Об очевидном

      — Локи, ты влюбился, — обречённо сообщил Мобиус.              Они обедали, время в УВИ течет очень странно, так что нельзя сказать, было слишком рано или слишком поздно, но людей в кафетерии почти не оказалось. Несколько аналитиков у окна, секретари, отдел кадров (мало кто понимал, чем они на самом деле занимаются, постоянно скрипя ручкой да с важным видом перекладывая папки из одного ящика стола в другой) и они — вот и все посетители. Не так уж мало, но вообще-то обычно тут с трудом протолкнешься.              Локи откинулся на спинку стула и нахмурился. Мобиус, должно быть, шутил. Это было немного смешно.              — И в кого же, позволь спросить? — он развел руками и демонстративно огляделся. — В кого-то из охотников? В Кэйси? О, может, в твою Равонну?       — Локи, я умоляю, она...       — Или, может, вообще в тебя? — он наклонился вперёд, чуть не свалив локтем тарелку из-под малинового пирога.       Мобиус поперхнулся. Строго говоря, от пирога остался еще маленький кусочек, который можно было бы доесть потом, в конце концов, им явно сидеть так еще с полчаса как минимум (возвращаться к работе не хотелось совершенно), так что неудивительно, что он так испугался.              — Локи, за свою работу в УВИ я присутствовал на более, чем тысячи судебных заседаний, и я хорошо знаю, что чем яростнее кто-то отрицает очевидное, тем ближе оно к правде, — Мобиус развел руками. В его глазах читалась печальная нежность: так, должно быть, смотрят на тяжело больных детей, которые уже идут на поправку, но по привычке плачут и в красках представляют свою смерть.        — Это глупо, — заметил Локи, хмурясь. — Если ты сейчас скажешь, что я убил…повара, неужели я не должен это отрицать?       — Но ты не убивал повара!       — И я точно ни в кого не влюблялся.       — Локи, это совершенно другое.              Локи шумно выдохнул и спрятал лицо в чашке отвратительного горького кофе. Логика Мобиуса все еще оставалась для него какой-то особой гранью мира УВИ, которую нужно было либо постичь, либо просто принять. Какой из вариантов проще, еще предстояло выяснить. Он мысленно внес этот пункт в список всего того, чем можно развлекаться во время рабочих часов. Не в процессе полевых операций, конечно, там обычно и без того есть, чем заняться.              Мобиус отодвинул от себя пустую посуду и положил на стол планшет, с очередным прикрепленном к нему досье. На самом деле, работать за едой он не любил, но история этого Варианта, похоже, стала для него в некотором роде развлечением. К счастью, выходки отчаянно скучающего Локи все еще интересовали его больше, но он всерьез беспокоился, что начинает сдавать позиции.              В конце концов, у Локи во всем УВИ никого, кроме Мобиуса не было. Несмотря на все проведенное здесь время. Не сказать, конечно, что он стремился или даже подумывал сблизиться с кем-то еще, но мысль о том, чтобы снова остаться в гордом одиночестве не приносила никакого удовольствия. Локи думал о том, не изучал ли Мобиус прежде с таким же упоением его досье, и чувствовал какую-то назойливую, но пока еще недостижимую тревогу. Сам он, конечно, тоже читал это дело, вернее сказать, пытался. Через пару страниц ему надоело: ничего интересного там так и не нашлось.               Локи допил кофе, глянул на пирог и поморщился. Остатки аппетита отпали напрочь. Он посмотрел на Мобиуса, на досье в его руках и снова задумался. Надолго, должно быть, потому что Мобиус оторвался от чтения и с некоторым недоумением в голосе спросил, случилось ли что-то.              — Нет, — Локи мотнул головой.       Мобиус не поверил. На это не стоило и надеяться: Локи уже привык, что его знают и понимают лучше, чем порой он сам. Но Мобиусу хотя бы хватало такта, чтобы не мучить его расспросами дальше. Ну, в большинстве случаев. Этот к ним не относился.              — Брось, я вижу, что ты чем-то озабочен, — он пожал плечами и, опустив планшет, подался вперед. — И не пытайся убедить меня, что думаешь о Вариантах. Это из-за моих слов?       Локи изобразил обиду, куда более искреннюю, чем обычно. Возможно, его действительно все это немного задевало, так что Мобиус не заметил подвоха.       — Ты правда думаешь, что я такой плохой работник?       — Ну, до этих пор не часто проявлял…патриотическое рвение к нашей миссии. Особенно в часы законного отдыха. Не верю, что ты так внезапно одумался.       Локи мысленно поморщился: конечно, все это было правдой, но звучало все равно не очень-то приятно. В другое время, когда они не издевались друг над другом, Мобиус называл его «несмотря ни на что, крайне полезным». И пусть никто вокруг, включая, вполне вероятно, его самого, не мог понять, в чем эта полезность заключается, но звучало определенно приятно. Локи нравилось.              — Я просто подумал, — Локи тоже перегнулся через стол: почти театральный жест, но зато возникают лишние полминуты на размышление, — Вариант, о котором ты говорил утром… — что-то громко упало с соседнего столика, они синхронно обернулись. И в этот самый момент Локи действительно подумал о работе. Более того, у него возникла идея.       Он схватил салфетку, ручку из кармана Мобиуса и принялся что-то чертить, широко жестикулируя свободной рукой. Изредка Локи отрывался, что проверить, следит ли Мобиус за ходом его мысли, и замечал, что тот смотрит не столько на рисунки и схемы, сколько на него самого. Что было, пожалуй, и лучше. Остальные в кафетерии изредка бросали на них взгляды, полные совершенно нечитаемых эмоций, и разве что не вызывали медперсонал. К их удаче, Локи ими не интересовался.                     На самом деле, у Локи была неплохая репутация в УВИ. Для Бога Обмана, так и вовсе необычайно хорошая. Он был из тех бесценных сотрудников, которые мозолят глаза своим бездельем, надоедают неуместными шутками, сваливают на других бумажную работу и в целом ведут себя вызывающе нагло, но именно в тот момент, когда все остальные бессильны, начинают блистать. И, будучи протеже Мобиуса, одного из самых известных аналитиков отдела, он достаточно скоро снискал славу гениального, но циничного психолога. Конечно, ни одним из этих качеств в полной мере он не обладал, но слухи, как известно, расползаются слишком быстро.              А где слухи, там и неизменное повышенное внимание. Которое, конечно же, для принца и, все же, Бога привычно, но не в этом же месте… В любом случае, привык он быстро.              — Не замечал, чтобы ты раньше так заморачивался, — проронил Мобиус, уже с пятнадцать минут наблюдающий за тем, как Локи пытается уложить волосы. За последнее время они неприлично отросли, так что зачесать их назад было уже недостаточно: все равно пара прядей торчала то на висках, то где-нибудь еще.       — Просто хочу соответствовать, — не задумываясь, отозвался Локи. Он все так же стоял над раковиной, наклонившись к зеркалу. Разве что не высовывал от усердия язык. На счастье, в ближайший к кабинету Равонны туалет редко заходил кто-то, кроме нее. Обычно людям не хватало безрассудства.       — Чему, позволь спросить? — Мобиус усмехнулся, скрещивая руки на груди.       Локи бросил на него, а точнее его отражение, осуждающий взгляд и будто бы задумался на секунду.       — Статусу.       — Локи, — Мобиус коротко рассмеялся, — на твой форме огромными буквами написано, что ты… что-то вроде злостного преступника. По здешним меркам. В глазах большинства, увы, это затмевает твою красоту.              Локи фыркнул. Причем сначала он издал этот полный легкого недовольства или, может, и вовсе презрения звук, а потом вдруг понял, что слова Мобиуса его в самом деле задели. Разве не об этом они говорили в самый первый день? Тот, который не хотелось забывать, но воспоминания о котором напоминали разноцветные осколки, завернутые в окровавленные ткани. Разве не Мобиус говорил, что он может быть чуть большим, чем короткие ярлыки? Злодей, предатель, Вариант… Три в ряд — бум! Суперприз. Он едва сдержался от того, чтобы состроить шутовскую гримасу посеревшему от досады отражению.              