За советом на тот свет

Вдох-выдох. Он глубоко дышит стараясь сосредоточится на… чем-то. Пока что раздражающие мысли бегают по голове туда-сюда, как проезжающие машины на оживленной трассе, мешающие перейти Лололошке на ту сторону, где его ожидало нечто, определенно важное. Попросил потому что не важные вещи никогда не всплывали в памяти. — Ты в порядке, бро? — обеспокоенно послышалось откуда-то справа, и окончательно сбившись Лололошка прислонился к стене спиной. На лбу можно было заметить испарину, да и его лицо покраснело от напряжения, сковавшего его тело. Расслабится строго не выходило, как бы он не старался. — Нет, Дилан… у меня ничего не выходит. Я просто не могу…– Ло обрывает мысль, выдыхая, но этого вполне достаточно для того чтобы он понял. Все же Дилан — это Дилан. Он умнее любого человека, попросту, потому что человеком и не является. Автоматон. Машина, способная испытывать чувства и эмоции такие же как и обычные люди, созданная невероятным гением который этих самых чувств был лишён в привычном человеческом понимании… Было в это даже что-то глубоко-ироничное, если задуматься. Вдох-выдох. — Хм, в интернете пишут что для того чтобы войти в транс тебе необходимо расслабится, почувствовать себя в безопасности. Вроде как здесь довольно уютно, нет? — Дилан подъехал ближе на кресле, немного крутануашись, осмотрев комнату. Она оставалась неизменной большую часть времени, и рассматривать в ней было особо нечего. Все тот же деревянный пол, две кровати, нетипично хорошее освещение, более подходящее для студии чем для жилого помещения. Ричарда не было на месте сейчас, так как он занимался съемкой видео где-то в торговом центре. И Лололошка и Дилан молча надеялись что никаких глупостей их друг не наделает, без присмотра-то. — Я не знаю… наверное? — Голос Лололошки отображал его глубокую усталость. Лицо и поза, в целом, лишь подчеркивали это состояние: глубокие тени залегли под глазами, а обкусанная нижняя губа треснула чуть левее середины, иногда кровоточа как только стоило Ло заговорится. Вдох-выдох. Неожиданно для него, Дилан оказался рядом, приобняв за плечи. С появлением нового тела, автоматон был удивительно жаден до прикосновений, и всегда тянулся к человеческому теплу, хотя обычно все же теплу одного определенного человека, напоминая большого черного кота, который устроится на коленях, не давая с утра встать не просто на работу, а даже просто пойти попить воды. Эгоистичное создание, против которого решится пойти только бессердечный ублюдок. Не смотря на небольшую неловкость, испытываемую Лололошкой каждый раз когда Дилан неожиданно касался его, сейчас он лишь устроился удобнее прикрыв глаза. Сопротивляться не хотелось и в обычных обстоятельствах, а сейчас тем более. Теплые руки взяли его в кольцо, от чего голова Ло съехала с Диланом плеча на грудь. Но ему было лень сопротивляться, наоборот хотелось оставаться в подобной позе ближайшую вечность: было тепло и почему-то ужасно клонило в сон. Он слышал дыхание Дилана, и ритмичный стук в его груди напоминающий биение человеческого сердца. Кончено, сердца у него не было, но его нельзя было назвать бессердечным, к счастью. Иногда он был человечнее большинства «настоящих» людей. Вдох-выдох. Траффик метафорических машин стал ниже. Словно что-то блокировало им путь, мешая ездить с той же скоростью что и раньше. Где-то там, далеко, он чувствовал тепло ладоней на своих плечах, и это словно и было неясной причиной, преградой из другого мира что мешала машинам добраться до этой части дороги. Тело казалось до одури лёгким, непонятно как он ещё не улетел куда-то туда, к голубому-брату небу, парящему над его головой. Вдох-выдох. Все стало словно немного лучше чем было раньше, казалось рев двигателей теперь не резал уши, а где-то там стало тепло и уютно. Казалось что тело поглощает истома, хотелось закрыть глаза, но они и так были закрыты, что вызывало чувство внутреннего диссонанса. То что было теплом для Лололошки обернулось испепеляющим жаром для большей части машин, солнцем плавящим покрышки или даже сам металл, своими горячими лучами-лазерами. Вдох-выдох. Последние машины лениво плелись по трассе, и без особых проблем Лололошка просто шел мимо них, переходя туда, на другую сторону. Не смотря на растекающийся лужи металла резины и стекла, он не чувствовал дополнительного жара, наоборот, воздух казался ему приятно-свежим, слегка прохладным. Вдох-выдох. Все моторы заглохли и