Безумное сердце

      Первый месяц отношений у девушек прошел как нельзя лучше. Мафую уже не пыталась "прятаться" от Канаде, что та считала победой, но сама Мафу была об этом другого мнения - её пугало то, что она стала открываться. То, что она может сказать, что у неё плохое настроение, то, что она может сказать о своем навязчивом желании умереть или же во время ночных душевных разговоров поделиться очередной травмой детства – она понимала, что неспроста до этого никому не открывалась, чувство нежности и жалости от партнерши для неё являлось наркотиком и Мафую понимала, что рано или поздно ей придется "повышать дозу" и что простых разговоров и волнений о её прошлом ей будет не хватать, как и грустных историй, которых хоть и было много, но не бесконечно. И с каждым днём она была всё ближе к этому моменту – перед сном она вспоминала грустный взгляд Канаде в момент, когда та бинтовала её руки, вспоминала нежные слова и самые теплые за всё время объятия. Мафу обещала девушке больше не браться за нож, но..       «Нужно пырнуть себя ножом. В ладонь, в запястье, в ногу, в плечо – не важно, просто чтобы было больно, но не смертельно» - думала Мафую. Ей не хотелось умирать раньше времени, да, она хотела закончить эти моральные терзания, но лишать любимую смысла жизни, что та также видела в своей девушке, она не собиралась. Да и что уж таить? Хотелось насладиться жизнью, этим сочетанием боли и счастья, вкус которого способен понять не каждый человек. Мафую любила боль, физическую боль, она казалась ей интересной. Раньше она резала себя не только в тяжелые моменты, но и от скуки – ей хотелось понять, почему это чувство считается неприятным? Что отличает боль, например, от поглаживания по голове? Боль более ярко выраженная – но разве это плохо? - с такими мыслями Мафу со временем обманула свой мозг, заставив его получать удовольствие от боли. Ей также всегда было интересно то, как ощущается сильная боль – перелом, пулевое ранение или, к примеру, ножевое... И какой предел человеческой боли? От этих мыслей Мафую даже до отношений чувствовала странное ощущение в груди и животе, эта интрига, интерес. Она бы с радостью проверила все, ощутила бы на себе, если бы не последствия, если бы не расспросы родителей и окружающих о травмах и их излишнее внимание, его Мафу жаждала лишь от любовного интереса. Любовного интереса, который тихонько лежал и посапывал рядом в кровати в милой пижаме, раскинув свои белоснежные волосы. Мафую в очередной раз заметила, насколько же Канаде была похожа на ангелочка, если бог существует, то Кана определенно была послана ей с небес, как ангел хранитель. А раз она её ангел хранитель, значит она может спасти её от всех бед?...       После этой мысли Мафую тихо поднялась с постели и последовала на кухню. Включив свет, она сразу же увидела стойку с кухонными ножами и не медля достала самый острый из них. Не сильно большой с заострённым кончиком – девушка подумала, что он подойдёт идеально. Увидев свое отражение на лезвии ножа в голове Мафу промелькнула мысль: «Она не одобрит... Она будет волноваться... Я сделаю ей больно...», но, увы, только лишь промелькнула. Девушка положила левую руку на разделочную доску, а правую, с ножом, занесла над ней максимально высоко.       Секунда... Десять... Голова Мафую была пуста, она знала что не отступит, просто выжидала момента, когда её сердце успокоится и инстинкт самосохранения хоть на миг ослабит свою бдительность. Двадцать... Тридцать... Время текло бесконечно, но так незаметно. Цифры – лишь условность, в этот миг Мафую чётко это ощутила. Мыслей в голове всё ещё не было, но она поняла, как же это приятно – находиться вне времени. Сорок... Пятьдесят...

Удар...

Ещё удар...

И снова... И снова...

