Гетерохромия

Мико лежала на кровати, с согнутыми ногами в коленях, удерживая ими блокнот и чиркая по бумаге простым карандашом. Она вырисовывала очередной портрет Кармы. «Это издевательство какое-то!» — подумала брюнетка, убирая блокнот. В дверь комнаты постучали, а потом медленно открыли. С той стороны стояла Реико, мягко улыбаясь. — Опять рисуешь, — покачав головой, произнесла Исикава старшая. — Я приготовила ужин, пошли кушать. — Не "опять", а "снова"! — насупилась брюнетка, но сразу же оживилась, стоило ей услышать про еду. — А что у нас на ужин? — Якисоба с курицей, — ответила зеленоглазая, обратив внимание на руку дочери. Подойдя ближе, женщина присела на кровать, а потом коснулась кисти девушки, притягивая её к себе и внимательнее изучая рисунок на её предплечье. — Это татуировки? — растерянно спросила Реико, смотря на Мико. — Ты когда успела её сделать? — Это хна, скоро смоется, — пообещала разноглазая, чувствуя себя немного неуютно под взглядом матери. Она попыталась вытащить руку, но женщина держала крепче. — Выглядит здорово, кто рисовал? — женщина провела пальцем по изображению лисицы. — Одноклассник, — произнесла Мико, удивляясь спокойной реакции женщины. — Не будешь ругаться? — Зачем? Я сама в молодости делала нечто подобное, — подмигнула Исикава, отпуская руки дочери, после чего отправилась на кухню.