Быть может, Локи начал в это верить. Но Мобиус был прав: пожалуй, не будь на нем этой куртки, он бы остался всего лишь «младшим аналитиком» или чем-нибудь сродни. Если бы вообще остался хоть кем-нибудь для кого-нибудь.              — А для меньшинства?       — Что?       Локи улыбнулся:       — Ты сказал, что в глазах большинства самое главное – это что, что я Вариант. А кто эти другие и что видят они?       — Ну, они способны иногда отрывать голову от регалий и строчки «звание» в личном деле.              Локи мог представить, что там написано. Вряд ли это было что-то столь же учтивое и несколько уважительное как «подмастерье» или «консультирующий Вариант» (все эти термины казались ему странными и самую малость унизительными, но ничего лучше в свой адрес он пока не слышал).              — А ты, умеешь? — спросил Локи, сдавшись и отвернувшись, наконец, от зеркала. В нем теперь во всей красе предстала пресловутая куртка с ядовито-рыжим «VARIANT» во всю спину.       — Мне казалось, мы уже обсуждали это, — Мобиуса этот вопрос словно задел. Он пожал плечами и с колкой небрежностью добавил: — Впрочем, ты прав, я всего лишь глубоко поражен тем, насколько часто один и тот же персонаж может нарушать таймлайн, причем в самых непредсказуемых местах и принимая самые непредсказуемы формы. Трудно не обратить внимание. Даже если ты не отрываешь носа от бумаг. Вот и все. Идем?       Он развел руками и направился к дверям, очевидно, ожидая, что Локи предпочтет закончить спор и просто последует за ним. Однако не произошло ни того, ни другого. Локи колебался. Он знал, что Мобиус вспылил, соврал, преувеличил — да что угодно. Суть в том, что ни одно слово не было правдой. По крайней мере, до этих пор Мобиус слишком яро убеждал его в обратном, так что было бы странно, если бы…              Локи не слишком хотелось об этом думать. Он нагнал Мобиуса только в коридоре, чувствуя его напряжение и собственное чувство вины, не дающее покоя злее всякого алкоголя.              — Значит, — он с театральной важностью вскинул палец, Мобиус не обернулся, — ты считаешь меня красивым.       — Я такого не говорил, — Локи подумал, что они, вероятно, идут только для того, чтобы идти. Потому что продолжать этот нелепый разговор, стоя на одном месте, было слишком неловко, а дальше по коридору не было ничего, кроме нескольких допросных. Причем неработающих: местные инженеры уже третьи сутки вились вокруг, пытаясь обнаружить, в чем причина поломки дверей. И еще лифт. Ничем не отличающийся от тех двух, мимо которых они уже прошли.       — Ты сказал, что меньшинство, к которому ты себя, видимо, относишь, способны заметить мою красоту.       Локи скорее услышал, чем увидел, как Мобиус посмеивается. Каким-то чудесным образом он всякий раз умудрялся идти быстрее, будто специально пряча лицо. Привычка из тех, которые по началу не бросаются в глаза, а потом начинают невыносимо раздражать. И ведь не обогнать: мимо постоянно кто-нибудь проходил, обязательно нагруженной техникой или разнообразной макулатурой.              Локи справедливо счел этот раунд выигранным. Последнее слово снова осталось за ним. Вообще-то, похоже, на этой неделе он определенно в ударе: обычно с Мобиусом было намного сложнее.              Тоскливое чувство, засевшее между ребер, видимо, до самого обеда, Локи решил игнорировать.              Но не думать о всем этом было сложно. Особенно когда наступал вечер (вряд ли в УВИ в принципе существовало понятие времени суток, но были часы, в которые коридоры пустели, а на дежурстве оставался только с десяток групп охотников: аналитики, секретари, библиотекари и…прочие, чья работа не была срочной, просто исчезали; эти часы Локи и предпочитал считать вечерними) и они расходились по комнатам. По правде, комната Локи мало отличалась от какой-нибудь тюремной камеры, а еще ему не разрешалось забирать книги или документы к себе, так что оставалось только спать, что удавалось с трудом, или бесцельно разглядывать потолок часами напролет. Он уже был близок к тому, чтобы сдаться и опуститься до разучивания простых, немагических фокусов, лишь бы убить время. Хотя, наверное, в этих стенах говорить или даже думать такими словосочетаниями опасно для жизни и здоровья.              Но пока отчаяние не довело его до столь унизительной черты, Локи размышлял. И иногда это было особенно болезненно. В первые ночи, например, и…в последнее время тоже. И если раньше он мог часами выцарапывать из себя все самое неприятное и зловонное, упиваясь непрошенной жалостью к самому себе и тому Локи, в секунды истории которого он был приглашен кинолентой. Он мечтал стереть в порошок эти стены — стены, которые окружали его самой надежной во Вселенной клеткой, в которых ему, будто замшелые монеты нищему, дали шанс на другую жизнь (ни жизнь!). Он хотел отомстить Мобиусу — Мобиусу, который проломил ему грудь, чтобы вынуть наружу пульсирующие кровавые язвы и ткнуть в них носом, как провинившегося щенка, который протянул руку и сжал так крепко, будто не собирался впредь отпускать.              Теперь Локи больше думал о будущем. Мобиус обещал, что они найдут нужного Варианта и тогда у него, у настоящего Локи, единственного, того, каким был он, появится шанс. Они оба, похоже, не слишком хорошо представляли, что будут говорить этим Пресмыкающимся или что осмелятся просить, но… в любом случае, у них появится заслуженное право на аудиенцию, что уже неплохо. Вот только Локи сомневался, что его так легко отпустят: местная политика, похоже, не отличалась склонностью делать исключения. Более вероятно, что ему предложат остаться навсегда, что, конечно, тоже смешно. Он же Бог, а не…вот это вот все. Чем бы он сейчас ни был.              Но зато в этом варианте был Мобиус. Хоть какой-то ориентир. Конечно, Локи скучал по семье. Даже… даже по отцу. Но представить свое возвращение к ним не мог, уж слишком комичная была бы сцена. Может, было бы неплохо однажды пересечься случайно, по делам, но как раньше, в недавнем прошлом, или как в беззаботном детстве уже точно не будет. А остальное скорее пугало неизвестностью, чем манило.              Но зато был Мобиус. Который впервые за долгие годы оказался достойным соперником и собеседником. С ним не было скучно, и он был достаточно умен, чтобы не обижаться и не раздражаться из-за мелочей. Но иногда Локи все равно переходил грань. Пусть и чувствовал порой, что еще одним лишним словом причинит никому не нужную и не выгодную боль.              Это было неправильно. Ну, вообще-то Локи был неправильным. Все его поведение, все его манифесты, обращенные к миру, каждое слово, каждое…              Обычно Локи все же засыпал. В лучшем случае, за час до того, как под потолком раздастся писк, возвещающий о том, что ему пора готовиться к новому дню. Он, честно, старался смывать с лица все следы ночи, но Мобиус, похоже, все равно что-то замечал. Он не расспрашивал, нет, но предлагал лишнюю чашку кофе и первое время не рассуждал о работе, будто давая время на то, чтобы вспомнить, что в принципе происходит. Локи чувствовал себя бесконечно признательным. Хотя, конечно, едва ли мог это выразить.              — Ты меня слушаешь? — поинтересовался Мобиус, явно не слишком нуждаясь в ответе.       Локи серьезно кивнул. На самом деле, он не смог бы и примерно повторить, о чем Мобиус ему рассказывал последнюю четверть часа, но, пожалуй, о чем-то важном, потому что голос у него был сосредоточенный донельзя. Даже занудный что ли. Должно быть, Локи слишком задумался обо всем этом. И еще о том разговоре накануне и как они почти поссорились (в очередной раз), в общем приятного мало.              Мобиус вздохнул и закрыл папку.       — Что с тобой происходит, а? Ты последнее время сам не свой, — он перегнулся через стол, вгляделся в лицо Локи с какой-то смущающей тревогой. — Не будь ты богом, да еще и Ледяным Гигантом, я бы подумал, что ты заболел.       Наивно было считать, что боги совершенно неуязвимы, но в общих чертах Мобиус все равно был прав: вряд ли что-то в УВИ, кроме, разумеется, оружия, могло угрожать его здоровью. А жаль. Это было бы более простым ответом.              — Все в порядке. С чего ты взял? — Локи нахмурился.       — Вижу, — коротко ответил Мобиус. Он осмотрелся: за соседними столами вяло копались в документах другие сотрудники. Похоже, все они были либо слишком увлечены, что сомнительно, либо воспринимали их как единственное развлечение. — Уверен, что не хочешь развеяться?              Подобные вопросы были явно излишни. Локи от таких предложений никогда не отказывался. Все, что угодно, лишь бы не эта нудная бюрократия. Но в этот раз при мысли о том, чтобы остаться с Мобиусом наедине, говорить о жизни, той, которую один никогда не знал, а другой не узнает больше, стало как-то не по себе.              — Уверен, — отозвался Локи, не без удовольствия отмечая, как удивился Мобиус: он ведь уже собирался уйти, сложил все бумаги в ровную стопку, отодвинулся от стола. Однако отказ почему-то не позабавил его и, что так же стоило бы предположить, не взволновал еще больше. Вместо этого Мобиус подпер голову рукой и краем губ улыбнулся. Не самый характерный жест, если честно. Локи невольно напрягся.              — И ты будешь по-прежнему отрицать?       — Отрицать что?       — Локи, боже правый, — Локи не был уверен, что это было обращение к нему, что стоило бы расценить как богохульство. — Скажи мне, кто это?       — Да о ч… — Локи поморщился. Он надеялся, что Мобиус забыл про это дурацкую шутку, как хотел бы забыть и он сам. Такая бессмысленная, она все же задевала что-то очень чувствительное, но запрятанное слишком глубоко в душе, чтобы можно было разобраться. — Мы это уже обсуждали.       — Локи, я аналитик! Я занимался изучением тебя несколько лет, и я знаю, какое поведение свойственно тебе, а какое нет! — Мобиус откровенно веселился. Однако обычно это веселье было хотя бы заразным, но в этот раз в нем не было ничего, кроме странной горечи.       — Да я ни с кем не общаюсь, — он хмыкнул. Мобиус недоверчиво вскинул брови. — Ну, кроме тебя.              Сосредоточенное шуршание за соседним столом прекратилось. Книжное «это не то, что я имел в виду», наверное, было излишним, потому что все же то самое. Но прозвучало, конечно, неважно.              В целом, Локи был не совсем прав. Иногда, страдая от безделья, он отправлялся проведать Кейси. Тот, похоже, был единственным во всем Управлении, кто еще посматривал на Локи с той глупой благоговейной опаской, которая так забавляла его прежде. Да и сейчас у нее явно были свои плюсы. По крайней мере, было не так скучно.              Но вспоминать об этом теперь было бы еще более нелепо.              — Агент Мобиус! Лафейсон! — Локи вскинул голову: по балкону, протянутому между рабочим залом архива и километровой пропастью, бежал растрепанный и запыхавшийся юноша. Они виделись всего пару раз, и Локи знал только то, что он был из младших охотников. Что-то вроде мальчика на побегушках у закованных в броню солдат. Знал бы он, каким супергероем только что стал. — Вы срочно нужны на миссии! Это Локи Вариант.       Не говоря ни слова, они подскочили. Стол пошатнулся, и гора документов медленно накренилась, а после с грохотом сверзилась на пол.                     Разные ответвления растут с разной скоростью, зависящей от эпохи, планеты, значимости нексус-события и еще бесчисленного множества деталей. Обучающее видео, этому посвященное, — одно из самых длинных, и вряд ли хоть бы один из рядовых сотрудников УВИ досмотрел его до конца. Местному сценаристу явно не хватает лаконичности.              Так или иначе, времени у них не оказалось. Портал тоже в любом приглянувшемся месте не разместить (у этого правила еще ряд нудных причин, включая, например, влияние на рост пресловутой ветки), так что пока весь отряд, громыхая оружием, добежал от него до места преступления, пока осмотрел тела, пока отогнал шайку крайне любопытных местных жителей, уже пришло время возвращаться. В итоге они только перепачкались в пыли да чуть не потеряли одного охотника, чуть не бросившегося под несущуюся карету. Равонна точно не будет довольна докладом.              Рабочий день только начался, так что в общем зале стоял перманентный рабочий шум: шорох бумаг, перещёлкивание клавиш, скрип ручек и карандашей. Атмосфера, подходящая для концентрации, но не в тех случаях, когда концентрация нужна настолько сильно. Все данные по делу Локи были под особым контролем, поэтому отчитываться в мельчайших подробностях приходилось даже о столь бесполезных вылазках. Локи искренне удивлялся, что их все еще не просят описать цвет глаз каждого встречного и запах цветка на подоконнике. Но, например, указать вид было желательно.       Мобиус, честно, старался. Он заткнул рот Локи, сунув ему в руки один из списанных на утилизацию вещдоков — старую игру из конца XX века по летоисчислению Земли. Надо сказать, что хватило этого не надолго. Он со всех сторон ловил осуждающие взгляды, наслаждался этим, конечно, и потому шумел еще больше. Это доставляло куда больше удовольствия, чем сама игра, так что Локи распалялся, гадая, куда все это зайдет и…              И Мобиус, ожидаемо, не выдержал. Он решительно отодвинул папку от края стола, со стуком опустил ручку на исписанный лист и встал.       — Садись.       Стоит ли говорить, что Локи и так сидел: картинно, на краю стола, мастерски делая вид, что он очень полезен, может статься, полезнее самого Мобиуса, помогает ему, причем не по долгу службы, а от чисто сердца. Сложно понять, верил ли кто-то в это, но выглядело внушительно.              Итак, Локи непонимающе моргнул.       — За стол, — Мобиус приглашающе ухватился за спинку стула. — Давай же, не помню, когда в последний раз видел тебя за документами. И я не знаю, как выглядит твой почерк. Представляешь, какое упущение?       — Не представляю, зачем тебе это может пригодиться, — честно признался Локи, переводя на Мобиуса по-прежнему изумленный взгляд. Мысль о том, что вот этим всем действительно придется заниматься ему была слишком пугающей, чтобы прийти на ум. Рассудок умело защищал себя от подобных потрясений.       — Вдруг тебя убьют, подложив якобы предсмертную записку. Я смогу определить, что писал не ты или ты, но не в адекватном состоянии, — совершенно серьезно ответил Мобиус. Локи стал не по себе. Будто какой-то палач с крепкой веревкой уже стоял за его спиной. Он едва удерживался от того, чтобы обернуться и, на всякий случай, проверить.       — Да кому может потребоваться…       — Ты же все-таки принц. Да и…       — И?       — Равонна, например. Если мы не сдадим отчет через два часа.       Локи скривил губы, но со стола все же слез. Первый шаг к тому, чтобы сдаться, был сделан. Теперь уже не отказаться.       — Боюсь, если Равонна возьмется за оружие, то разбираться в моем почерке будет некому, — с этими словами, слушая смех Мобиуса, он все же сел за стол, принимаясь разбирать уже подготовленные заметки. Конечно же, самую легкую работу Мобиус уже выполнил. Не стоило и надеяться.       — Надеюсь, что своего любимого аналитика она оставит в живых, — с чувством какой-то особенной важности проронил Мобиус и ретировался, пока Локи не отыскал достаточно остроумный ответ. Не хватало только им препираться все отведенное на написание отчета время.              