осталась лишь оглушающая тишина. С каждым шагом по этому странному пространству расходилось эхо, словно Ло шел не по пустырю, а находился в просторном тоннеле… Выйдя спустя пару минут на травянистый съезд, оказалось что с этой стороны шоссе начиналась лесополоса, которую было совсем не видно раньше. Часть зеленой травы была выжжена ранее агрессивным солнцем. Ее хруст под ногами был таким же неестественно громким, пока осматриваясь, Лололошка шел среди высоких дубов, пиная редкие жёлуди. Все казалось отдаленно знакомым, и при этом совершенно новым. Вспомнился совет Дилана, вычитавшего где-то о том что все проблемы человека, и решения этих самых проблем всегда прячутся в самой глубине сознания, на ряду с детскими поблекшими воспоминаниями, поэтому особо не думая он шел все дальше в лес. Окружающий пейзаж казалось бы не менялся, хотя иногда у него возникало чувство дежавю… Словно еще пару шагов и он приедет… Куда-то. Пространство неожиданно наполнилось звуками, удивив его так, словно до этого он был полностью глух всю свою жизнь, и теперь он мог услышать то как звучит природа в своей дикой и необузданной ипостаси. Шуршали кроны деревьев от слабого ветра, некоторые ветки неуловимо трещали от собственной тяжести, грозясь упасть, где-то мимо пролетела пчела деловито жужжа на пути к ближайшему цветку, а над головой задорно чирикали птички, лаская своим пением слух. Голова почти что болела от такого контраста, но оставало- — Лапоклоша! Ой, то есть… Лошкалоша? — Неизвестный голос неожиданно появился сзади, перебив его мысли, отвлекая на себя. Стоило ему обернутся, и он увидел как вдали на открытой поляне, которой там не было еще минуту назад, стояло неизвестное зелёное существо, с одним глазом. — Гектор… — Губы Лололошки расплылось в улыбке сами по себе, хотя честно хотелось спросить что происходит, у странного зеленого незнакомца. Неизвестное имя почему-то без проблем всплыло в памяти, и хотя хотелось устроить небольшой допрос, все что он смог сделать это лишь шагнуть на встречу существу, а потом снова, и снова, быстро приближаясь. Тепло усилилось, но не становясь удушающим, казалось, стоит ему приблизится и настигшее раньше чувства одиночества пропадет, будет уничтожено ведь он наконец-то окажется дома. Мир пошатнулся, закружившись всеми цветами радуги и больше, и Гектор больше не казался ему непонятным страшилищем, скорее дорогим другом и учителем… Но как это возможно? В центре смерча воспоминаний было сложно что-то разобрать кроме уже знакомого голоса Гектора, и редких, особенно ярких отрывков и фраз, что не тонули в общем гуле ветра. Он жадно ловил все до чего мог дотянуться, хотя дышать было необъяснимо сложно. «…Иглобрюхов? Горбатик любит Иглобрюхов!» Серое существо, широко улыбается, глядя куда-то в глубину души своими черными глазищами, с широкой совершенно невинной и искренней улыбкой. Он не знает что ответить, замолчав на выдохе. «Ох, мой брат пропал…-торион…» На вершине горы тяжело дышать, вот почему в груди так болит, верно? Но он все равно карабкается выше, вспоминая чьи-то слова о скорой встрече… Только он не может вспомнить, правда, какие это были слова? И кто их сказал? «Гло-о-орп!» Несколько детей бегают вокруг выкрикивая неизвестное словно, так, словно в этом был какой-то невероятно веселый, скрытый смысл. Грудь сводит от недостатка кислорода, когда он присоединяется к ним, не смотря на отдаленные противостояния какой-то женщины. «…Сильнейший волшебник нескольких миров…» Большой голубой дракон стремительно рассекает облака, заставляя верхушки деревьев пригнуться следом, от набранной им скорости… Дышать все еще сложно, но теперь кажется это связано с потрясением и ярким восторгом, от которого на глаза даже наворачиваются слезы. «Троица святых: Арнир…» «…Правит Арниром!» Он стоит где-то на высоте, и не может дышать. Представший перед его глазами пейзаж потрясает, выбивая воздух из груди. Он никогда не думал что когда-то увидит такое потрясающее и невероятное место в своей жизни. «Цветы?! Что здесь делают цве-пчхи!» Волшебник в черной шляпе панически метушится из стороны в сторону, не переставая громко чихать. А Лололошка смеется, и смеется, и кажется он сейчас умрет от смеха, настолько эта ситуация забавная. «Здравствуй, брат…» Темная тень парит в пространстве над, и сложно разглядеть хоть что-то кроме черного дыма. Аура этого существа придавливает к полу, и кажется даже воздух тяжелеет от его присутствия.

