⟡Второй шанс⟡

      Воздух пропитан страхом, сыростью, запахом хвои. Пронзительный вой разрывает мертвую тишину, преследуя по пятам. Сначала один, затем другие, сливаясь в единый жуткий хор, смешиваясь с грохотом в ночном небе. Капли хлещут по лицу, перемешиваясь со слезами, впиваясь в кожу ледяными иглами. Ткань холодным объятием липнет к телу, сковывая и без того замедленные движения. Неокрепшие конечности, ватные и неуправляемые, цепляются за толстые корни, вязнут в хлюпающей грязи. Колючки кустарников рвут рукава, штанины, царапают лицо, ладошки. Холод обжигающе покалывает щёки и кончики пальцев, распространяя онемение по всему телу. Боковым зрением мерещатся огромные силуэты волков, один..два…три… Ослабевшие ноги предательски подгибаются, роняя маленькое тело во влажное месиво. Короткие пальцы отчаянно впиваются в грязь, заставляя себя обессилено ползти на пределе своих возможностей. Непрекращающийся гул в ушах смешивается с ливнем — это сердце. Забитый нос уловил запах мокрого асфальта и резины. С очередным громом в пространство вторгается резкий скрип тормозов, освещая темноту ослепительным светом фар и сине-красным свечением.

☬☬☬

      Свинцовые веки приоткрылись, представляя перед глазами незнакомый, чисто-белый потолок. Лоб покрыт холодной испариной, мышцы отозвались ломящей болью. Дрожащей рукой потёр влажные глаза, пытаясь прийти в себя, стряхивая липкие остатки странного сновидения. Вдох-выдох. Мысли потянулись друг за другом патокой: «Псих… Поле… Экси… Нил… Да, точно, Лисья Нора». Сделал очередной глубокий вдох, успокаивая разволновавшееся сердце. — «Ты в порядке, Крис, это просто сон».       Сонный взгляд зацепился за часы на стене — давняя привычка вставать рано опять сработала, 6:47. Похоже вчерашний разговор занял полночи. В комнате стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием и тиканием стрелок. Медленно приходя в себя, всё ещё ощущая тяжесть в веках, прислушался к внутренним реакциям. Нила совсем не чувствую. Совсем пустота. Как же это работает? Почему я уснул вместе с ним, а проснулся без него? Возможно ли, что Нил просто до сих пор спит? Считается ли это лунатизмом? Ладно, в любом случае, сейчас нет возможности докопаться до ответов на все эти вопросы. Придётся, как минимум, понаблюдать за этим «котом Шрёдингера» несколько дней.       Лениво потянулся, — и тут же тело взвыло протестом, посылая мольбу свернуться креветочкой и помереть не двигаясь. Каждая мышца горела огнём. Чистый ад после вступительного «марафона» Нила. Но появилось знакомое мерзкое чувство — желудок прилип к рёбрам, урча. И идиотский голод, подогнал меня встать. Со стоном, скрипя зубами, поднялся, ненавидя каждое движение. Может, вчера стоило запихнуть в себя что-то кроме кофе? Придётся нанести визит Ваймаку…       Едва сделав шаг в сторону выхода, коротко охнул от резкой боли в натруженных мышцах, скрючившись, согнулся пополам и вцепился в стену. Ненавижу. Ненавижу эту боль, пот, весь этот спортивный мазохизм! Неужели, каждая тренировка этого фанатика-Джостена будет такой пыткой? Несправедливо. Полный беспредел! Ладно. Мысленно проклиная экси-наркомана, собрал остатки воли в кулак, вздохнул и поплёлся дальше, неуклюже ковыляя, как подбитый пингвин.       Наконец, с горем пополам выбрался из «Лисьей Норы» и вдруг понял, что совсем не помню дороги назад. Замер, потеряно оглядевшись, пнул одинокий камешек, затерявшийся под кроссовок. Он глухо цокнул о бетонную стену, оставляя едва заметную царапину. Затем бесцельно побрёл куда глаза глядят, сливаясь с редким потоком прохожих: старуха с тележкой, курьер на скрипящем велосипеде, стайка уставших подростков, явно после затянувшейся ночки. Глаза цеплялись за всех подряд, выискивая что-то, подмечая мельчайшую деталь, мимолётный взгляд, чужую эмоцию.       