Локи фыркнул. Любимый аналитик. Он старался не придираться к тем глубоким дружеским чувствам, которые, по собственным заверениям, Мобиус питал к Равонне, но не морщиться не мог. Она была слишком…местной. Казалось, в УВИ не могло не существовать такого человека как Равонна Рейслер. Смените ей имя, цвет волос и кожи, переберите все кости и постройте из них заново совершенно новый вид — суть не изменится. Такие места, как это, всегда порождают таких существ, как она. Не то чтобы у Локи был большой опыт, но хватало и его. И еще чутья. Оно никогда не подводило.              Другое дело Мобиус. Как и Локи, он вообще-то был совсем лишним. И если без Равонны УВИ рискует разлететься на кусочки, то, исключив его, система, наоборот, окрепнет. Он умел мечтать, рисковать, шутить и, что самое удивительное для всех местных обитателей, думать. Остальные, конечно, не были совершенно непроходимыми тупицами, иначе Локи точно не выдержал бы уже в первую пару-тройку дней, но оставляли желать лучшего.              Подобные Мобиусу люди, если, конечно, на секунду позволить себе сравнивать его, системы разрушают. Чаще всего нечаянно и незаметно для самих себя. Подобные Равонне — поддерживают. Может, не до последней капли крови, но обычно упорства хватает надолго.              И их сотрудничество, дружба, Локи не слишком нравилось. Он и представить не мог, чтобы Равонна, где-то, за непроницаемыми дверьми своего кабинета, была хоть вполовину такой же человечной, как и Мобиус. Казалось, священные монологи о Миссии текли у нее по венам, а из глаз смотрели приплюснутые морды местных создателей. Не самая приятная картина.              Локи потер лоб: надо было сосредоточиться. В конце концов, он же Бог Обмана, что подразумевает умение рассказывать истории. Никто не говорил, что отчёт должен быть "от" и "до" правдивый. Немного приукрасить здесь и там, забавы ради, безобидный розыгрыш. О, теперь он почти смеялся: Равонна точно не будет довольна.              — Героически бросился под копыта, спасая истекающего кровью K-17. Локи, ты издеваешься?       Пожалуй, не только Равонна.       — Почти так все и было!       — Локи, он даже не истекал кровью! А ты, вместо спасения его жизни, пытался узнать, есть ли животные в УВИ!       — Ты так и не ответил!              Мобиус, явно теряя всякую надежду, закатил глаза. Наверное, если бы они не пили кофе, мирно наблюдая за растекающимся по всему обозримому пространству миру этой странной организации, Локи стоило бы начать волноваться. Но все было спокойно. Не так важно, о чём он приврал: Равонна точно никогда не сможет проверить, насколько восхищённо смотрели охотники на протеже ее любимого аналитика (курсивом) и сколько раз тот приподнимался на мысках, чтобы прошептать чрезвычайно секретные догадки. "Они были убиты без использования оружия! По крайней мере, известного нам!" Уморительные сцены, если задуматься.              — Есть, — вдруг отозвался Мобиус, так что Локи пришлось напрячься, чтобы вспомнить, о чём они говорили. — В других отделах. Хотя иногда и у нас попадаются.       Он усмехнулся.       — Варианты в виде животных?       — J-7 как-то поймала Тора-лягушку.       — Что, прости? — Локи поперхнулся и повернулся к Мобиусу всем телом. Это обязано быть шуткой, а то... Нет, представлять себе это он не хотел. Иначе кофе полетит вниз, вниз, вниз: кстати, стоило поинтересоваться, есть ли вообще какой-то фундамент у всех этих построек или они просто существуют в пространстве.       — Я не читал это дело, так что не могу рассказать в подробностях, — словно извиняясь, ответил Мобиус. — Но могу найти его ради тебя. Но!       Локи приподнял бровь.       — Но в обмен ты будешь писать все отчеты до конца недели. И... нормальные, прошу тебя.       — Я же...!       — Локи.       Они вздохнули почти синхронно. Локи — чуть печально, разочарованно, Мобиус — устало. В таком настроении оба готовы были уступить и, мысленно, уже уступили.              Локи оперся локтями на край ограждения и посмотрел вниз. Свет был повсюду, насколько хватало глаз. Определить источник было сложно: свет просто был, будто растекался вокруг конструкций вместо воздуха и так же, тускло искрясь электричеством, оседал в лёгких. И после этого Мобиус смел говорить, что в УВИ обходились без магии. Он снова вздохнул. На этот раз от мысли о том, что вряд ли когда-нибудь узнает все секреты этого места. Отсюда хотелось, сбежать, конечно, но было и другое желание — узнать. Исследовать каждый угол и винтик. Это было детское любопытство, выстроенное на таких же детских вопросах, совсем простых, вроде "как?" и "почему?", и все же оно не давало покоя. Все эти Ящерицы, искусственное создание работников, технологии...              Пожалуй, существовала только одна вещь, интересующая Локи немного больше.              Ну, как вещь…              Локи покосился на Мобиуса и, поймав его сочувственный взгляд, невольно улыбнулся. Они оба слишком вымотались за этот день. Из-за всего. Может, марафонский забег по затерянному в горах городку был не самой трудной частью: там хоть можно было подышать настоящим воздухом, колющим легкие прохладной свежестью, да задрать голову и увидеть небо. Локи никогда не думал, что можно скучать по настолько простым вещам. Плевать, что это не было небо Асгарда или хоть какой-нибудь знакомой ему части времени и пространства, оно было и этого оказалось достаточно. Локи поднял руку, делая глоток уже почти остывшего кофе, и задумался, нет ли среди всей этой бесконечности УВИ других таких напарников, как они, стоящих на балконе после рабочего дня и наслаждающихся возможностью всего-навсего стоять рядом, пить кофе и никуда не торопиться.              Ребенком, должно быть, каждый думал о чем-нибудь подобном, заглядывая в окна соседних домов или пытаясь рассмотреть что-то в безразличном мерцании звезд.              Ребенком Тор говорил, что все это слишком скучно. Локи не верил. Все еще не верит, если честно.              — Что находится в других отделах?       — Не слишком много информации для одного дня? — Мобиус улыбнулся. — Я не имею права этого говорить.       Локи, не отрывая взгляда от его лица, склонил голову к плечу. Да ну. Будто он никогда-никогда не рассказывал секретов чуть более важных, чем пара скучных бюрократических названий. Мобиус и сам понимал и помнил это прекрасно.       — Возможно, — протянул он, — я и сам не должен этого знать.       Глаза Локи загорелись. Он подался вперёд, чуть не выпуская из рук картонный стаканчик. Подумать только, Мобиус добровольно спешит нарушить закон, чтобы узнать...узнать что? Скорее уж, утолить свое любопытство.       — Нет, Локи, — Мобиус покачал головой, и Локи понял, что это «нет» было окончательным. Но попытаться стоило… Так что он продолжал стоять и смотреть, наблюдая за тем, как в глазах Мобиуса сменяют друг друга разрозненные мысли. Конечно, даже Богу Обмана никогда не влезть в чужой разум, но предположить было можно. Локи бы поставил свой завтрак на то, что Мобиус думает, как поскорее отвязаться от столь неприятного разговора. В какой-то степени его было жалко.              — Нет, — он отвернулся. Локи не шелохнулся.              Прошло всего с полминуты прежде, чем Мобиус снова взглянул на него, перехватил свой стакан в левую руку, а правой вдруг ухватил Локи за локоть. Хотя слово «ухватить» звучит слишком грубо. Скорее, это то, чего Локи ждал: чего-то неожиданного, резкого, властного. Привыкнуть, что Мобиус играет по каким-то своим правилам, неведомым в этом мире больше никому, было сложно. И его прикосновение, пусть и крепкое, было аккуратным и просто теплым.              Локи невольно опустил взгляд и подавил желание отшутиться. Не то чтобы Мобиус никогда прежде не нарушал его личных границ равно бесцеремонными и беззлобными жестами, но в этот раз Локи впервые стало настолько не по себе.              С этим тоже еще нужно будет разобраться.              — Рабочее время еще не закончено, а нам нужно завтра сдать отчет для архива. Возвращайся к себе, ладно? — Мобиус, так и замерший в этой слишком дружеской позе, был преступно близко. Его тепло, его легкая полуулыбка и еще эта проклятая рука.              