***

Проносятся места, люди, существа… дни и недели. Все перепутано и перемешано между собой настолько что болит голова. Последнее что он слышит перед тем как улететь в сторону от этого дикого урагана воспоминаний это чей-то смазанный крик: «…Варнер мертв!» И улетает, куда-то… далеко. Тут тихо… Это странное место не похоже ни на одно из тех которые он помнит, или нет. Есть в нем что-то отличающееся от привычной для Лололошки реальности, не видимое взглядом, но ощутимое на подкорке подсознания, нечто. Он особо не осматривает ничего, так как взгляд цепляется за собственное отражение. Полную копию, но в тоже время совсем другого человека. Слегка помятый и взъерошенный… его черты лица немного острее, словно он стал старше, на лице можно заметить неровный загар и несколько новых шрамов. Одежда кажется старомодной но при этом практически не отличается от того что у него есть и так. Кажется его чувство стиля не меняется из мира в мир: даже шарф на месте, и очки… те которые были у него раньше, голубые. Такие же… изношенные и родные, не ровень желтой замене. Но глаза… Его глаза горят решительностью и непоколебимостью: человек в отражении знает что делает и зачем. У него есть четкая цель, и он стремится к ней, несмотря на то что его руки исполосованные свежими ранами ужасно болят, а голова словно раскалывается на кусочки, пока по виску стекает тонкая струйка темно-красной, почти черной крови. В его руках меч лежит уверенно, и он воспользуется им, вот, прямо сейчас чтобы… что бы что? Он теряется, и знакомый незнакомец а отражении теперь больше похож на него: Меч почти выпадает из рук, и взгляд его потерянный и испуганный. Что-то непонятное происходит, пусть он и не может понять что. Почему-то оторвать взгляд от стекла невероятно сложно, как и пошевелить хотя бы одним мускулом задеревеневшего тела. Стекло трескается с громким лязгом, распадается на кусочки прямо перед его глазами, превращается в опасную стеклянную пыль попадая в лёгкие. Ло в ужасе пытается придержать хотя бы часть разлетающегося зеркала на месте, но стекло лишь режет его руки оставляя глубокие раны, и все вокруг окрашивается в яркий красный, не кровавый, но огненный цвет.

***

— Черт, Ло! Ты в порядке? — Лицо Дилана приобрело обеспокоенное выражение… Доктор Блэк иногда смотрел так же не так ли? Ему сложно ответить на этот вопрос, ведь головная боль заглушает большую часть мыслей мучительными пульсациями, так что в глазах темнеет. Подождите… Кто такой Доктор Блэк? — Мхм… — Лололошка стонет, хватаясь за голову, крепко зажмурив глаза. Такое чувство словно его голову зажали в тисках перед этим повесив его вверх ногами. Дышать почему-то отвратительно больно, но в то же время приятно, а открывать глаза не хочется от слова совсем. — Мне вызвать скорую? — Он улавливает этот вопрос, среди множества других, и всем телом пытается показать свое неудовлетворение. Нельзя ему в больницу сейчас, пусть от боли немного и хотелось умереть, но он потерпит… Главное не спугнуть неожиданную идею пришедшую к нему ровно секунду назад, потенциально гениальную, возможно даже решающую все проблемы… Не мира, навряд ли он вспомнит рецепт лекарства от рака, но хотя бы его личные проблемы возможно исчезнут навсегда. — Дай мне…. Пару минут… Не нужно. — Это он успевает пробормотать перед тем как, во рту не станет сухо, и его обед не вылезет наружу.

***

— Ты как, впорядке? — Слегка взволнованно спрашивает Дилан, глядя на все еще немного зеленоватого Лололошку. Он прислонился плечом к косяку ванной комнаты, с выражением лица обосновавшимся где-то между сочувствием и отвращением. Кажется, если бы автоматонов могло вырвать, он бы возможно сидел бы рядом с Лололошкой, лишь от того какие, буквально, тошнотворные звуки он издавал, под дополнительное сопровождение хрипами, стонами и постоянным «Все хорошо, подожди чуть-чуть» В ответ, Ло не придумал ничего лучше тем показать жест, узнаваемый почти во всех уголках любой вселенной, приподняв большой палец над своей головой. Не хватало лишь окружения из лавы, натуральная смерть терминатора! Он уже вдоволь наобнимался со своим фарфоровым другом, видимо претендующего на звание «лучшего-», но тошнота отказалась отпускать, вцепившись костлявыми пальцами в его глотку, раздирая ее изнутри трухлявыми ногтями, и отказываясь покидать бедного парнишку, пусть и делится с белым приятелем ему было больше нечем. Во рту как никогда ярко был ощутим вкус желчи, жгуче мерзкий у самого основания языка, и даже вполне терпимые на кончике. Дышать было тяжеловато, так как в середине такого процесса сложно сохранять ровное дыхание. Он чувствовал себя так, словно его пожевали и выплюнули, случайно оставив в живых и обрекая на муки перед неизбежной кончиной, медленной и мучительной. Глаза покраснели от выступивших слез, и в общем потрепанный вид создавали образ типичного студента после пятницы, немного перебравшего с порцией веселья. Оставив страдающий настрой и неприятные мысли, он кое-как умылся, что конечно немного помогло ему не выглядеть как труп, чье разложенное началось около недели назад, понизив степень его разложения до вполне себе свежее умершего. Такого, что можно положить в гроб, и выглядело бы очень даже органично, с соответствующим запахом. — Я уже думал, что придется яму копать… — Вдохнул Дилан с усмешкой и непонятным тоном: то ли он был бы рад Ло закопать, метра на два под землю, то ли рад за то что до крайности не дошло… В ответ он получил злобный взгляд, и второй известный в мультивселенной жест с одним выставленным пальцем. Атмосфера волнения и напряжения спала, за тихими смешками, слишком слабыми пока чтобы образовать настоящий, заразительный смех.

