Passions in the workplace

Бедром Хёнджин упирается в кухонный столик, расположенный ровно у стенки в комнате для отдыха. А вот глазами он упирается в мелкое чудо в перьях, которое забавно вертит головой в попытках вернуть очки на переносицу, пока его маленькие, совсем крохотные, ладошки удерживают поднос с кофе, и пытаются сохранить баланс. Со стороны выглядит забавно. И, чего юлить, очень опасно. Потому что ещё чуть-чуть, и чудо упадёт то ли вперёд, то ли назад, и выльет на себя весь кофе - горячий между прочим - и станет уже мокрым и чуточку обгоревшим чудом. Хёнджин морщится от одной только мысли. Но вот помогать не спешит. Он, в конце концов, человек простой. А вернее, офисный планктон, которому нужен повод дышать дальше, после нудных совещаний и отчётов. Например: чьё-то представление с полётом ввысь, а после и на пол. Так пусть же, это "чьё-то" будет Феликс - думает Хёнджин. А потом, в его голове проскакивает мысль о том, что он как бы в этого самого Феликса, немного влюблен, и он тяжко вздыхает, отрываясь от столешницы. - Помочь? - спрашивает уже перехватив поднос, и смотрит сверху вниз, на насупленного Феликса. Тот недоверчиво щурит глаза - это видно даже через утолщенные линзы очков - и фыркает, возвращая ношу обратно. - Сам справлюсь, - говорит, повернувшись спиной, и задирает голову, уходя с достоинством. Хёнджин конечно бы оценил его попытки в крутость как из боевиков, где главный герой, выигрывает бой, а позади него подрывается здание - если бы не был увлечён одной филейной частью, что не даёт ему покоя уже почти месяц. Как и хозяин этой великолепной части. Эх. Феликс, тем временем, уже давно ушёл, не удосужившись повернуться, и посмотреть хотя бы мельком на чуть придурковатого, но такого влюблённого в него парня. И ведь Хёнджин, даже не может винить Феликса за такое отношение к себе. Сам напросился, когда решил, что новенький сотрудник отлично подойдёт ему в качестве жертвы для флирта. В самом факте симпатии, конечно, нет ничего плохого. Но вот то, как именно, Хёнджин эту симпатию показывал...с этим явно возникли проблемы ещё с самого начала. Он глубоко вздыхает, вспоминая. Зима, зима... Прекрасное время года. В это время года, холодно настолько, что не хочется выходить из дома, снега больше, чем у любого нормального человека - настроения, а желание спать превалирует над желанием жить. В целом, замечательный сезон. Хёнджин, этот сезон, ненавидит всей душой. Он отогревает свои обмёрзшие ладони у батареи, постоянно зевая, и думает, что зря вообще заявился на работу. Ибо пахать в таких условиях, десятый круг ада, если честно. Он уже предвкушает, как будет ныть всем подряд, о том, что жизнь - канализация, а он в ней говно плавающее. Но потом, случается оно. То самое, из-за которого, в скором времени, нытьё Хёнджина увеличится в геометрической прогрессии, но не по причине погоды, а по причине внезапной остановки дыхания. Какой-то паренёк, с жёлтыми (не платиновыми, а именно жёлтыми, почти цыплячьими) волосами, заходит в отделение, нервно оглядываясь, и у Хёнджина уже от одной его немного косолапой походки, сбивается ритм сердца. Потому что быть таким милым, запрещено законом, Хёнджин может поклясться. Он забывается, слишком сильно приблизив руки к горячей батарее, а потому дёргается, когда кожа по ощущениям начинает вариться в котле. Хёнджин отскакивает с громким шипением, привлекая чужое внимание. И вот она. Картина маслом. Два парня встречаются глазами - у одного из них очки на пол-лица - и замирают на манер каких-нибудь подростковых сериалов про любовь. И что-то подсказывает, что это отличный пример любви с первого взгляда. Но Хёнджина такая романтика мало устраивает, и как только его мозг обратно собирается в единое целое, перестав изображать из себя желе, он улыбается. Совсем не мило. Скорее крипово. Так умеют серийники, и Хёнджин не уверен, что он не они. С его историей запросов в гугле - такое вполне возможно. Но сейчас не об этом. Помимо маньячной ухмылки, Хёнджин решает, что нужно наверное, поразить парня чем-то необычным. Например: криком через весь отдел кадров. - Слышь, красавчик, дашь? Теперь дёргается незнакомец, который выпучивает глаза в удивлении и неуверенно переспрашивает. - Номер? Дать? - Можно просто, дать, без номера. И хорошо, что остальные сотрудники здесь работают лучше, чем Хёнджин, потому что внимание к двум орущим парням - нулевое, к ним даже не оборачиваются. Что ж, теперь Хёнджин понимает, почему им платят больше, чем ему. А он ведь думал, что красивых глазок вполне достаточно. - Вы... Что? - парнишка теряется, мотая головой из стороны в сторону, словно отчаянно желает, чтобы эти слова были адресованы не ему, а потом прижимает дипломат к груди. Защищается, бедняжка. Но ему это не поможет. Хёнджин уже достаточно с него умилился, чтобы захотеть забрать к себе в подвал (ненормальные наклонности явно присутствуют). Мужчина весь хохлится, поправляя галстук на шее - надо же выглядеть хотя бы презентабельно - и плавной походкой дикой пумы скользит к своей новой зазнобе. Таких у него было мало. Это чудо, напоминающее цыплёнка (Хёнджину теперь очень хочется куриных крыльев), можно сказать - третье. И пусть они не знакомы, Хёнджин уверен, в скором времени, их общий путь будет лежать к ЗАГСу. И верное начало, это обычное приветствие. Вот, учитесь у Хёнджина. - Бонжур ёпта. Нет. Лучше забудьте как страшный сон. - Здравствуйте, - зазноба неуверенно улыбается, присматриваясь. Ищет на чужом лице, доказательства крепкой наркотической зависимости, и Хёнджин силится не заулыбаться в тридцать два. Спугнёт же. - Так, что? Дашь? Такими темпами, и без улыбки, спугнёт, но Хёнджин свою речь не фильтрует. - Н-нет, - мальчик запинается, - Я даже имени вашего не знаю. - Оу, - Хёнджин театрально вздыхает, всё ещё продолжая умиляться где-то глубоко внутри, - Я думал, мы обойдём эти нудные первые этапы. Но если хочешь, ладно. Хван Хёнджин. - Ли Феликс. - Отлично, а теперь, я слушаю. - Что? Хёнджин всё-таки улыбается. Какой же этот Феликс тупенький. Само очарование. - Ну как же, твой ответ на моё заманчивое предложение. Феликс икает. - Зачем? - Влюбился я. С первого взгляда, считай. И не врёт же. Въехал Хёнджин знатно. Сейчас запищит от счастья. - Почему я? - опять спрашивает Феликс словно он барашек на убой. Хёнджин жмёт плечами. - Ну, не знаю. Ты, вроде, ничего такой. Классный. Кто тут раздаёт награды за комплименты? У нас есть претендент. - А? - Феликс отступает на шаг назад. - Б, - Хёнджин делает шаг вперёд. - Что? Ладно, может Феликс и не такой миленький. Вот тупенький, это да. - Понял. На полноценные разговоры ты не настроен, - Хёнджин, кажется, чувствует лёгкое разочарование. И если так продолжится, Хёнджин будет ныть о своей неудачной любви в идиота - очень долго. Примерно всю жизнь. - Настроен. Я просто растерялся, - Феликс сжимается весь, но упрямо смотрит в глаза, - Но и вы странный, если честно. Вы случаем не из психбольницы? Говорят, что там пациент недавно сбежал. Ладно, нытьё может подождать. - Вот это по нашему, - Хёнджин довольно морщит нос, - Ну так что? Когда у тебя выходные? - Для вас, не думаю, что найдутся. - А ты найди. - Я- - Ли Феликс? - Черён, милая секретарь, подбирается незаметно. Хёнджин ловит микроинсульт, - А мы вас заждались, - говорит на скромный кивок, - Пройдёмте за мной. И вот это, Хёнджину не нравится. Потому что его цыпу очевидно уводят из-под носа. Он старается расслабиться, всё же предполагая, что Феликса действительно заждались, но Черён, перед тем как подхватить Феликса под локоть, угрожает Хёнджину кулаком, и тот тихо матерится. Всё-таки уводят. Специально. Ладно, они ещё встретятся. И у Хёнджина будет куча времени и возможностей, проявить свою мужественность. Что ж. Насчёт первого он не ошибся, а со вторым пролетел знатно. Потому что даже спустя долгих три недели, Феликс по-прежнему держится столбняком. Хёнджин удручённо вздыхает. Вот, что он делает не так? Может ему к Феликсу в гости наведаться? Не зря же он так долго заискивался перед Банчаном, выпрашивая адрес нового сотрудника. Да. Точно. Необходимо прибегнуть и к такому способу флирта. Прибегнуть, ворвавшись в квартиру и схватив чудо в перьях в охапку, чтобы утащить в своё холостяцкое логово. А потом задаваться вопросом: что же он всё-таки делает не так. Именно с такими светлыми мыслями, Хёнджин идёт работать, продолжая крипово лыбиться на протяжении всего дня, тем самым пугая работников до усрачки. И лыбится он вплоть до следующего, пока не встречает Феликса у входа в кампанию. Ну, как встречает. Ловит его вместе с документами, и нависает сверху, словно герой вышедший из дорамы. - И снова приветик, - поигрывает бровями на что Феликс тяжко вздыхает. - Ага. Привет. Он, вырывается, дуя губы от недовольства, остервенело хватает разбросанные бумажки с земли, и терпит чужое нескромное общество, до лифта. - Ну, как твои делишки? - А ты как будто не следишь за мной семь дней в неделю, и не знаешь, - мальчик ёжится. - И то верно. Кстати, поправь камеру у себя в спальне, а то мне плохо видно как ты сопишь в обе дырки. Феликс осоловело промаргивается, нервно взглянув на Хёнджина. Да уж, он пока не готов к таким шуткам. Но это уже его проблемы. Хёнджин опровергать наличие камер в чужой квартире не будет. Вдруг реально установит. - Я на тебя заявление накатаю. - Да пожалуйста. Феликс издаёт мученические звуки, перед тем как нырнуть в лифт. Хёнджин идёт следом. - Почему именно я? - А почему нет? - Ну, - стопорится, задумываясь, - Я же буквально неуклюжий ребёнок, - кивает сам себе, надеясь, что его поймут и в качестве доказательства, спотыкается на ровном месте, когда хочет от Хёнджина отступить. - О, не беспокойся, мне такое нравится, - Хёнджин упрямо двигается ближе, становясь позади, чтобы начать тяжело дышать в чужое ухо - с мелкими веснушками на хрящике. Ну прелесть же. - Чужая неповоротливость, или дети? Если второе, то я звоню в полицию. Хёнджин смеётся. - Да ты на меня целое дело открыть можешь. - Именно, поэтому отстань от меня. Ты пугаешь. И на этих словах, Феликс пулей вылетает из лифта, под абсолютно влюблённый взгляд Хёнджина. Два придурка. Что с них взять? Но Хёнджин, конечно, больше. И хорошо, что помимо прочной тупости, в нём заложена прочная самоуверенность, вместе с умением идти до конца. Хорошо это явно не для Феликса.