Голый

Ссоры, громкие крики вперемешку с оскорблениями и вещами, что летят по комнате – уже обыденная ситуация.       Два парня кричат на друг друга, рвя глотку к чертям. Венка на шее вздулась и пульсирует, лицо покраснело и покрылось испариной. А зеленые глаза широко раскрыты, зрачки сузились будто у дикой кошки. Шатен эмоционально взмахивает руками в стороны.       — Ну, конечно, блять. Во всем же виноват Антон! – Зло выплюнул слова Шастун. Слова были пропитаны желчью и ядом. Они сочились изо рта, пытаясь задеть нежную кожу человека напротив. Попасть на открытый участок, сжечь клетки кожи, пробраться внутрь и уничтожить все клетки живого организма, высосать душу и сломать кости к чертям. – А ты у нас, сука, святой. Да, Арс?!       Арсений скалится, перешагивает большими шагами вилки и какие-то еще приборы которые валялись на полу. Злость хлестала, быстрым темпом текла по венам, делая голову чугунной, а глаза застилала красной пеленой ярости.       — Заткнись, сука! – Брюнет кладет руки на плечи Шастуна, сжимает и напирает. Идет прямо на него, заставляя парня упереться острыми лопатками о холодную стену и тихо взвыть от сильной боли. Непонятно где. В спине, на плечах или в сердце. – Ты сам виноват, какого хуя ты так открыто флиртовал с ним?       Попов облизывает тонкие губы, вжимает зеленоглазого сильнее, стискивая его плечи в своих пальцах. Кончики пальцев желтеют от напряжения, давят на кости, заставляя лицо напротив сморщится от боли.       — Хуйню не выдумывай, – пытается убрать Антон крепкие руки со своих плеч. Но не получается. Силы не равны. Арсений зол, а значит, использует свою силу намного больше чем обычно, – я ни с кем не флиртовал.       — О, да, конечно. – Злая ухмылка, или даже оскал медленно растягивается на тонких губах. Ледяные глаза смотрят прямо в душу. Будто лёд, что попал на тёплые руки и теперь обжигает своим холодом нежную кожу, посылая мурашки что добрались до костей. – Я же видел как ты ему улыбался, глазками своими, блядскими,  хлопал. Ты ему номер свой даже оставил.       — Совсем умом тронулся?! – Шаст меняет их местами, воспользовавшись моментом когда Арсений отвлекается, погружаясь в воспоминания. Встряхивает голубоглазого держа за плечи и давит. – Это мой бывший одноклассник, дал ему номер чтобы мы могли пообщаться. Я уже выпустился со школы ведь. Мы просто бывшие одноклассники. Мне что нельзя улыбаться другим кроме тебя?       Ярость пробирается до каждой клеточки тела. Арсений раздражает своим собственническим нравом. Дыхание давно сбилось, а ноздри глубоко вдыхают воздух. Вот только кислород обжигает легкие, а горло саднит, пить хочется ужасно. Желчь в словах так и сочится у обоих, словно соревнуясь кто первый заплескает больше ядом второго. Виски пульсируют, по шее течет капля пота. Ощущается эта капля слишком ярко, мерзкими касаниями оседая на коже, оставляя после себя влажный след. Хочется вытереть ее, провести рукой и расчесать все. Ногтями впиваясь в собственную кожу, раздирая ее до красных отметин. Чтобы жгло. Всяко лучше чем жжение в груди и шум в ушах. Лучше, чем агрессивный взгляд, который цепляется за любое движение, пытаясь предугадать действие противника.       Два зверя, что заперты в одной клетке. Пытаются показать превосходство над другим, грызут друг друга, пытаются вразумить другого. Но в этой обители давно нет никого разумного.       — Ты мой, блять. – Резко вспыхивает ярче прежнего Попов. Опасный огонёк голубого пламя мелкает в глазах, словно предупреждая. Глаза будто загораются в полутемной кухне и Антон сглатывает.       — Мудачье, – рычит Шастун.       Вдруг оба резко тянутся к друг другу. Шатен сжимет плечи старшего, а Арсений тянет Шастуна к себе за воротник футболки. Оба сливаются в диком, почти что животном поцелуе. Виски стреляет новой болью, а душа морается грязными чернилами. Ресницы подрагивают, а руки у обеих тянутся куда только можно. Скользят по спине, давят на затылок, лапают ягодицы и бедра.       