***

— Ты хочешь что? Подожди, дай я все обрисую ситуацию как я вижу, и ты скажешь правильно ли я тебя понял: Ты, попав в свои очень старые воспоминания, вспомнил некого Гектора, который учил тебя, как я понял, магии по типу «Как призвать демона из самой преисподней». — Лололошка очень хотел поправить Дилана, но один скептический взгляд заставил его челюсть автоматически сомкнутся обратно, не прерывая говорившего, — Так же ты вспомнил какого-то мертвого альфа-волшебника Варнера. И теперь ты хочешь найти его на том свете, создав ритуал специально для этого, спросить совета как вернутся в свой мир и стать нормальным мироходцем?! — Голос Дилана выражал… много эмоций на самом деле. Настолько много что все что мог сделать Лололошка в ответ, это понуро склонить голову и кивнуть, как маленький ребенок. В новом теле дилан в целом стал крупнее, и со свойственным ему взглядом, выглядем, мало сказать, угрожающе. — Ну… у нас все равно нет другого плана? — Он криво усмехнулся, почесывая затылок. Конечно, описанная Диланом версия звучала, мягко говоря, нелепо. Ужасно нелепо, говоря не мягко. — И как ты собираешься создавать этот ритуал, если ты с трудом вспомнил имена нескольких старых знакомых? — Дилану хватило совести, если она у автоматонов вообще имеется, не звучать слишком скептически, и не показывать лицо лица. Все же магия, пусть доказательств ее существования в целом пока не было, звучала как захватывающая дисциплина: а ритуалы всякие, если верить фантастике, это вообще упорядоченная прикладная магия, где все почти как в кодинге: делай строго по правилам, придерживаясь определенного паттерна свойственного выбранному языку программирования и главное не забудь ни одной точечки ведь иначе все полетит к чертям… Вероятно, даже буквально. — «Голова боится, а руки делают”- слышал о таком? — усмехнулся Ло, и без каких-либо видимых проблем начертил на листке непонятный рисунок, состоящий из разных символов и условных знаков, с гордым видом. — Вау, ты смог испортить листок бумаги инструкцией для вышивания. Поздравляю. — В этот раз автоматонская совесть, видимо, закончилась. — Хей! Нет, это не инструкция для вышивания. Это рунные цепочки, вот эти кружочки — это черепа, с помощью них привлекается дополнительная магия, вот тут нужны свечи, эти штуки выступают в качестве катализаторов, видишь?! — уперто указывая в свои каракули, Лололошка, все еще не отличающийся особенно от трупа внешними качествами… Был довольно убедительным. Не каждый же день зомби доказывают необходимость чертить руны чистым лазуритом, почти крича о том что иначе ток магии будет слишком слабым. Так и начались долгие споры, летящие друг в друга ручки и карандаши, и пылающий интерес к невероятной теме изучения, что была бы недоступна при любых других обстоятельствах. Небольшая перебранка была лишь искрой, которой было суждено стать началом настоящего пожара, способного поглотить за собой весь мир и более, если понадобится.

