ëбанная работа

Руслан стоит в прихожей своей — точнее, уже общей — квартиры и смотрится в зеркало. Разглядывает свои сухие губы, мешки под глазами и влажные после душа волосы. Почти всё время, что Дани не было дома, он только спал, играл в плейстейшен и заказывал доставку на дом. Руслан, конечно, мог веселиться и без Кашина, но когда тот днём и ночью сидит в отделе и периодически выезжает в какие-то ебеня города, Тушенцову совсем не весело. Иногда он задаётся вопросом: какого хуя Даня вообще решил посвятить свою жизнь работе в полиции? В универе, при устройстве на работу, даже в самом МВД — везде твердили, что это не работа, а ебаная каторга, и каждый человек, примеряющий униформу с гордой (или не очень) вышивкой «полиция», обязан забыть о личной жизни и о себе в принципе. Руслан также задаётся вопросом: почему он начал отношения с Данилой, если сам прекрасно знал все тонкости его профессии? Ответ один: сердцу не прикажешь. Он смотрит на экран своего телефона, где уже несколько часов висит его непрочитанное сообщение, адресованное Дане: «ты сегодня придёшь?». Он привык, что парень может не отвечать и час, и два, но сейчас это казалось чересчур выматывающим, чем обычно. Руслан соскучился. Он совсем позабыл, как пахнет и вообще ощущается Даня, а ведь они так давно вместе. «Я привыкну», — думал Тушенцов, когда Данила только начал проводить на работе больше времени, чем дома. «Всё нормально», — говорил он, когда Кашин заваливался домой под ночь и, поцеловав Руслана в лоб, валился спать без сил. «Ëбанная работа», — считает он теперь. Но Дане она так нравится, разве имеет Руслан право как-то жаловаться и уж тем более уговаривать Данилу уволиться? Конечно нет. Оттого ему грустнее. Сообщение всё так же никто не читает, и Тушенцов начинает беспокоиться, что что-то случилось. Профессия небезопасная, а с учётом того, что Кашин торчит там целыми сутками и не появлялся дома уже два дня под предлогом «серьёзного дела», Руслан насторожен вдвойне. В конце концов, ему просто не хватает внимания Дани. Кашина нет рядом так часто, а Руслан так же часто хочет побыть с ним, что порой приходится бросаться в крайности. Если Данила явится сегодня домой, то Руслан навряд ли сможет себя контролировать: расцелует и заобнимает прямо здесь, на пороге их квартиры. Без Дани он, кажется, сходит с ума от одиночества. Вдруг слышится звук ключей, проворачивающихся в дверном замке. Руслан так и замирает, нелепо глядя на открывающуюся дверь, с включённым телефоном в руках и с лёгкими, что перестали дышать. Даня заходит медленно, не торопясь: он чуть приподнимает брови, когда видит в прихожей Тушенцова, прикрывает за собой дверь и, оперевшись на неё спиной, устало выдыхает. Он улыбается одними уголками губ — слишком вымученно, чтобы выглядеть счастливым, но в душе Даня рад. Рад, что дома; рад, что Руслан здесь, прямо в прихожей, так близко, что стоит только руку протянуть и коснёшься нежной, тёплой кожи. — Привет, Русь, — тихо произносит Данила. У Руслана в этот момент внутри всё переворачивается. От меланхоличного настроения не осталось и следа — Тушенцов готов был прыгать от счастья, кричать во всё горло и наброситься на уставшего Кашина без толики сочувствия. Улыбка непроизвольно появилась на лице, а Руслан не мог даже сказать банального «привет», потому что в груди всё затрепетало. Он кинулся обнимать Даню, который так и продолжал опираться о дверь — Кашин обнял в ответ, нежно обвивая руки вокруг чужих рёбер и талии. — Дань, я так соскучился! — еле сдерживаемым шёпотом пролепетал Тушенцов. — Я тоже, Русь, — ответил мужчина. Они простояли так какое-то время, после чего Руслан наконец отпрянул. Данила начал переодеваться: небрежно скинул с себя обувь, следом в шкаф полетела верхняя одежда… Он настолько вымотался, что на более или менее нормальное переодевание сил не было абсолютно, и Руслан уж точно его простит. — Ты на сообщение моё не отвечал, — заговорил Руслан. — Что-то случилось? Кашин свёл брови к переносице, а затем потянулся в карман брюк за телефоном — тот даже не включался. — Прости, он разрядился, — как-то виновато ответил Данила. — Устал? — Руслан стоял, оперевшись о стену, и рассматривал такого измученного Кашина. — Пиздецки. — Могу помочь тебе расслабиться, — на лице Тушенцова проскальзывает улыбка, а Даня на момент замирает. — Не нужно, — выдыхает мужчина. — Я просто посплю, ладно? Руслан на это лишь пожимает плечами. Даня заметно расслабляется и подходит к Тушенцову: смотрит в его темнющие глаза, а потом переводит взгляд на губы. Очень хочется поцеловать Руслана, прижать к себе и совсем не отпускать, пока не придёт время снова возвращаться на работу. Руслан глядит в ответ и, заметив желание Данилы, ухмыляется. — Всë-таки нужно? — со смешком спрашивает он. — Русь, — Данила пытается что-то сказать, но не успевает даже сформулировать мысль, как Тушенцов опускается перед ним на колени. Кашин медленно соображает от усталости, но где-то в подкорке сознания всё кричит и бьёт тревогу. Руслан порывисто расстëгивает ширинку на его брюках и приспускает их. Даня ловит ртом воздух, всё пытаясь собрать мысли воедино, но единственное, что он может сейчас сказать, — это хриплое «Руслан». Голова, кажется, совсем не соображает, зато тело, изголодавшееся по прикосновениям любимого человека, отзывается вполне однозначно: кровь переливает вниз, и член постепенно твердеет. Тушенцов в нетерпении облизывает свои обветренные губы и, когда член Дани становится почти что каменным, наконец касается головки кончиком языка. Он ведёт им по кругу, ласкает уретру и вбирает в рот сразу половину. Кашин всё ещё не соображает: его разум затуманен, а телу слишком хорошо, чтобы сопротивляться. Он кладёт руку Руслану на голову и зарывается в мягкие влажные волосы. Даня только сейчас улавливает запах шампуня и понимает, что Руслан, кажется, готовился. Данила ласково поглаживает парня по голове, пока тот ритмично двигается и берёт уже чуть ли не по самые гланды. Дане нравилось, как сосёт Руслан: царапает зубами, давится, неумело работает языком, но всё это было так правильно, так по-руслановски, что Кашина по-настоящему вело. Он сходил с ума от Тушенцова: раскрасневшийся, в одной футболке, стоящий на коленях перед Даней и так старательно сосущий ему, он будоражил внутри Кашина всё. Данила согнулся, готовый кончить, и схватил Руслана за волосы, оттаскивая от себя. — Стой, — севшим голосом сказал он, когда Тушенцов непонимающе посмотрел на него. — Так быстро? — в словах Руслана мелькнул вызов, и Даня, поймав на себе надменный взгляд мужчины, моментально завëлся. Руслан поднялся с колен, утëр губы тыльной стороной ладони и уставился на запыхавшегося Кашина. В голубых глазах он не увидел ничего, кроме дикой возбуждённости и желания вытрахать из Тушенцова всю дурь. — Хочешь продолжить? — задал очевидный вопрос Даня, глядя на Руслана исподлобья. Руслан осматривал его лицо и вслушивался в сбитое дыхание Данилы: ему до жути льстило, что только он способен довести Кашина до такого состояния. — А ты? — ухмыльнулся Руслан. Для Дани это было сродни красной тряпки для быка. Он жадно вцепился в губы Руслана, проникая языком в чужой рот. Его руки блуждали по телу Тушенцова, хватались за талию и бёдра, сжимали их чуть ли не до синяков. Руслан мычал в поцелуй, на слепо прокладывая обоим путь в спальню из прихожей, путаясь в ногах Кашина. В конце