Брюнет забирается рукой под футболку. Царапает ногтями спину, рычит в поцелуй. Антон тихо стонет, кусает за нижнюю губу Попова, проталкивает свой язык, проходясь по кромке зубов и всасывая чужой язык. Каждый из них борется за доминирование в поцелуе и с животным упоением пытается доказать другому кто тут главный.       Шастун отрывает голубоглазого от стены, ведёт его в спальню. Специально собирает его плечами, боками уголки и косяки двери. Ухмыляется в поцелуй когда Арсений в очередной раз врезается в тумбочку поясницей и выгибается.       Зайдя словно ураган в комнату, парни даже не закрывают дверь. Оба отпускают себя, давая волю зверю, что сидит внутри них. Наслаждение растекается по телу, а злость уходит на второй план, отдавая место похоти.       Он валит на кровать Попова, забирается ему на бедра, седлая их и прижимая руки к его груди. Придавливает к кровати.       Воздух кончается и они вынуждены отсранится от друг друга. Тонкая нить слюны тянется от губ к губам, но сразу же рвётся. Губы саднит, а во рту чувствуется металлический привкус. Антон пьяно улыбается, смотря на тонкие губы Попова, в углу который стекала тонкая струйка крови, смешавшист со слюнями.       — Сученок.       Арсений рычит. Кладет руку на кудрявый затылок и сжимет в кулак. Тянет назад, заставляя парня откинуть голову, зажмурится и приоткрыть рот. Нездоровая полуулыбка растекается по лицу Попова. Второй рукой он собственнически кладет руку на его бедро и сжимает. Показывает, кому Антон принадлежит. А парень трепыхается, кладет пальцы на запястье и пытается оторвать руку, что крепко вцепилась в его волосы. Шумно тянет воздух через зубы и шипит.       — Отпустил быстро, ублюдок. – Очередное оскорбление выпадёт с губ. Будто это привычно и используют они это вместо ласковых прозвищ. А почему будто?       — Посмотрите как запела птичка. А че? Я не так хорош как парни, которым ты строишь глазки, а?       В голосе слышно издевательство. Зеленоглазого переворачивает и вжимают в матрас, тянут за волосы. Но и он не хуже. Хватается одной рукой за плечо старшего, царапает ногтями. Давит и оставляет следы полумесяцев, другой рукой тянется к шее и сжимает ее, давит большим пальцем на кадык. Перекрывает доступ к кислорода, которого сейчас и так мало.       — Да. Ты недостаточно хорош. – Хищно поговорил парень. Вскрикнул когда его волосы сжали сильнее, будто хотели оторвать с корнем. Парень на секунду потерял самообладание.  Отпустил обе руки и прижал их своей голове, хватаясь за волосы. Будто пытался оставить на своей голове хоть какую-то часть кудрей.       — Еще одно такое слово – и я не пожалею тебя.       Угрожающий шепот на ухо. Мурашки пробегаются по коже, а по спине бежит противный, липкий холодок. Уши вспыхивают красным, а голова становится чугунной. Глаза, словно налились свинцом и он закрывает их. Облизывает пересохшие губы. Кровь будто ушла из головы, не оставляя никаких мыслей, но быстро пришла к низу живота, завязывая болезненной узел. Шастун судорожно вдохнул воздух, что пропитался их нездоровой страстью и любовью(?).       Еле видно дергает бедрами вверх, пытаясь это сделать так, чтобы Попов не заметил. Но от хищных пламени голубых глаз не скроется ничего. Голубые языки пламени будто облизывают все тело. Находятся недостаточно близко чтобы обжечь, но в опасной близости чтобы угрожающе коснуться мягкой кожи.       — О, посмотрите. Ставлю сотку что ты уже течешь как сучка.       Мерзкий смешок раздаётся в комнате, ударяясь о стены спальны и долетая до слуха. Шастун кривит лицо, смотрит на Арсения и огибает взглядом его красивое лицо. По этому красивому лицо хотелось пройтись пару тройку раз кулаком. Стереть с лица эту самодовольную улыбку, растоптать огонь в землю, чтобы даже искорки не осталось. Но подобный взгляд Антона только подливал бензина, подстегивая Попова действовать.