***

Знакомое из сна-воспоминания чувство посещает его, когда он берется за воплощение своего плана. Исписанные непонятными исчисления и рисунками листы бумаги занимают всю комнату, и Ричард постоянно недовольно ворчит на неопрятную обстановку, но глядя в горящие глаза Лололошки тушуется, забывая о том что говорил. У него есть цель, и он уверенно идёт к ней… символы кажутся родными, и всплывают в памяти раньше чем он успевает осмысленно подумать. Ведь его глаза горят, как не горели никогда на его памяти. Черные словно бездна глаза, напоминали космос, который превращался в голубое небо с россыпью далеких звезд других миров, если смотреть достаточно долго. На лице появился лихорадочный румянец, делающий общий вид немного… безумным. Ричард здраво опасался что если отвлечь Лололошку на что-то кроме ухода за его псом Персиком, тот просто вместо бумаги будет разрисовывать его тело этими непонятными закорючками, с этой своей странной улыбочкой помешанного психопата. К разочарованию Ричи, другой его друг Дилан пал в загребущие лапки паука-Лололошки, плетя эту паутину-не-пойми-чего с не менее безумным видом, правда, не тратя бумагу, а рисуя эти крючки и палочки на компьютере, иногда сверяясь с одной из стопок листочков, которыми он себя обложил, или подзывая к себе Лололошку. Он пытался разобраться в том чем двое его лучших друзей занимаются, честно выслушал длинное запутанное объяснение про какие-то там другие миры, ритуалы, и крутых волшебников, нисходящую луну и что-то про перенос сознания, но его среднестатистический человеческий мозг не смог переварить эту информацию должным образом. А Ло лишь лишь смотрел на его растерянное лицо пустым взглядом где-то минуту, а потом загорался с новой «гениальной идеей», расписывая все на ближайшем клочке пространства: иногда он писал на самом себе, те вещи, которые считал подчеркнуто важными и необходимыми, для исполнения его плана. Перед ребятами из блогер-хауса опять же Ричарду приходилось оправдываться что Лололошка и Дилан заняты каким-то крутым проектом сюрпризом, и что беспокоить их гиблое дело. Игра попросту не стоит свеч! Ведь эти два безумца иногда чуть ли не водили хороводы среди своих бумажек, да такие, что любой вошедший бы покрасневши отвернулся, заметив происходящее краем глаза. Было что-то в их действиях неповторимо интимное, не обычно-человеческое… Самому Ричарду было неловко просыпаться и видеть их странный симбиоз в работе: они словно разделили один разум на двоих и ловили желания и просьбы друг друга даже не с полуслова, с полувзгляда. Казалось что они двое это не две отдельные личности, а просто две части одного существа, с четырьмя руками и ногами, имеющего много глаз и две головы: одну поумнее, и вторую Лололошкину. Одним из главных вопросов Ричарда, в итоге было то: откуда они достали всю эту бумагу?