Внутри нарастало привычное ощущение пустоты, которую невозможно заполнить, а в голове царила тишина. Я просто шёл тенью между проплывающих парков с чахлыми деревцами, торговых центров со слепящими витринами, спальных районов с одинаковыми коробками домов… Окруженный приглушенным бормотанием редких прохожих и навязчивым гулом проезжающих машин, без единой связной мысли, затерянный где-то далеко. Даже боль в мышцах незаметно растворилась на фоне всего этого. Звуки улицы сплелись в монотонный белый шум.       Очнулся только тогда, когда тело само замерло перед залитой холодным неоном витриной аптеки. Стоял, не шелохнувшись. Не знаю, сколько впалый взгляд буравил отражение Нила в стекле — спутанные волосы, тяжёлые веки — явный недосып.       Казалось, время растянулось липкой паутиной. Мысли с трудом начали свой ход вновь, выдёргивая меня из небытия в реальность. Почему мы так похожи? Пальцы едва очертили отражение на холодном стекле, обводя контур этого лица, останавливаясь на чужих глазах. Свои? Его? Возможно ли что я попал сюда лишь из-за этой схожести… Нет, бред. Не может быть так просто. Чувство, что я здесь «у руля». И это странно, ведь тело до сих пор принадлежит Нилу. Неужели я… вытесняю его? Это что, дурацкая акция «займи тело и получи ворох проблем в подарок»? Нет, спасибо, аппетита расхлебывать этот бардак — ноль. Но конечно же, кто меня услышит?       Глаза вдруг соскальзывают с собственного отражения (хватит пялиться как нарцисс) на что-то куда более важное — вывеску пекарни «Sweetfrog», уютно притулившуюся чуть дальше по улице. Ну, не шедевр, но уж точно это единственное заведение, которое кажется работает в этот проклято-ранний час. Живот в очередной раз сжался знакомой пустотой, от которой подташнивало. Зайти? Чёрт, да. Всё равно шансы отыскать дом тренера — ниже плинтуса, а этот проклятый вакуум под ребрами аж сводит. Съел бы сейчас даже пару тренерских яичниц. Или что-нибудь… сладкое. Стоп.       Возможно, зря вчера отказался от той стрёмной субстанции белкового происхождения. Вариант заморить парня голодом уже не по душе. Держать желудок пустым — последнее, чего хотелось. Не для Нила — для себя. Чтоб не вспоминать…       Надеюсь, от поедания этой сладкой дряни хотя бы не заквакаю. С меня хватит превращений. Сдавленно выдохнув, натянул капюшон по самые брови и лениво поплёлся к тепло пышущим стеклянным дверям под многозначительный сладковатый запах сдобы. Проклятый запах.

«Открыто»

      С противной, чужой болью в мышцах (ещё раз спасибо, Нил, за вчерашний ад) толкнул тяжёлые створки и прошёл внутрь — над ухом мелодично звякнул надоедливый колокольчик, а в нос с размаху ударил тот самый соблазнительный запах горячей выпечки. Кадык предательски дёрнулся, глотая слюнки.       Ковыляя вдоль прилавка, где с пылу с жару выкладывали румяные булки, взгляд упёрся в молодого ухмыляющегося мужчину в фартуке с лягушками, лет тридцати, не больше. Вся пекарня прямо-таки захлёбывалась в оттенках зелёного, от липкого салатового до ядовитого изумрудного. Невольно поморщился. Ещё бы, после оранжевых стен «Лисьей Норы» и спортивного безумия Нила — это был очередной удар по глазам. Что не так с этим городом?              — Ищете что-то конкретное?       Машинально качнул головой, шмыгнул носом и уже разворачивался, проклиная и боль в мышцах, и этот дурацкий зелёный рай кикиморы, и своё слабоволие, но взгляд как крючком зацепился за пышные, в сладкой глазури пончики, усыпанные кричащей посыпкой. Продавец, поймав направление взгляда, расплылся в знающей улыбке:       — Свежие. Только-только из печи, возьмите, язык проглотите.       Мозг протестовал, но желудок сжался в новом голодном спазме. Сдавленно вздохнул, сдаваясь на милость этим румяным аппетитным, таким сочным округлым бочкам…кхм… и, конечно, мстя Нилу за его спортивный экси-фанатизм лишним пончиком, и рот сам выдавил:       — Три штуки.       Пекарь одобрительно кивнул и начал запаковывать пончики, насвистывая навязчивую мелодию под нос. Ну как тут отказать? Я скользнул руками в карманы потрёпанных джинс, собираясь нащупать карту или хотя бы пару жалких банкнот, но…пустота. Полный ноль. Как, чёрт возьми, может быть, что у парня, которого миллионы пылятся в драном блокноте, нет ни единого цента в кармане?! Нил, мать твою, Джостен, это конкретная подстава. О таком, как минимум, предупреждать надо!              