концов, Тушенцова повалили на кровать и, не дав времени прийти в себя, стянули футболку и нижнее бельё. Руслан был совершенно голым перед Даней, но он не чувствовал себя нагим. Он нетерпеливо ëрзал, ожидая, пока Данила выдавит на пальцы смазку и разогреет её. Даня опустился перед Тушенцовым на колени и, разведя его ноги, приставил два пальца к сфинктеру. Руслан перестал дышать, когда его вдруг охватила мимолётная боль, и почувствовал, как внутри становится приятно заполнено. Он выдохнул, и Даня начал медленно двигать пальцами. Долгожданная близость заставляла Руслана буквально трепетать. Пока Данила неторопливо растягивал его, Тушенцов метался по мятым простыням, тихо постанывая в такт чужим движениям. Ему хотелось больше — он взял Кашина за руку и притянул к себе. Их губы соприкоснулись, и Руслан довольно промычал, когда язык Дани сплëлся с его. Они не целовались, казалось, вечность, и мужчина всё никак не мог насытиться: желание слиться с Кашиным воедино усиливалось с каждой секундой. Наконец Даня вынул пальцы. В глазах Руслана блеснул предвкушающий огонёк. Тушенцов жадно разглядывал Кашина, который неторопливо избавлялся от мешающей одежды, а когда тот оказался обнажённым, Руслан довольно улыбнулся. Данила жадно припал к мягким губам, вновь сминая их в поцелуе. Он чувствовал, как член Руслана, истëкший естественной смазкой, скользит по его животу; Тушенцов от этих случайных фрикций томно выдыхает и едва слышно постанывает, заставляя Даню сгорать от возбуждения. С неохотой оторвавшись от руслановых губ, Кашин легко проводит рукой по собственному члену. Руслан с предвкушением смотрит прямо в его глаза, истомлëнно дышит и ждёт. Даня упирается членом между ягодиц и вставляет в Тушенцова, выбивая из него громкий стон. В Руслане тесно, отчего Данила распаляется сильнее, готовый вот-вот кончить. Тугие стенки приятно сжимают его, пуская по коже табуны мурашек. Он даёт Руслану время привыкнуть и, когда тот сам подаётся бёдрами навстречу, начинает двигаться. Сначала медленно, пытаясь счесть по лицу Тушенцова, больно ли ему, а после — быстрее, уже не стесняясь вбиваться в податливое тело. Руслан тихо постанывает, надрачивая себе в темп с Даней. Он сосредоточенный и возбуждённый, заставляющий Даню неотрывно рассматривать его. Кашин сильно сжимает бока Тушенцова, с каждым разом толкаясь всё сильнее, и чувствует, что скоро кончит. — Дань, я сейчас… — не успев договорить, Руслан изливается себе на живот, мелко подрагивая. Данила кончает следом, видя чужое раскрасневшееся лицо. Он со всей силы впивается в тело Руслана, закусывает губу и ощущает, как тело постепенно расслабляется. Даня вынимает член и валится на кровать рядом с Тушенцовым, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Руслан через минуту неторопливо поднимается: он ищет свои вещи по комнате, после чего бросает «я в душ» и уходит. Кашин бездумно смотрит в потолок, слышит, как включается вода в ванной, и понимает, что начинает засыпать. Тяжёлые рабочие дни дурно на нём сказались. Он кое-как добрался до дома — удивительно, что его хватало на пусть и недолгий, но секс. Данила упорно сопротивляется усталости: он хочет заснуть вместе с Русланом. Но глаза невольно начинают закрываться, а шум воды уже почти не различается, плавно сливаясь с тишиной. Даня проваливается в сон. Когда Руслан выходит из душа, он видит лишь сопящее тело Данилы, занявшее всю кровать. Тушенцов не скрывает умилëнной улыбки. Он приземляется на кровать, аккуратно двигая Даню на его сторону, и ложится рядышком. Наконец-то данино место не будет пустовать и омрачать сон своим холодом. Руслан вновь улыбается, глядя на спящего Кашина, и сам закрывает глаза. Теперь всё хорошо.