* * *

      Одежда хаотично валялась на полу. Какая-то часть даже вылетела из границ комнаты. Ворот футболки же растянулся и теперь, если ее надеть, она явно бы оголяло одно плечо и ключицу.       Узловатые пальцы сжимает одно колено, оставляя синяки, другой рукой сжимая изгиб талии. Помечает собой и марает чистое тело. Крепкие бедра интенсивно двигаются, вбиваясь в сгорающее от пламя тело под собой.       Ноги Антона закинуты на плечи Арсения, но одна сползла вниз к изгибу локтя и немного мешала, однако никто из присутствующих не обращал на это внимание. Другая же была прочно зафиксирована крепкой ладонью, что сжимала в своих тисках. Будто зверь, державшись добычу цепкими клыками, не отпуская и наслаждаясь тем, что это его добыча.       Антон что-то неразборчиво бормочет, утробно рычит на особо глубоких толчках.  Вскидывает бедра вверх и царапает ногтями предплечья того, кто сейчас входил в него. Пошлые хлюпанья от обилия смазки заполнили комнату, дополняли это полувздохи, крики, стоны и рычание, иногда и скулеж.       — Куда, блять, не трогай. – Арсений бьет парня по ладони, которая тянулась к крепко стоявщему члену.       Потемневшая головка набухла и качалась из стороны в сторону, истекая обилием предэякульятора. Шлепки кожи о кожу будто на секунду отрезвляют пустую голову, но новый толчок вновь забирает шатена в свою пучину, цепляясь за него мерзкими, липкими лапками. Не давая спокойно мыслить, размышлять над ситуацией.       Опасно обвивает шею и шепчет в самое ухо, шипя словно змея, облизывая ушную раковину. Шепчет чтобы Антон не думал о последствиях, не думал о том, что они всегда решают ссору подобным образом. А после делают вид что ничего и не было. Из-за этого, атмосфера в паре становилась тяжёлой, напряжённой, что можно было пощупать ее кончиками пальцев. Но никто из них не спешил обсудить хоть что-то. И никто из них не собирался отпускать другого. Они давно повязли в этом омуте и тянули друг друга вглубь, хватаясь липкими пальцами за лицо, перекрывая вид на чистое небо.       — Сука, я кончить хочу. – Злится Антон.       Жмурит глаза до ярких искор. Член приятно давит на стенки ануса и распирает. Раздваигает стенки, погружаясь внутрь. Яйца шлепают о кожу ягодиц, а рука сильнее сжимается на талии.       — Хорошо.  – Облизывая губы шепчет Попов. Отпускает ноги парня со своих плеч, но одну фиксирует у себя на бедре. Крепко прижимает и сжимает. Падает на Антона, упираясь вспотевшим лбом в лоб шатена. Убирает руку с талии и ставит рядом с кудярвой головой, опираясь на предплечье.       Рука зеленоглазго пробирается между двумя вспотепшими телами и сжимает головку. Протяжный стон срывается с его губ и Попов затыкает его. Целует губы, сминает, кусает. Антон работает рукой быстрее, чувствуя дрожь в бёдрах и как они каменеют. Сжимается вокруг крепкого члена, выгибается навстречу, извиваясь словно змея.       Через пару минут их обоих ослепляет яркая вспышка оргазма. Перед глазами летят звезды, а по телу приятно расползается истома и лёгкая боль, вперемешку с усталостью.       Пару минут уходит чтобы восстановить дыхание и еще десять минут чтобы обнявшись потными и грязными телами, уснуть вместе.

Они не знают к чему придут в итоге. Все проблемы решаются подобным образом. Завтра снова нужно встать, собрать раскиданную одежду и убраться на кухне. Никто даже не извинится за вчерашний вечер. Антон посмотрит на свое тело в отражение, что усыпано засосами и лишь закатить глаза. А Попов, увидев пару укусов и особо выделяющийся укус на трапеции, лишь хмыкнет.