Взгляд пекаря впился в мой. Уголки губ судорожно дёрнулись вверх — улыбка вышла деревянной. Мозг лихорадочно соображал. Вот оно! — глаза наткнулись на новенькую табличку: «круассаны с заварным кремом». Надпись была, самих виновников нет. Ладно, время для любимой подруги — импровизации. Понеслась.       — Слышал, у вас завёлся новый круассан… — продавец кивнул, и я вцепился в эту соломинку, голос окреп —…с заварным кремом. Прихватите и его?       — Увы, еще не выложили, — мужик окинул меня взглядом, заметив голодный-мрачный-щенячий взгляд, вздохнул и сдался, — Хотя… одна партия уже на подходе. Минут пять подождёте?       Я закивал как болванчик, внутренне ликуя. Продавец бодро улыбнулся и, буркнув «минутку», нырнул за занавеску, исчезая в пекарной части. Мой шанс! Ждать? Да ни в жизнь. Жадно вцепился в крафтовый пакет с заветными кругляшами — и рванул к двери. Где-то в подкорке, отработанная годами, завыла сирена: «СТОП! ОШИБКА!». Но голодный туман очевидно съел остатки мозгов. Признаю, поспешил. Во-первых: не глянул, кто рядом. Во-вторых: тело Нила скрипело, как развалюха. Итог? Лоб — в чью-то крепкую каменную мужскую грудь. Задних ходов нет. Оступился. Пакет — полетел. А дальше потолок поменялся местами с полом.       Мгновение — и я уже прижат к прохладной поверхности. Качок-переросток с завидной лёгкостью вдавил меня лицом в кафель, его лапища ловко заломила мне руки и сдавила запястья за спиной. «Это что ещё за герой от народа?.. ладно, хоть не резиновой дубинкой по рёбрам».       Тело резко окаменело, дыхание перехватило. Сделал слабый рывок, рефлекторный. Чёртово тело… Желудок свело другим спазмом, подталкивая тошноту комом к горлу.       — Не рыпайся, — тут же прогромыхало надо мной, грубые руки вдавили в пол ещё глубже, усугубляя реакции моего желудка. Еще секунда — и вывернуло бы начисто, прямо тут, на вонючей моющими средствами плитке. Но пекарь вынырнул из-за занавески на шум. Хватка качка неосознанно ослабла.       — Что происходит? — Голос пекаря пропитан беспокойством.       — Подозрительный тип. Словил его, когда драпал, — донеслось сверху. Над моей спиной завязался диалог. Будто я — пустое место, так, просто мешок с мусором. Выяснилось: этот добросовестный студент убедил пекаря дозвониться до ментов.       «Чтоб тебя… Чтоб твои бицепсы лопнули от перекачки…сдулся от изнеможения… Сдох под штангой…» — с бессильной яростью выговорился про себя. А что ещё делать то?       Целых пятнадцать минут я лежал пластом на ледяной плитке. Голодный. Униженный. Каждый нерв выл от позора. Надо же так попасться. Наконец зазвучали спасительные сирены. Хватка «гориллы» ослабла окончательно. Мгновение — и меня грубо перепаковали. Следующие четыре руки в жестких перчатках впились, окольцовывая запястья в холодный металл. Без разговоров зашвырнули на заднее сиденье полицейской тачки. Кажется я даже стукнулся носом о стекло, но им это не важно, так ведь? И это то самое «гуманное обращение» с гражданами цивилизованной страны?! Подам! Обязательно подам в суд! На всех! …Как только выберусь.       Далее был допрос в полицейском участке. Страстный и болезненный. Ладно, если быть точным, не допрос, а опрос в душном офисе. Стол липкий, свет слепит. Конечно же я ничего не сказал. Знаю я их, сначала согласятся на пончики, а потом повесят какое-нибудь застоялое дело об убийстве. В ответ они получили лишь:       — Позовите Ваймака, он мой адвокат, — а в следующее мгновение меня толкнули в замкнутое пространство, где на меня уже глядела активно разрастающаяся плесень, точнее я на неё.       