Напарник, да?              Локи усмехнулся.       — Кажется, мы договорились, что отчеты пишу я. А ты взамен — Тора-жабу.       Мобиус, наконец, отстранился, позволяя вдохнуть свободнее, и рассмеялся:       — Вообще-то лягушку.       — Не вижу разницы.       Они замолчали ненадолго, после чего Мобиус, наконец, сдался. Он забрал у Локи пустой стаканчик, пожелал удачи и, взмахом ладони, попрощался. Оставалось только проводить его взглядом до лифта: где располагались комнаты полноценных работников УВИ Локи так и не разгадал. Впрочем, похоже, у него была еще масса времени, чтобы узнать.              А пока проблема была в другом. Локи сунул руки в карманы и двинулся дальше по коридору. Отчеты для архива — сущая ерунда. В отличие от докладов по полевым миссиям там и думать не надо: переписывай названия и цифры да думай о своем, пока весь бланк не кончится.              И Локи думал. В первую очередь, о Мобиусе. Не потому, что он резко стал центром Вселенной или что-то в таком духе, но он…вызывал доверие. Очень много доверия. И Локи это не нравилось. Не нравилось, что безделью и вечерам наедине с собой он предпочитал чью-то компанию. Не нравилось, что позволял себе засыпать едва ли не на чужом плече. Не нравилось, что уже почти не пугался, когда из его души снова доставали сверкающие детали. Не нравилось, как часто в голове любое имя, звание и прочие вполне безобидные слова вдруг преобращались в лаконичное «друг».              Локи хотел довериться. Может, больше жизни хотел. Он бы никогда не признал этого, особенно раньше, но после того вечера многие вещи вообще стали выглядеть совсем иначе. И собственные желания в том числе.              Но разве у него было право?              Мобиус был аналитиком УВИ. Врагом. И, наконец, разве не он так мастерски и так болезненно препарировал умы и души? Локи не давал себе об этом забыть, твердил, как мантру, но бесполезно. Ничто в нем давно не отзывалось на этот нарочитый искусственный яд.              Теперь действовали совсем другие воспоминания. Неспешные завтраки в кафетерии, ленивые ссоры за рабочим столом, совместные расследования — все это обжигало, но огонь почему-то, против всяких правил, не влек за собой ни разрушений, ни боли.              Черт. Сфокусировав взгляд, Локи заметил ошибку, допущенную еще в начале работы. С такими исправлениями никто документ не примет. Пришлось сходить за новым бланков и начать все заново. Локи зло выдохнул и снова согнулся над столом. И зачем он только согласился? У Мобиуса явно получалось лучше.              Все это точно не могло кончиться хорошо. Речь, конечно, не о работе, в то, что он, бог, не сможет одолеть пару бумажек, верить не хотелось. А вот быть преданным, доверившись не тому человеку, да и вообще, доверившись, рискует любое создание Девяти Миров. Разумнее всего было бы отстраниться. Общаться с Мобиусом меньше хотя бы неделю. Чтобы остудить голову, взглянуть на ситуацию со стороны и, наконец, понять, что Локи по-прежнему прекрасно справляется один.              Прекрасно. Как же.              В любом случае, это невозможно. Во-первых, они работают вместе, так что без постоянного тесного общения никуда. Настолько бойкотировать свои обязанности Локи не мог — от этого все ещё зависела его жизнь. А во-вторых, это было бы слишком сложно. Уже поздно. Он мог сколько угодно искать в Мобиусе изъяны, признаки злорадства и будущих ссор, но отказаться от общения с ним было бы, кажется, ещё больнее.              Локи оторвался от бумаг и обвел взглядом зал. Должно быть, Мобиус действительно справлялся с подобными заданиями быстрее, но суть одна: когда-то он так же сидел в приглушённом свете, обложившись папками, кропотливо заполняя клетки комбинациями букв и цифр. Совсем один. Ему стало не по себе. Ни к чему снова вспоминать Равонну, какой бы ни было их дружба, это...это другое.              — Слушай, а у тебя раньше бывали напарники? — спросил Локи следующим утром, сонно потирая лицо. Заполнить бланки удалось только с четвертой попытки, причем во многом благодаря тому, что новые ему пригрозились больше не выдавать. Похоже, решили, что крайне опасный Вариант решил уничтожить УВИ, потратив все запасы бумаги.       — Напарники? — переспросил Мобиус, поворачивая голову. — Зачем?       — Ну, — Локи пожал плечами, — подавать блестящие идеи, помогать не умереть от скуки во время заполнения документов и утешать после разговоров с Равонной.       — И когда ты меня утешал? — Мобиус приподнял брови.       — Каждый раз. Выходишь с таким видом, будто тебе сказали, что Священных Ящериц не существует. И мне приходится напоминать, что в мире есть кое-что кроме.       — Спасибо, что заботишься о моей памяти, — усмехнулся Мобиус. И добавил зачем-то: — Я и так помню.       От его взгляда становилось даже неловко. Локи с трудом удержался от того, чтобы с усилием моргнуть, сбивая странное видение.              — Нет, не было. Да и зачем мне?       — Я же зачем-то пригодился, — Локи пожал плечами, делая особенно большой шаг вперед. Все аргументы минувшей ночи показались ему немного нелепыми, недостаточно глупыми, чтобы выкинуть их из головы, но достаточно, чтобы не озвучивать их кому бы то ни было.       Мобиус серьезно посмотрел на небо и снова отвернулся.       — Ты — это другое дело.       Локи почувствовал холодок на коже. Хотя, казалось бы, ему ли не чувствовать постоянного холода, бурлящего внутри вместо крови и самой жизни. Нет, это было нечто иное, от чего дыхание перехватывало, как в самый настоящий, доводящий до зубного стука мороз.       — Почему это?       — Похоже, проблемы с памятью все же у тебя, — Мобиус бросил на него косой взгляд. — Тебе сохранили жизнь, потому что только Локи может выследить Локи. А вся остальная работа, чтобы ты не болтался без дела. Ты мог бы работать и без меня, если бы не был таким…       — Каким? — Локи вскинул бровь, чувствуя приятную дрожь предвкушения очередной перепалки.       — Собой.       — О, то есть я тебе настолько не нравлюсь?       — Я этого не говорил, — почти с безразличием парировал Мобиус. — Это Равонне ты не нравишься. И остальным.       — А тебе?       — Нравишься.              Ага.              Локи чуть не врезался в работника, который шел им навстречу, уткнувшись в свой темпад. Мобиус смерил его удивленным взглядом, обычно он, несмотря на всю свою энергичность и во всех смыслах неосмотрительность, умудрялся обходить или, вернее, грациозно обтекать любые препятствия, даже не глядя на них, словно имел лишнюю пару пар глаз, но издеваться все же не стал. Локи и сам не слишком хорошо понял, что это было, и на всякий случай посоветовал незнакомцу, уже свернувшему за угол, чаще смотреть по сторонам.              В конце концов, это оказалось приятно. Нравиться кому-то. Конечно, Мобиус мог соврать или преувеличить, чтобы поскорее закончить бессмысленный диалог, но Локи почему-то так не думал. В смысле, он же Бог Обмана, он знает, как ложь работает, и он знает, как Мобиус врёт — иногда в их работе без этого никуда. И тогда он невероятно раздражается и ещё долго ходит, напряжённый и злой на всех вокруг.              Образцовый работник.              Это оказалось приятно, потому что дарило некоторую уверенность. В Мобиусе, в них и даже в себя. Не то чтобы подобные ощущения были для Локи совсем в новинку, но есть вещи, к которым просто не получается привыкнуть. Они всегда неожиданны, всегда попадают в цель.              Так что теперь у половины бессонных ночей была новая причина. Локи порывался спросить у Мобиуса, за что, чем он ему нравится, но останавливал себя: такие вопросы надо было задавать сразу, а теперь как-то неактуально. И он покорно поддавался правоте этих сомнений, надеясь на то, что шанс ещё представиться.              Их миссия все ещё не сдвинулась с мертвой точки.              