой ситуации Душа бы порадовался их нескончаемой удаче, но сейчас просто не обращает на то внимания. Внутрь входит, а Обси - за ним. В нос первым делом ударяет тепло, вторым - запах домашней выпечки, что сочится из одной из квартир. Только сейчас, вместе со странным, но таким родным ощущением уюта, усталось приходит, беря верх над всеми остальными ощущениями. Ноги болят жутко, дыхание восстанавливаться даже не собирается, и Душенька тому процессу не помогает, продолжая смеяться, хрипло и мягко. Лампочка приторно-жёлтым светом согревает помещение. Ушастый спускается на пролёт, усаживается на подоконник, спиной опираясь на мутное стекло. И ему хорошо как никогда. Радостно как никогда. Спокойно как никогда. От чего - сам не знает. Здесь не пахнет привычной подъездной сыростью. Здесь не так холодно, как на улице. Он хохот наконец обрывает, облакачивается уставше на друга, что сидит рядом. Обси эту буро-розовую массу в объятья сгребает, голову себе на плечо укладывает и улыбается широко. Душенька не видит, но знает точно. Тайм его волосы, задумавшись о чём-то очень-очень стороннем, перебирает, а ушастый лицо прячет в ткани чужой кофты, понимая, что если друг увидит прикрытые глаза, посмеётся, сказав, что Душа сейчас прямо здесь уснёт и домой его потянет. А уходить совершенно не хочется. Хочется навсегда здесь остаться. Потому что хорошо, потому что радостно, потому что спокойно, потому что пахнет домом или чем-то, что могло бы им стать, потому что тепло, а в объятьях - особенно. В объятьях уютно, и, если Обси решит сейчас отпустить друга, Душа ухватится за него бесцеремонно, не давая этого сделать. Вот так, пользуясь невнимательностью Обси, заснуть на нём сверху, кажется неплохой идеей. За окном тьма кромешная. Дом напротив разноцветными окнами мигает, дразнит любителей за чужой жизнью подглядывать театром теней на задёрнутых шторах. И, возможно, в этом доме кто-нибудь сидит сейчас у окна своей спальни и разглядывает здание напротив. И, возможно, видит Душеньку и Обси, не понимает, на кой чёрт кому-то сидеть в подъезде, тем более, в такое время. Душенька мысли этой улыбается полусонно. В тишене слышен гул, какой издают огромные продолговатые лампы в потёртых школьных классах. А этот маленький светильничек вообще способен шум издавать? Или звук не от него исходит? Хотел было осмотреть помещение, зашевелиться, привлекая внимание друга, но сил подняться или, хотя бы, вспомнить, зачем собирался это сделать, не нашёл. Идея погасла безвозвратно, так же быстро, как вспыхнула. Мысли уплывают куда-то в произвольную сторону, возникая неяркими образами перед глазами. Сознание на место возвращается, стоит Душеньке почувствовать щекочащий поцелуй в макушку. - Э-эй, - совсем тихо, - Ты здесь спать остаёшься или домой пойдём? - как и ожидал Душа. И вновь сдержать улыбки не может.