Ну, теперь можно и порефлексировать. Опускался ли я когда-либо до кражи пончиков? Нет. Спросите, как я мог так лажануться с каким-то хлебом, когда угонял дорогие тачки? Всё просто! Не веду дела с людьми. Слишком непредсказуемо. И так всё понятно, попался как полный дилетант. А с машинами работать приятно, — чистое дело. Нужно всего три условия: Ночь, инструменты и одиночество. Всё. Тишина. Контроль.       И вот я здесь, сижу в холодной одиночной и явно сырой камере в наручниках. Ну не мечта ли? Наручники жмут, зачем так затягивать… Чувствую, когда Джостен придёт в себя, огребу сполна. Ну, я его уже предупреждал о возможных последствиях.       Не знаю, как долго я играл в гляделки с грибком на потных стенах, но за дверью поднялась шумиха, и вскоре в коридор с одиночками ястребом влетел Ваймак, грохнув, как гром среди ясного неба:              — Если это правда и меня выдернули сюда из-за сраных, мать его булочек…       — Пончиков, — поправил я хрипло, подавляя незаметное вздрагивание от рёва мужчины.       — Чтоб тебя, Джостен! Вы меня в могилу сведёте! — Я криво ухмыльнулся: к счастью тренера, Нил окажется там гораздо раньше. Ваймак шумно вздохнул, собирая себя в кучу и выдохнул:       — Где они?       — Съел. — Невинно похлопал глазами. Эх, самое обидное, что толком не успел их даже разглядеть. Я непроизвольно поёжился, — Лицо тренера побагровело, пальцы сжались в кулаки. Мужчина выглядел так, будто собирался придушить через решётку. Лучше сейчас его не провоцировать. Даже у меня есть тормоза.       Помолчав, Ваймак тяжело покачал головой, перебирая варианты. Уловив дискомфорт подопечного, он поумерил свой пыл.       — Ну и что мне с тобой теперь делать? — Ответа не дождавшись, махнул на меня рукой и вышел решать вопрос с полицейскими.       Как только дверь закрылась и я вновь остался наедине с собой в четырёх стенах, почувствовал назойливую пульсацию в висках. Знакомо. Похоже это Джостен. В этот раз пробуждение ощущается чуть мягче, чем в первый. Тело адаптируется? Никак не пойму, как же работает эта связь… В любом случае, я глубоко вздохнул, готовясь к ментальному нападению, и прикрыл веки. Тишина. Слишком тихо. Чувствуя этот подвох, Нил прорвался:       *Ну и что ты натворил?*       Конечно же я сохранил спокойное молчание. Мне же при входе сказали, что молчать — моё право. Но тишина длилась недолго. Предчувствуя худшее, Нил медленно открыл глаза, сканируя окружение: холодные серые стены, поржавевшая решётка, жёсткая лавка, впивающаяся в спину, металл, мертвой хваткой сковывающий запястья. Он болезненно сощурил глаза и прошипел сквозь зубы, восстановив возможность говорить:       — Крис, где мы?       Вздохнув, понял, что не отвертеться — лафа кончилась. Есть ли в этом моя вина? Ну, допустим. Но мои мотивы были благородны, я же не хотел, чтобы Нил откинулся с голоду, да?       — В обезьяннике.       — Где?! — Нил буквально подпрыгнул, забыв что теперь выглядит как псих, разговаривая сам с собой. Ровно в эту секунду зашёл Ваймак вместе с полицейским. Он метнул задумчивый взгляд на Нила, но промолчал, списав эмоциональный всплеск на стресс. Вместо этого он бросил со стальным выражением лица:       — Хозяину заплатил. Согласны отпустить, но чтоб без повторений. В следующий раз — учёт. Повезло, что пекарня согласилась не давить и пошла на уступки.       Сердце Нила упало в пятки. *База? Нет, только не это*. Почему Крису не сидится на месте? Пересохшим ртом он выдавил:       — Меня уже записывали?       Ваймак лишь нахмурился и резко качнул головой. Он-то понимал парня. С лисами Дэвид частенько вытаскивал кого-нибудь из полицейского участка, или психушки, так что ко всякому привык.       Нил едва выдохнул с внезапной слабостью облегчения. Я заметил, как полицейский пристально взглянул на нас, когда присел расстегнуть наручники. Нил резко покосился в пол, будто он вдруг стал невероятно интересен — видеть его лицо близко постороннему было нельзя.       «Ну и что ты делаешь? Ведешь себя как начинающий преступник». — Нил нервно сжал руки в кулаки. — «Мастер-класс «как быть подозрительным»?»       *Издеваешься? И это говорит тот, из-за кого я вдруг оказался за решёткой, как только очнулся? Из-за чего ты вообще здесь?