Ничего вообще не менялось неделями. Они работали, потом пили кофе, потом снова работали, потом снова пили кофе или сидели в библиотеке. У среднестатистических работников УВИ, похоже, совсем не было свободного времени, чтобы почитать в свое удовольствие (у Мобиуса, кстати, тоже, так что появление Локи было как нельзя кстати), поэтому и библиотека была…специфической. Большая часть книг была скорее научного толка, а все художественные произведения — короткими и пропитанными агитацией примерно того же откровенного и банального уровня, что и на развешанных повсюду плакатах. На счастье, никто не запрещал приходить со своим. Мобиус брал книги из конфискованных вещей, Локи, полагающий, что этого никто не видит, воровал во время операций, вместе они устраивались где-нибудь в стороне от наиболее популярных секций и позволяли себе на час или два отвлечься от угнетающей реальности.              Хотя читал, по большей части, Мобиус. Локи не мог сосредоточиться и наблюдал в итоге либо за ним, либо за огнями в квадратной прорези окна. Пару раз, смеясь, Мобиус предлагал почитать вслух, чтобы был хоть какой-то смысл. Локи возмущенно мотал головой, опускал взгляд на книгу и почти засыпал. Один раз, когда Мобиус устроился не в кресле напротив, а рядом, вытянув перед собой подвернутую на задании ногу, все же уснул, привалившись виском к мягкому плечу.              Все изменилось в один момент. Когда Локи, привычно ожидающий Мобиуса под дверью кабинета Равонны, услышал отголоски бурного спора. Вокруг не было ни души, что, впрочем, несколько необычно, потому что обычно минитмены охраняли ее покои почти так же ревностно, как сам Священный Таймлайн, но времени сомневаться не было. Локи в последний раз огляделся и припал ухом к двери. Однако и там можно было разобрать только отдельные слова: Равонна, как и Мобиус, вспылив один раз, мгновенно успокаивалась и переходила на шепот. Это было, конечно, разумно, но не спасало ситуацию.              Локи слышал достаточно. А будь у него хоть немного магии, расслышал бы каждое слово. И, возможно, выломал бы проклятую дверь. Просто заодно.              — Я не позволю выбросить его, как какой-то отработанный материал!       — Это бесполезный материал, Мобиус… Ты понимаешь, о чем я! — большую часть фразы скрадывала беспокойная тишина. Локи сжимал кулаки, оставшиеся его единственным оружием.       — Равонна!       — Никаких подвижек!       — Возможно, потому, что ничего не происходит?!              Локи впервые слышал, чтобы Мобиус настолько повышал голос. И мгновенно успокаивался, переходя на шипящий шепот. Сердце заходилось в каком-то болезненном темпе. Конечно… Конечно, было бы странно, если бы Локи совсем-совсем не испугался. На расстоянии одной двери и маленького журнального столика обсуждали его возможное убийство. И его…бесполезность. Опять.              Раздались шаги. Пока что недостаточно близко, так что Локи ничем не рисковал. Он бросил взгляд на кресла: прыгнуть в ближайшее не займет более полуминуты.              Равонна стояла, наверное, в трех или четырех шагах от двери. Мобиус, судя по всему, еще ближе. И потом их голоса, усталые и раздраженные, наконец звучали предельно отчетливо.              — Я всего лишь не хочу, чтобы это окончательно перешло всякие допустимые границы, — она замолчала. Что-то зашуршало. Мобиус не отвечал. Казалось, будто во всем УВИ время взбунтовалось и остановилось, уставшее от вечных издевательств над собой. — Что? Неужели уже? Мобиус…       Локи нахмурился. Казалось, если бы двери были сделаны из какого-нибудь чуть менее прочного материала, то в них бы уже давно образовалась дыра. Или хотя бы заметное углубление в форме головы, плеч и двух ладоней. Он вжался ещё сильнее. О каких границах идёт речь? На протяжении всего этого времени никто и словом не обмолвился, что пить кофе с трудоустроенными Вариантами незаконно?              — Не говори глупостей, — Мобиус выдохнул. Несколько нервно, как показалось Локи.       — Я не так глупа, как ты хочешь думать.       — Равонна, кто из нас аналитик? — она молчала. — Вот и все.              Повисла тишина. И Локи уже приготовился занять положенное место, потому что по полу едва различимо скрипнули подошвы фирменных туфлей.              — Не заставляй меня пожалеть о своем милосердии, — произнесла Равонна, а в следующий миг шаги зазвучали увереннее. Локи едва успел кинуться назад и практически упасть в кресло, состроив скучающую сонную гримасу.              Мобиус вылетел из кабинета, на ходу нацепляя на себя маску невозмутимости. Вероятно, на дешёвую игру Локи в святую невинность он просто не обратил внимания, так что его бесценный актерский талант в этот раз остался абсолютно незамеченным. Не стоило и волноваться.              — Как все прошло? — дежурно поинтересовался Локи уже в лифте. По крайней мере, он надеялся, что это звучало достаточно дежурно. Раньше ему не особо приходилось обращать внимание на то, что они обсуждают после очередных встреч с Равонной. Локи был уверен, что задавал Мобиусу какие-то простые вопросы, чтобы разведать обстановку, но, как они звучали, теперь уже не представлялось возможным вспомнить.       Мобиус быстро взглянул на ноги. Локи гадал, станет ли он говорить правду и, если да, то насколько полной она будет.       — Она в ярости.       Неплохо. Локи поставил мысленную галочку.       — Кажется, это ее обычное состояние, — он проигнорировал осуждающий взгляд Мобиуса и продолжил прежним беспечным тоном: — Что на этот раз? Я выпил весь кофе в столовой? Напугал очередного секретаря? Или она подозревает меня в краже гироскутера из Хранилища?       — Ты…что? О боги, не хочу знать…       — Так что?              Лифт остановился, Локи и посмотреть не успел, куда они ехали, а теперь понял, что никогда не был в этой части доступного им отсека. Открывшийся коридор был широким, мрачным и абсолютно пустым. Дизайн скорее напоминал уютную (точнее, долженствовавшею быть таковой) аскетичность библиотеки, чем стерильную строгость рабочих помещений.              — Она недовольна тем, что нет ничего нового по делу Варианта, — сказал, наконец, Мобиус.       — Разве это не хорошо, что он сидит тихо, никому не мешает и не рушит Священный Таймлайн?       — Поверь мне, я говорил ей то же самое, — Мобиус выдохнул, задержал лифт и кивнул в сторону убегающего в пространство коридора. — Хватит на сегодня. Я пойду отдохну, чего и тебе советую. Неделя выдалась…сложной.       — Постой, — Локи хотел было напроситься в гости. Он слишком давно гадал, в каких условиях живут местных сотрудники, в смысле, более правомочные, чем Вариант, чью гибель милосердно отодвинули. — Так что, Равонна просто повозмущалась и все? Никаких идей? Угроз передать дело другому?       Мобиус без колебаний кивнул.       — А что она может сделать? Никто не найдет Локи быстрее, чем я и ты. Если не мы, то никто, — он пожал плечами и сделал шаг назад. Теперь желтый свет лифта освещал только его лицо и немного руки — все остальное было погружено в приятный смягчающий черты полумрак. — До завтра, Локи. И постарайся ничего, ни себе, ни вещдокам, не сломать в мое отсутствие, ладно?       — Только когда ты будешь рядом, — фыркнул Локи.       Они постояли еще какое-то время: Локи не спешил нажимать на кнопку нужного этажа, Мобиус не собирался поворачиваться спиной. Через полминуты тяжелые двери со скрипом схлопнулись сами собой.              Итак, Мобиус соврал. Это было ясно, как день. Хотя, вернее сказать, не договорил, что вовсе не одно и то же: Локи в свое время любил манипулировать этой весомой разницей. Но сейчас, сейчас ему был важен результат и мотивы, а не то, какие слова использовались.              