***

Ведь день проведя под палящим солнцем, кажущимся особенно горячим сегодня, Лололошка просто взял и свихнулся окончательно: Так бы подумал любой кто видел его в течение последней недели, хотя бы около минуты: Растрепанные волосы, мятая неаккуратная одежда в которой очевидно спали не одни сутки подряд, немного дрожащие руки и резкие движение по поводу и без: он выглядел таким уставшим и полным энергии что сложно было не подумать на запрещенные вещества. Не то чтобы сам Дилан выглядел намного лучше: как никак они вместе занимались подготовкой, хотя все же автоматон выглядел чуть-чуть приличнее, как тот кто был вынужден ходить по магазинам и покупать необходимые материалы куда больше чем сам Лололошка. В таких делах всегда лучше выглядеть аккуратнее. Дилан неуверенно покосился на него, не решаясь ничего говорить: отчаянный, немного безумный, и какой-то напряженный вид Лололошки заставлял его захлопнуть рот в моменте когда слова только появлялись в его голове, если не раньше. Словно он своей неосторожностью мог сделать только хуже, если не уничтожив что-то внутри друга, так подкосив его ещё сильнее, словно неаккуратным движением снеся чашку со стола, так, что бы она осталось целой, но ручки больше не было бы. Вроде все в порядке а огромной важной детали нет, работает все так же, но отличия присутствуют, да и выглядит не так хорошо как раньше. Конечно, руны и магия были интересным делом, и Дилан с радостью разбирался в этом новом деле первую неделю. Но Ло, казалось, помешался на этих рунах, разрабатывая и совершенствуя схемы одна за одной, выйдя на максимальный уровень собственной работоспособности. Он пропускал приемы пищи, сон, дела… Казалось что это его единственная причина даже не для жизни, а для всего его существования: провести этот ритуал и понять, что можно было сделать. Он так долго существовал без целей, действуя по ситуации, что такая длительная подготовка к делу что может перевернуть все вверх ногами, при положительном исходе словно вдохнула в него новую жизнь. Безрассудную, немного рассеянную, и горящую так, что свет выделяемый можно было бы заметить на другом конце вселенной! Около двух недель он разрабатывал необходимую схему, между делом о происходящем в деталях узнали Ричард и Саймон. Ричард, очевидно был первым: в их с Лололошкой комнате все происходило как ни как. Он был очень полезен, когда прикрывал их от ребят, ведь в какой-то мент важных бумаг лезущих где-то рядом на полу стало так много, что переносить все это в другое, более спокойное место было бы пустой тратой времени, сил и скорее всего вышло бы так что парочку очень важных бумажек они потеряли бы. С Солусом было несколько иначе. От этого мужчины было сложно скрыть что-то интересное, казалось что он имеет нюх на то чтобы узнавать о любом мало-мальски важном и интересном деле. Его живое любопытство удивляло, в сочетании с его внешностью, но казалось, было вполне естественным для личности с подобным складом ума. Знать все и обо всех, знающе усмехаться в усы, и кидать таинственные взгляды, словно обещая что вот-вот все разгадки объявятся, и правда выйдет наружу, даже если это было совсем не так. Комментарии к ситуации он не давал, предпочитая молча наблюдать, но губы его были поджаты недоверчиво. Удивительно что именно он оказался настроен скептично, стоило ему только больше разузнать о их планах. Казалось он не хотел разрушать веру Лололошки в это безрассудное дело, по этому без проблем помог найти подходящее место, возможно руководствуясь выражением «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось». Большая и просторная поляна вдали от цивилизации. Свечи, лазурит, растертый в порошок красный камень, и прочие мелочи Дилан смог добыть в городе обычным способом: заплатив куче людей еще большую кучу денег, а черепа Лололошка и так имел при себе, непонятно откуда, правда. Попытки узнать не оправдали себя, и все что автоматон получил это лишь короткую отмашку и знающий взгляд, словно таки говорящий «ты не хочешь этого знать», что заставило Дилана подумать что да, он не хочет этого знать, ему так подумать. Какая разница откуда черепа, если хорошо что они вообще были? Атмосфера на поляне была… жуткая. И не в черепах даже было дело. Дилан потер руки друг об друга, чувствуя несуществующий холод. Электричество, или другая энергия, казалось, наполняла окружающее пространство, с каждым тихим мгновением, как надо наполняет аквариум: холодная и словно немного густая. Они молчали. И это давило на нервы сильнее раскаленного ножа. Молча поджигая свечи и рисуя руны в тщательно выведенном круге, они провели около двух закатных часов: схема занимающая несколько листов белой офисной бумаги, заняла большую часть поля, хотя то было достаточно большим: стоя на одном краю, противоположный было почти не видно, так как тот сливался с горизонтом и небольшим перелеском. Дилан считал такую громадную конструкцию неуместной, сравнивая это с математикой. По его мнению добавить двойку пятнадцать раз было сложнее, чем просто умножить, но Лололошка настоял на том что им лучше не сокращать цепочки, для большей надёжности. Дольше, конечно, но менее вероятно что ни ошибутся и случайно убьют Лололошку этим самым ритуалом, вместо того чтобы просто ненадолго запустить его душу на тот свет. Солнце уже давно садилось, и сейчас небо было лишь немного светлее с одной стороны, и облака казались немного фиолетовыми с освещенной стороны, если приглядеться можно было также увидеть первые звезды. Они тихо сверкали на небе, с интересом наблюдая за деянием двух друзей. Стало как-то ещё холоднее, словно температура опустилась куда-то ближе к нулю, в голове у Дилана пронеслись тоскливые мысли о горячих котлетках, и теплом доме. Ветер лез под одежду, впиваясь морозными иглами под кожу на боках, и почти нежно покусывал плечи, вызывая дрожж. Лололошка же думал лишь об одном. На его лице, в глубине глаз можно было четко прочитать, словно со светящейся бегущей строки в городе: «Лишь бы все получилось.» — полное хрупкой надежды на лучшее. Дилан отошёл ближе к расставленной палатке, уже скорее со страхом, чем простым беспокойством смотря на севшего в центр круга Лололошку. Он казалось бормотал что-то под нос, слишком тихо чтобы можно было услышать с такого расстояния. Ему оставалось лишь ждать когда все закончится, кутаясь в плед, и наблюдая за тем как ветер разгоняет облака снося их вдаль, набирая обороты, хотя это почему-то совсем не мешало нескольким десяткам свеч ярко гореть.