*       Я решил вновь упрямо промолчать и сосредоточенно потёр покрасневшие запястья. Нил ещё сильнее нахмурился.       *Всё, достаточно с тебя. Уже находился на свободе, брысь отсюда, дальше я сам*.       «Ладно, ладно, не бурчи. Больно то хотелось…» — Я ослабил контроль, и вправду, Нил сразу смог свободно встать, спокойно управляя собой как ни в чём ни бывало. Без меня.       Ваймак всё это время наблюдал странные микродвижения подопечного — внезапное напряжение в плечах, беглые перемены в лице, но опять списал это на стресс. С видом человека, побывавшего в этом чудесном заведении тысячи раз, мужчина ещё раз поблагодарил полицейского и привычной ложью пообещал, что этого больше не повторится. Затем, бросив ещё один тяжёлый взгляд на Джостена, резко направился к выходу. Ждать не стал.       Непроизвольно сжавшись плечами, Нил почти побежал за тренером, отчаянно надеясь смыться из полицейского участка как можно быстрее. Только глотнув свежего прохладного воздуха парень наконец выдохнул, осознав, что невольно задержал дыхание. Ваймак вдруг остановился как вкопанный и повернулся, буравя подопечного тяжёлым взглядом.       — Буду честен, Нил, от тебя такого не ожидал. Думал, хоть у тебя имеется капля осознанности, но увы. Знаю, в новом городе, с новыми людьми… Адаптируйся. Но прошу, больше не заниматься ничем подобным. Испортишь карьеру, подведёшь команду, угробишь жизнь. Сейчас пронесло. Следующий раз — крышка. Нам ещё сезон открывать, не подведи.       «Миньярд же сидел, и ничего», — мысленно съязвил, на что Нил судорожно нахмурился и ещё ниже опустил голову, прячась в капюшон.       *Заткнись*.       Этот жест Ваймак списал на раскаяние. Вздохнул, голос потеплел:       — Ладно, малыш, почему сразу ко мне не пришёл?       Нил растерянно моргнул, взгляд из-под чёлки замер.       *О чём он? Что случилось то?*       Тишина.       *Крис!* — Мысленно рявкнул Джостен.       «Ты велел мне заткнуться», — прямо заявил я. Джостен остро прикусил щёку изнутри, от спазма боли я слегка поморщился.       «Заметь, сейчас не я занимаюсь членовредительством… Ладно. Скажи, что заблудился».       *Ты… Серьёзно?!* — услышав в голове только тишину, Нил обречённо вздохнул и нехотя повторил:       — Заблудился.       Ваймак пристально осмотрел Нила с ног до головы, убеждаясь что парень в своём уме и, кашлянув, сказал:       — Город чужой, больше Милпорта, бывает…скоро привыкнешь. Но больше никаких пончиков, вообще никакой кражи. Усвоил?       Нил храня испаряющееся самообладание, сжал зубы, выдавил механический кивок, сдерживая шок и раздражение, смешанное под одной маской.       Ваймак шумно выдохнул, сунул в руки Джостену крафтовый пакетик с выкупленными «доказательствами» и махом направился к машине.       — Пошли, подброшу. И накормлю, раз такое дело. В этот раз запоминай дорогу. Растерянно сжимая крафтовый пакет с настрадавшимися пончиками, Нил сел в машину и упёрся взглядом в окно.       *Пончики?! Ты украл пончики?!* — пакет хрустнул в сжимающихся кулаках, — *Решил поиздеваться? О чём ты думал? Ты же знаешь, что лицом светить нельзя! Правило номер четыре! Ты уже умудрился нарушить его пока я спал. Теперь сомневаюсь, стоит ли тебе вообще давать волю. Что ты планировал делать ночью?*       Я почувствовал, что запахло жареным и мысленно парировал:       «Ты был голодным».       Разум Нила онемел. Что за… бред? Всё это — сплошной абсурд. Джостен решил пока игнорировать нежеланного соседа. Всё равно от него ничего вразумительного не дождёшься. Тишину разорвало урчание пустого живота. Парень поджал губы. Будь он месте кое-кого, никогда бы не полез за ерундой, рискуя попасться.       Ваймак, едва улыбнувшись, покачал головой. Он включил радио, чтобы не смущать новенького. Косо глянул на его согнутую спину — и вновь заметил лёгкие перемены в лице в отражении окна. Мужчина мысленно сделал пометку понаблюдать. Возможно, придётся переговорить об этом с Бетси...