Результат был в том, что Мобиус утаил от Локи, что Равонна хотела от него избавиться. И еще, что она опасается, будто Мобиус переступил какую-то черту. Нарушил закон? Вряд ли речь шла об украденных книгах или чем-то подобном: Мобиус говорил, что занимается этим давно, так что, вероятно, все об этом знали и просто закрывали глаза. Он умел вовремя возвращать вещи на свои места, а все остальное было уже неважно.              Так о каких тогда правилах может идти речь?              Проезжая мимо этажа, заполненного офисами, Локи задумался о том, чтобы поговорить с Мисс Минуткой. Эта ходячая или, скорее, летучая энциклопедия со всем сводом обязательной к изучению информации в плоской голове уж точно должна знать. Однако Локи не слишком ей доверял: кто знает, может, она тоже записывает каждое слово и каждую интонацию собеседника. С другой стороны, Мобиус не обещал Равонне держать их диалог втайне.              Решено.              В свою комнату Локи почти ворвался, плотно закрывая за собой дверь и прислушиваясь. Вокруг, как и всегда, тихо. Стены тут были чудовищно тонкие, так что, он полагал, если бы у него был хоть один сосед, они могли бы переговариваться даже шепотом, не вставая с кроватей. Не то чтобы Локи это было интересно, но невольно задумываться приходилось.              Локи сел за стол, постучал по встроенным в поверхность механическим часам (которые включали в себя электронный циферблат, сводку срочных новостей УВИ и внутреннюю систему связи — справедливости ради, Локи никогда и никто, включая Мобиуса, не писал). Он прочистил горло, испытывая некоторую неестественную неловкость от осознания того факта, что он в самом деле собирается инициировать разговор с…с этим. Задержал дыхание и на долю секунды заколебался. Зачем ему это вообще? Мобиус, похоже, не собирается отдавать его на расправу местным палачам, а больше его ничего беспокоить не должно.              Не должно. Но беспокоило. Во-первых, конечно, любопытство. А во-вторых, ведь мог пострадать и сам Мобиус. И этого, приходилось скрепя сердце признать, Локи бы тоже очень не хотел. Совсем не хотел.              — Минутка.       Она активизировалась мгновенно. Будто давно поджидала, когда злосчастный Вариант наконец-то решиться заговорить с ней.       — Да? Чем я могу помочь? — ее звенящий голос выводил из себя. Слишком жизнерадостный. Лицемерный.       — Скажи мне… — он откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу. Голографические глаза с каким-то подобием опаски уставились на его руку, но, быстро сообразив, что бить ее пока не собираются, создание снова посмотрело на Локи. — Работали ли Варианты на УВИ раньше?       Она нахмурилась, прикладывая ручку к сведенным в тонкую полоску губам.       — Боюсь, эта информация недоступна сотрудникам, вашего…       — Ладно, ладно, я понял, — Локи махнул рукой и поморщился. Это было предсказуемо. — Тогда…я ведь почти аналитик, да? Я должен поймать Варианта? И…я должен знать, что мне ни в коем случае нельзя делать?       — Вообще-то, нельзя назвать аналитиком…       — Я в общих чертах, — каждый раз, перебивая Мисс Минутку, Локи чувствовал, как все злее и злее становится ее и без того подозрительный взгляд. Не хватало еще переживать из-за какого-то робота, или кем там она себе считала.              Голограмма сузила глаза, снова потерла подбородок (или, по меньшей мере, пространство между ртом и концом ее круглого туловища) и достала из ниоткуда огромную, практически с нее саму размером, стопку толстых папок. О нет… Конечно, это была только метафора, но смысл вполне ясен.       — А нельзя как-то…резюмировать? — простонал Локи.       — Боюсь, что каждый пункт важен, мистер Лайфейсон, — издевательски протянула она. И начала читать…              За первый час Локи успел освоить гироскутер. До этого дня он не собирался им пользоваться — некогда да и негде, комната не представлялась слишком хорошим местом для испытаний любого транспорта, не говоря уже о чем-то столь экзотичном, а в коридорах слишком велик риск попасться. Но чего ни сделаешь, чтобы хоть как-то занять себя, вслушиваясь в однотонный искусственный голос…              К концу второго часа Локи уже почти уснул. Комки бумаги, которыми он жонглировал, вытянувшись на кровати, крутились по намозолившей глаз орбите уже будто бы сами собой. Мисс Минутка продолжала диктовать: к каждому запрету, которых, судя по всему, было не так уж много, относилось еще с десяток примечаний, пояснений и примеров. Отказаться от зачитывания этой абсолютно бесполезной части она не могла, как Локи ни уговаривал. Похоже, обида за… не самое лестное обращение с ее полупрозрачным телом оказалась сильнее, чем предполагалось.              Один из импровизированных шаров упал Локи на лоб. Он зашипел и выронил остальные, безвольно свесив руку. Скука смертная.              — Правило тринадцатое. Любому работнику УВИ запрещено вступать в близкие отношения с подлежащими стиранию Вариантами. А так же жителями ответвлений, то есть…       — Стой, — сонно окликнул Локи. Он чувствовал, что список наконец-то подобрался к чему-то более подходящему их случаю, но все еще не был уверен, что его интуиция работает верно. В таком состоянии и в положении в принципе сложно быть уверенным хоть в чем-нибудь. Разве что в собственном имени и невероятном желании прекратить эту пытку любым законным и незаконным способом. — Что подразумевается под близкими отношениями?       — Не торопи события, — она подмигнула. Локи измученно застонал в потолок.              — Близкими отношениями, — прощебетала машина через несколько по-прежнему мучительных минут, — признаются все те, которые включают в себя нерационально сильное доверие между работником УВИ и Вариантом, которое может привести к нарушению других правил УВИ. В первом пояснении судьи второго отдела Маат Ре от три-три-семь-два-пять и числящемся в Общем Архиве в секции один под значением два-один-четыре-три-один-два-восемь-один-три-один сказано: «Близкими признаются все те отношения, которые принято называть дру, — Локи задержал дыхание, — жбой (однако пояснение судьи второго отдела Мирель Винфрид от три-три-семь-семь-три и числящемся в Общем Архиве в секции один под значением два-один-четыре-три-один-два-восемь-один-три-два уточняет: «Дружба является залогом успешной командной работы и сотрудничества любого рода, поэтому являются допустимой как между сотрудниками УВИ, так и с иными лицами») и романтической привязанностью». Таким образом…              Локи выдохнул. Значит, все же не то, придется слушать дальше. Разве что только…              «Ты влюбился»              «Я ни с кем не общаюсь»              «Нравишься»              Локи распахнул глаза, глядя в серый-серый до тошноты потолок.               Равонна думает, что они влюблены.              Равонна думает. И теперь Локи вовсе не был уверен, что она ошибается. Он слышал свой испуг, врывающийся гулом стучащего сердца и голос Мисс Минутки. Она говорила, говорила, говорила — без остановки, бесконечные цифры, сухие слова. И неспешно расхаживала по столу, назидательно размахивая ручонками.              Не вытерпев, Локи кинул в нее оставшиеся бумажные шарики и, для верности, подушку.              Стоило полагать, что больше Мисс Минутка никогда не откликнется на его призывы.                     Как ни странно, смириться с любовью, симпатией, вешать слишком громкие ярлыки Локи не собирался, оказалось куда проще, чем с дружбой. А вот поверить в то, что со стороны все действительно так заметно, уже не было так быстро. Локи действительно старался. Наблюдал за ним весь следующий день, так что Мобиус даже трижды принимался нервно поправлять волосы и ощупывать скулы. «Ты смотришь на меня так, будто я заразился оспой и вот-вот умру». Локи в ответ только мотал головой и снова опускал взгляд в документы. Ненадолго.              За обедом Локи, обнаружив, что вовсе не голоден, ограничился салатом и, разделавшись с ним за пару минут, скучающе потянулся всеми конечностями до приятного хруста. Эта неподвижная работа точно убьет его. Или разучит двигаться. Интересно, они всегда так сталкивались с Мобиусом ногами? Локи пожалел, что не может видеть этого со стороны.              — Мобиус, — позвал Локи, наблюдая за тем, как тот без особого удовольствия ковыряется в тарелке с рисом. Кажется, новый рецепт местного повара его не слишком впечатлил. — А что у вас обычно делают с нарушителями? Про Вариантов я уже понял, а вы?       Мобиус удивленно приподнял бровь.       — Ну, Равонна же недовольна нашей работой, вот я и подумал... Я смогу передавать тебе в тюрьму письма? Хотя бы тайно? Есть способ?       Мобиус негромко рассмеялся.       — Да, тюрьмы есть. Это...один из отделов, — он вдруг посерьёзнел и опустил взгляд в тарелку. — За серьезные правонарушения, впрочем, чаще стирают. Но такого мы с тобой пока не совершали, поверь мне.              Локи растянул губы в привычной улыбке. Надо думать, отношения с Вариантом, можно назвать серьёзным преступлением? Кажется, во вчерашнем файле про это говорилось, но он к тому моменту слишком погрузился в собственные мысли, чтобы обратить внимание. И все же... Локи посмотрел на Мобиуса. На то, как тот продолжал методично мучить рис, поглядывал на него и в окно, бросал изредка саркастические комментарии, от которых Локи лениво, инстинктивно отшучивался.              Пожалуй, если бы Мобиус боялся, то всего этого бы не было. Локи ухмыльнулся шире и крепче прижался ногой к чужому колену. Он творил абсолютное безрассудство и, кто знает, может оно будет стоить ему жизни. Но ведь не в первый раз, не так ли?              — А зря.              Мобиус будто бы поперхнулся обедом и поспешил запить разваренный рис глотком чая. Локи наклонился вперёд, выискивая в лице, наполовину закрытом преступно огромной белой чашкой, хоть что-то, способное заставить его остановиться, хоть что-то, способное заставить передумать. Все выходило наоборот: сведенные брови, довольная растерянность, которую никак не получалось скрыть нарочитой хмуростью. Локи подумал, что если он сейчас же отберёт эту проклятую чашку и поцелует его, то их убьют в то же мгновение. Но зато это будет, черт возьми, красиво.              Хотя Мобиус, наверное, так умирать не хочет.              — Локи, все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, — медленно проговорил он, осознав, что ни сдаваться, ни убирать свои вездесущие длинные ноги Локи не намерен.       — Ты про себя или про УВИ? — он задал этот вопрос ради шутки, но, заметив, что взгляд Мобиус стал темнее, понял, что попал в самое важное. И сам застыл. Меньше всего в целом свете ему хотелось бы задеть Мобиуса, ранить шуткой над чужой привязанностью. В конце концов, Локи слишком давно не знал ничего и никого настоящего. А Мобиус был...неплохим кандидатом.               — Понимаешь, здесь, в УВИ, если кто-нибудь…       Локи замахал руками, прерывая этот монолог. Лекций ему хватило на целую жизнь вперед.       — Можешь не объяснять: я всю ночь слушал треп Мисс Минутки.       — Ты слушал?! — казалось, удивление Мобиуса в принципе было куда глубже, чем способно выразить человеческое тело. — Тогда это точно очень серьезно.       Локи фыркнул: он не думал об этом в таком ключе, но, да, пожалуй, смысл в этом был. Если задуматься, он не стал бы слишком сильно беспокоиться из-за какой-то маленькой интрижки от скуки или… Он слишком много думал. И теперь, теперь это абсолютно не то, чем стоило бы заняться.              Мобиус откинулся на спинку стула и взъерошил волосы рукой. Все еще несколько растерянный, но будто бы счастливый, в вечно незатянутом галстуке, он выглядел так обычно после тяжелых миссий, когда они пили кофе из автомата, почти дрались за выданный в местном подобии лазарета пластырь без узоров (других: с эмблемой УВИ, с пронзительной улыбкой Мисс Минутки, с каким-то емким рыжим слоганом — было полно, а вот обычные оказались весьма желанной редкостью) и обсуждали чьи-то жизни, которые никогда не произойдут.              Стоило бы обсудить собственные. Хоть раз в вечность.                     Весь день оказался прожит совершенно зря. Полевых заданий не было, на офисной возне сосредоточиться не получалось, а от навязчивых, якобы случайных прикосновений, которыми Локи развлекался, пока никто не видит, становилось совсем невыносимо, так что Мобиус с усталым видом объявил им внеочередной выходной. «В первый и последний раз», — прошипел он, потирая лоб, и двинулся к лифту.              И с каждым этажом бравады у Локи оставалось все меньше. Нет, конечно, он продолжал смеяться, дразня Мобиуса, очаровывать его этой игрой, но сам в нее уже не верил.              На самом деле, это забавно. Совсем недавно Бог Обмана собирался стереть это место и любое живое существо, причастное к его созданию и функционированию, в порошок. А теперь он собирался одного из местных работников поцеловать. И, возможно, не только поцеловать. Возможно, только возможно, он хотел бы наплести абсолютной ерунды о себе, о них, о всем этом. Это уже слишком.              Локи вздохнул, слушая, как гулко их шаги звучат в этом пустом-пустом коридоре. Наверное, еще не поздно было повернуть, свести все к розыгрышу: ведь это совсем несложно, ведь он делал так десятки раз, когда понимал, что сказал или сделал лишнее.              С Мобиусом так поступать не хотелось. Как минимум потому, что это наверняка было бесполезно. Он понимает его, как никто. Может, даже не в самом хорошем смысле.              Как Локи и предполагал, аналитики жили куда лучше, чем плененные Варианты. И пусть квартира Мобиуса была все еще меньше, чем любая из комнат дворца Асгарда, но, по крайней мере, тут можно было не только существовать, но и жить. Свет включился сам собой, как только они переступили порог.              Дверь захлопнулась с мягким щелчком, отрезая путь обратно.              — Итак… — Локи прочистил горло, проходя в сторону того, что, по его предположению, могло служить гостиной.       — Итак, — повторил Мобиус, следуя за ним. Словно гостем тут был он.              Карта Асгарда в черной рамке напротив дивана, между двумя книжными шкафами. Ниже, на столике, живые, но созданные искусственно цветы. В прикрытом прозрачной дверцей ящике — пара покрытых пылью бутылок алкоголя, несколько бокалов и потрепанная книжка на подставке.              — Полагаю, приглашать Вариантов к себе тоже не совсем законно? — поинтересовался Локи, оборачиваясь к Мобиусу. Тот оказался на несколько метров ближе, чем думалось. — Ты хотел напасть на меня?       Мобиус хмыкнул. Ближе, чем планировалось. Локи почувствовал его теплое дыхание и невольно прикусил щеку, чтобы не улыбнуться. Хотя теперь это было уже не слишком уместно. Если честно, почти плевать.              Мобиус ждал. Его глаза сияли, и в них было столько безграничного светлого доверия, сколько Локи не видел, кажется, на протяжении всего своего существования. Он хотел встряхнуть его за плечи, сказать, что он ошибается и очень скоро, увы, убедится в этом. Но не мог. Нельзя же несколько раз повторять одно и то же, они не дети.              — Может быть, — Локи сглотнул, — я ошибся тогда.       Мобиус вопросительно приподнял бровь.       — Ты был прав. Я действительно влюбился.       Мобиус рассмеялся, и это Локи уже скорее чувствовал, чем видел.       — Только "может быть"? — переспросил Мобиус, скользя губами по холодной коже. Его, если честно, все ещё хотелось чем-нибудь ударить.              Сквозь поцелуй Локи чувствовал прикосновения чужих рук к своей спине и не мог не думать о том, как часто Мобиус позволял себе это. И было бы так логично, превзойди он однажды своего ученика, перейми он страстную любовь к ножам и внезапным нападениям. Это было бы честно. И Локи цеплялся крепче за плечи, целовал отчаяннее, потому что, если в следующий миг ему или, кто знает, им обоим грозит смерть, то пусть она будет хотя бы красивой. И искренней, в конце концов. В кои-то веки.