***

Лололошка буквально чувствовал как его часть отделяется от тела, как губы больше не двигались, при прочтении подобранного заклинания, а грудь не поднималась при каждом глубоком вздохе. Он стал легким как перышко, невесомым, словно он полностью состоял из гелия, и его невероятно сильно тянуло куда-то наверх, далеко-далеко, сквозь ткань пространства и времени. Он словно чувствовал связь с местом куда ему нужно, словно он двигался держась за канат, не отходя с курса ни на миллиметр. И он летел. Летел так быстро что было сложно не только разобрать что есть вокруг — собственные руки, совсем не прозрачные, но ощутимо не материальные, расплывались перед глазами от такой невероятной скорости. Было так быстро, что в обычном состоянии его стошнило бы собственными внутренностями, но никаких перегрузок не было, слоано он был идеально обтекаемым объектом, не совершающим никакого сопротивления по пути. Он был быстрее пули, двигаясь с той скоростью, с которой расширялась вселенная, возможно, даже быстрее. Если бы в космическом пространстве распространялись звуки, он бы все равно оставался тих — настолько он был быстрее скорости звука. Но даже так, потребовалось, по ощущениям Лололошки, несколько полных часов, чтобы наконец-то замедлится. Или все же всего пару мгновений? Ощущение времени и так считалось чувством примерным, и люди постоянно ощущали время как-то по своему: кто-то жил быстро, а кто-то двигался с черепашьей скоростью, степенно и не спеша. Он почувствовал рывок, и появилось даже ощущение что он был рыбой на крючке, наконец пойманной и шлепнувшейся о дно ведра — появившееся ощущение не было болью, но в любом случае приятного было мало. Очень знакомое на вид светлое пространство, полное зеркал. Оно казалось абсолютно бесконечным в высоту и ширину, необъятным для человеческого сознания. Что-то совершенно невероятное. Шагая по белоснежному полу, он чувствовал странное чувство дежавю, почти неуловимое на краю сознания. Оно свербило, напоминая о себе, не давая забыть, но не выстраивалось в стройные воспоминания, даже не давая намека на то с чем оно связано. Словно он уже видел это место однажды — когда-то очень давно, во времена когда… когда он был совсем другим человеком. Был ли он вообще человеком, и где это было? Точно не здесь… что за мистическое «Здесь», он решил оставить на потом, откинув лишние мысли. Каждый шаг оставлял после себя серию громкого эхо, знакомым из сна-воспоминания образом. Правда, в этот раз эхо Лололошку совсем не удивляло, оно было совершенно естественным для этого места. Именно так и должно было быть — он был уверен в этом, не понимая почему, правда. Не смотря на весь свет, проникающий непонятно откуда, место казалось слишком тяжелым. Аура была действительно заслуживающая чистилища, ведь не преисподнюю это похоже не было и близко похоже, как и на небеса, в принципе. Что-то близкое по смыслу, но при этом совершенно далёкое, другое. Совсем не другой мир, а что-то существующее везде и всегда. Осматриваясь по сторонам он совсем не заметил как просто набрел на кого-то. Недосып и сильная усталость сказывались не только на его физическом теле, но и на его душевном воплощение. Падая на колени, он шипит — боль непозволительно сильная, по сравнению с прошлым ощущениями, что, казалось бы, должны были быть куда неприятнее. Сделав несколько глубоких вздохов поднимает взгляд, и с замирает глядя в фиолетовые глаза неуловимо знакомого существа. Темно-серая, почти что черная кожа, пара длинных острых ушей, и небольшие рога, основание которых было ровно над бровями, что почти что сливались с кожей. Лицо неизвестного застывает каменной маской, из-под которой явственно проглядывает удивление, если не шок, на пару с проблеском чего-то… похожего на страх? Даже не опасение или тот самый страх, что появляется в любом при неожиданном появлении кого-то, а что-то близкое к страху лысых дядек после того как по телевизору видел программу где рассказывалось про скинхедов. Что-то очевидно опасное, уже изведанное… Паренёк, конечно, не замечает всей гаммы эмоций, не смотря на опыт прошлых жизней он не слишком хорошо разбирался в эмоциях людей, что тут уже говорить о гуманоидных существах, тем более — величайших магах нескольких миров. Кто знает вдруг это выражение лица означает радостное удивление, и является чем-то вроде аналога улыбки у обычных людей? Лололошка поднимется осторожно, отряхивает колени от несуществующей пыли. Стоит несколько секунд молча не разрывая мнительный контракт, перекатывая с пяток на пальцы, и обратно, а после неуверенно, скорее даже робко, как пятиклассница встретившая любимого блогера, спрашивает: — Вы Варнер, верно? Мы с вами должны быть знакомы… Наверное. — Для достижения полного погружения в образ неловкой пятиклассницы ему не хватает только ножкой шаркнуть, и юбки чуть выше колена. Длинные реснички и и овечий взгляд снизу вверх он и сам по себе смог обеспечить! Темное существо молчит, но как-то расслабляется, это и ежу понятно, хотя Лололошка не ёж, и на самом деле даже не заметил как атмосфера из тяжелой и напряженной перетекла в неловкую, когда и это уже заканчивается, ведь Варнер все же отмирает, кивая. Особенно приветливым он все ещё не выглядит. — Да, это я… — Голос его осторожный, таким тоном обычно общаются с опасными психопатами, но уставший за две недели Лололошка за приливом горячего бодрящего не хуже кофе энтузиазма, совсем не обращает внимания на такие мелочи. У него много вопросов, и в теории не так уж и много времени! Он должен спешить, а не стоять и расшаркиваться перед новым-старым знакомым! — Извините, наверное за то что беспокою, но можно у вас попросить совет? — Оставаться уважительным было сложно, ведь когда тебя переполняет энергия в целом, даже стоять на одном месте сложно. Ведь энергия внутри клоккочет, требует вырваться на ружу, шуркбется об внутренности когтями, вынуждая так или иначе дёргается, метаться туда-сюда. Но этого недостаточно, энергия дикая, и ей необходима возможность попасть наружу, оказаться на воле, где сможет раствориться в атмосфере обретая желанный покой. Но ему остаётся лишь раскачиваться на пятках, надеясь что этого будет достаточно чтобы его не разорвало изнутри. — Совет? — Голос мага подскакивает на несколько тонов, но тот упорно делает вид что ничего не было, спустя небольшую заминку, — Да, совет кончено можно, маленький Мироходец. — Его голос приобретает отдаленно-знакомый скользкий тон, напоминающий собой струящийся по коже шелк, обволакивающий и чуть холодный, что лишь подтвердило догадки Лололошки о том что они были знакомы. Ведь он не стал бы вспоминать чужой голос так ясно, ни разу не слышав его! Очевидно он слышал его, не раз и не два. И слушал достаточно долго чтобы этот звук отпечатался его памяти. По этому он смог несколько отпустить себя, приготовившись задавать вопросы. — Не недооценивай своих врагов…