      Адская боль раз за разом насквозь пронзала руку Мафую вместе с кухонным ножом. Кровь брызгала при каждом ударе и лилась отвратительными алыми ручейками, а кожа на краях раны казалась рваной и неаккуратной. Мафую же залилась громким смехом, переходящим в рыдания – смехом боли и страха, таких замечательных и долгожданных для неё чувств, что и разбудило её девушку.       Лишь открыв глаза Канаде поняла, что всё очень плохо, она никогда не слышала подобных ноток в голосе Мафую. Несмотря на страх, Кана побежала на кухню, где перед её глазами предстала картина, которую она не видела ни в одном кошмаре... Её самый любимый и родной человек, что обычно так прекрасно улыбается и скромно мило хихикает, в ответ на комплименты, что нежно целует её в щеку перед сном и крепко-крепко обнимает, когда та загрустит, её прелестная и святая Мафую сейчас стояла и уродовала свою руку... Канаде тут же подбежала к девушке и даже не боясь, что та её случайно ранит, резко выхватила и отбросила нож, после чего обняла любимую:       – М..Мафу... Солнышко... Почему?.... - девушка захлёбывалась слезами, голос её дрожал от страха и непонимания. Мафую тут же будто протрезвела, ноги её подкосились, она выскользнула из объятий любимой. Сев на пол и оперевшись о кухонный шкаф, Мафую уставилась на изуродованную ладонь. Адреналин начал отступать и боль стала невыносимой, а вид кухни, запачканной собственной кровью, сводил девушку с ума:       – Х..хаха... вот она какая.. настоящая боль... - Мафую только сейчас взглянула на свою спасительницу, которая, утирая слезы, быстрыми ручейками бегущие по её щекам, ковырялась в аптечке. Канаде не знала что стоит говорить в таких случаях, да и сомневалась, что ей удалось бы выдать что-то связное, поэтому, подойдя к девушке и взяв её истекающую кровью руку, просто стала её обрабатывать. Мафую старалась держаться, чувство вины и осознание того, что это всё только её ошибка, только её проступок не давали ей права на то, чтобы заплакать. Она прикусила губу, когда Канаде проходилась перикисью по ране, хоть та и старалась совершать максимально аккуратные и нежные движения – руки её дрожали. Время от времени Кана замечала боль Мафую и приговаривала тихим и грустным, но нежным и ласковым голосом: "Солнышко, тише, всё будет хорошо, боль скоро пройдет" - лишь её знакомая и такая родная речь давала Мафую не сойти с ума.       Когда Канаде закончила бинтовать руку Мафу, она снова взглянула на неё – девушка уже лежала на полу, перемазанная своей же кровью, как, собственно, и вся кухня. Взгляд её был слабым, печальным, виноватым и пустым, было видно что вот-вот и она потеряет сознание, а проклятая кровь так и не думала останавливаться, уже пропитав насквозь повязку на руке. Кана смекнула, что надо ехать в больницу, поэтому быстро вызвала такси, взвалила девушку на свои плечи и вышла на улицу ждать прибытия машины.       Темное небо, звезды, звуки сверчков, неясно откуда взявшихся в городе. Деревья, фонари, многоэтажки. Канаде всегда привлекала ночь, она хотела бы однажды провести в подобной атмосфере самое милое и романтичное свидание, во время которого сделает своей любимой предложение... Но это лишь мечты, реальность куда более жестока. Вдруг Мафую чуть крепче сжала девушку, опустила вниз свои виноватые намокшие глазки и слабым голосом произнесла:       – Кана, знаешь... Если я сейчас умру, то прости меня, я... не хотела что бы всё было так...       – Глупышка моя, не умрешь ты - улыбнулась Канаде - Всё будет хорошо, бусинка, поверь мне.       Но последних слов Мафую уже не расслышала – сознание всё же покинуло её. Канаде, почувствовав это, пришлось приложить больше усилий для того, чтобы не дать Мафую свалиться со своей спины, но дождаться машины, не уронив девушку, ей всё же удалось.