***

— Твоя проблема мне кажется необычной. В своей жизни я совсем не сталкивался с этим. — Глубокий шелестящий голос раздается в этом почти пустом пространстве, притягивая все внимание на себя. Лололошка внимательно вслушивается, стараясь не пропустить и слова, хотя голова уже побаливала от сложных терминов связанный с магией. — Путешествие между несколькими мульти вселенными это процесс крайне энергоемкий, а в твоём случае нужна ещё и дополнительная энергия, для сохранения и полного переноса сознания через квантовую прослойку пространства. Пустота всегда пытается утянуть тебя с собой, по этому большинство и старается передвигаться между мирами посредством порталов — надежного и постоянного источника связи между мирами, что создает защищенный, магический коридор через пустоту… — Лололошка лишь кивал, воспринимая уже скорее отдельные слова, чем смысл всех предложений в общем: звучало все как сложная система, гораздо более подробная и глубокая чем все что было известно пареньку: казалось что даже двоичный программный код, имеет более понятную и простую структуру, чем непонятные выражения этого мага. — Блокировка воспоминаний звучит как очень сильная ментальная магия, вероятно самонаправленная магия, так как под чужеродное воздействие ты не попадаешь, если оно потенциально может принести тебе вред… но в тоже время не магические способы внушения могут оказаться удивительно эффективными… — выпавший из реальности Лололошка вздрагивает, когда ловит на секунду холодный и жуткий взгляд Варнера на самом себе. Прищуренные фиолетовые глаза вызывают головную боль в висках, словно бы намекая на что-то не ясное, но тот быстро возвращается к своему спокойному, и убийственно болтливому состоянию, так что Лололошка не успевает ни о чем задуматься. — С такой проблемой сложно разобраться сразу, скорее тут необходим комплексны подход, возможно даже со стороны некромантии… Лололошка слушавший мага находящегося в процессе своих размышлений уже, по ощущениям, часов, эдак, с десяток, со скрипом заставлял мозг перерабатывать информацию в той мере, чтобы вынести из этого что-то разумное и ясное. Кто ж знал что один единственный совет может содержать в себе несколько тысяч слов… — …Нужно просто настроить твой внутренний источник энергии, в нужное русло! — Варнер взмахивает руками, словно дойдя до какой-то гениальной идеи, и Лололошка лишь оторопело кивает, словно поразился гениальности и эргономичности решения. Ему даже не нужно делать вид что он все понимает и действительно восторгается, ведь его дорогой собеседник в любом случае не обращает внимание на наличие ответа, продолжая говорить и говорить. Лололошка вздохнул, проводя руками по лицу, пребывая в состоянии, угла его единственным желанием была собственная скорейшая кончина, и плевать, придется ему наложить на себя руки, или на кого-то. А Варнер лишь продолжал говорить…

***

Дилан чувствует что сходит с ума. Острое волнение, словно наточенный самурайский меч, вспарывает его плоть выпячивая внутренности наружу. Липкий, не беспричинный страх заставлял его беспокойно бродить по округе, хотя хотелось подойти ближе туда, к казалось бы бездыханным телу лучшего друга лежащему в центре проклятого ритуального круга. Но стоило ему только сделать попытку подойти ближе, как сигнал ослабевал с каждой секундой проведенной в близи. Он не мог сделать ничего, и ненавидел за это. Ненавидел зациклившего на его глупой идее Лололошку, ненавидел Солуса что радушно указал на эту поляну, на Ричарда, что не досточно старался отговорит Ло, а больше всех он ненавидел себя за то что так легко повелся на поводу этого горящего, заразительного энтузиазма в глубине черных глаз. Именно сейчас он как никогда раньше желал быть машиной, без лишних эмоций и чувств, лишь имитацией жизни. Ведь несмотря на то что как такового сердца у него не было оно все равно кровью обливалось от страха за дорогого этому самому сердцу человека. — Дурак… Что ж ты не просыпаешься? По расчетам ты должен был проснутся уже тридцать минут назад… Ч-черт!