***

Неделя пролетела незаметно, и Мико пришлось распрощаться с рисунком на руке, к которому она даже успела привыкнуть. Карасума с лёгкостью уклонился от взмахов ножей, прилетевших от Исогая и Маехары, которые двигались достаточно синхронно, за что заработали несколько баллов от учителя. Следующим вышел Акабане, делая ленивый замах резиновым ножом в качестве отвлекающего маневра, а потом попытался сбить Тадаоми с ног, но вместо этого сам оказался на земле, недовольно цокая. Хихикнув, Мико протянула парню руку, чтобы помочь ему подняться. — Ты в порядке? — улыбнулась брюнетка, смотря на красноволосого. — В полном, — взглядываясь в разные глаза девушки, произнес Карма, принимая протянутую ему руку, после чего поднялся. Исикава внимательно, почти не моргая, наблюдала за мужчиной, который был отвлечён другими учениками, что было на руку Мико. Сжав оружие сильнее в руке, она медленно приблизилась к Карасуме, нападая на него со спины. То же самое сделал и Нагиса, которого девушка и не сразу заметила. От неожиданного нападения из слепой зоны мужчина, не рассчитав силы, откинул школьников по разные стороны. — Эх, еще бы чуть-чуть, — устало выдохнула Мико, переворачиваясь на спину и потирая бедро. — Извините. Быстро размахнулся, можете встать? — быстро, отойдя от неожиданного нападения, спросил Такеоми. — А... Я в порядке, — принимая помощь Сугины, ответил Нагиса. — Я тоже в норме, — ответила Исикава, видя над собой чужую тень. Подняв взгляд, брюнетка увидела Карму, который с привычной ухмылкой протягивал ей руку. — Похоже, теперь моя очередь помогать, — произнес Акабане, потянув девушку на себя. — Похоже, — улыбнулась брюнетка, поднимаясь на ноги. — На этом всё! Сегодняшний урок физкультуры закончен, — объявил Карасума. Когда тренировка закончилась, Хинано решила пригласить Карасума-сенсея пообедать вместе с ними, на что получила отказ. Это было ожидаемо. Но встретив давнего знакомого Такаоку из министерства обороны, тот опешил, но ничего не сказал на внезапное появление мужчины. — Привет, народ! Я — Такаока Акира! — громко представился мужчина, привлекая заинтересованные взгляды школьников. Он был достаточно массивным, с зализанной прической. — С этого дня я буду работать здесь помощником Карасумы. Приятно познакомиться со всеми вами, класс Е! Разместив сладости на поле, мужчина продолжил наблюдать за школьниками, которые удивленно смотрели на недешевые кондитерские изделия. Такаока вызывал смешанные чувства у Мико. С одной стороны, он казался достаточно безобидным, но слишком приторная улыбка на его лице отпугивала, словно клетка с дикими зверями. Но сладости выглядели слишком аппетитными, и, не удержавшись, Исикава осторожно подошла к одной из коробок. Взяв её, она незаметно отправилась в лес, зайдя достаточно далеко, девушка устроилась у ствола дерева. Открыв упаковку, Мико вздрогнула, когда над её ухом раздался голос: — В тебя вообще столько влезет? Взвизгнув, Исикава испуганно обернулась, увидев улыбающееся лицо Кармы, который по-птичьи склонил голову на бок. — Ты решил мне сердечный приступ подарить? — негодующе нахмурила брови брюнетка. Акабане поднял руку в знак капитуляции, показывая, что больше делать так не будет. — Поделишься? — невинно попросил Карма, смотря своими янтарными глазами на Мико. Не говоря ни слова, Исикава протянула коробку парню, чтобы он взял, какую захочет. Красноволосый присел рядом с девушкой, беря угощение. Последовав примеру Акабане, разноглазая выщипнула эклер, кусая его и наслаждаясь шоколадным кремом. — Должна признаться, вкусно, — довольно улыбнулась Мико. — Что и следовало ожидать от дорогих изделий, хоть мамины мне больше нравятся. Карма уже собирался снова укусить сладость с кремом, но остановился и заинтересованно посмотрел на брюнетку. — Твоя мама кондитер? — спросил красноволосый. — Ага, — кивнула Исикава, доедая свой эклер и слизав с губ шоколад. — Кстати, пирог и моти были вкусными, — неожиданно произнёс Акабане, опираясь спиной на ствол дерева. — Правда? — взволнованно спросила Мико, смотря на обладателя янтарных глаз. — Ага, где ты их приобрела? Я был бы не против ещё разок попробовать их, — сказал Карма, наблюдая, как щеки девушки постепенно краснеют. — Ну, это... я их готовила, — смущенно призналась Исикава. — Серьезно? — Карма приподнял бровь, и его ухмылка стала чуть шире, заинтересованней. — Не знал, что ты умеешь готовить. — Есть много чего, чего ты обо мне не знаешь, — с ложной высокомерностью парировала Мико, смущение всё ещё заставляло её щёки гореть. Она отвела взгляд, разглядывая узоры на пустой коробке из-под эклеров. — Очевидно, — его голос прозвучал мягко, почти задумчиво. — Значит, ты не только сражаешься исподтишка, но и печёшь. Интересное сочетание. — А ты не только дерёшься с учителями, но и вынюхиваешь сладости в лесу, — огрызнулась она, но беззлобно. Карма рассмеялся — коротко, искренне. Звук был неожиданно приятным. — Как тебе он? — спросил серьёзно Акабане, взглянув на собеседницу. — Он мне не нравится, слишком приторный что ли? — попыталась подобрать слова Исикава. — Значит, я такой не один. Хотя Курахаши тоже не особо его оценила, только сладости, — хмыкнул Карма, беря ещё один эклер. — Она всегда за Карасуму-сенсея и еду, — хихикнула Мико. Они помолчали, лёгкая улыбка не сходила с лица брюнетки. Было странно — сидеть здесь, в лесу, с парнем с садистскими замашками и обсуждать выпечку. Странно, но... приятно. — Ладно, — Карма вдруг поднялся, отряхивая форму. — Пора возвращаться. А то урок уже закончился. — Который мы благополучно прогуляли в лесу, — дополнила Мико. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, хотя она и не нуждалась в этом, но всё же приняла. На этот раз его пальцы сомкнулись вокруг её запястья чуть дольше, чем было необходимо. Выпустив её, Карма развернулся и пошёл в сторону поля, держа руки в карманах. Мико последовала за ним, глядя на его спину.

***

На следующий день. Просидев три урока в корпусе, Мико собирала сумку, чтобы уйти, на что Каяне и Нагиса смотрели вопросительными взглядами. — Почему ты уходишь? — не сдержавшись, поинтересовалась зеленоволосая. — Такаока-сан вроде хороший и более открыт к нам, чем Карасума-сенсей. — Мне он не нравится, — ответила Исикава. — Я бы предпочла учителя Карасуму. — Карма тоже уже ушёл, — сказал Нагиса, заметив, что Акабане не оказалось рядом, как обычно. Пожав плечами, брюнетка вышла из класса и осторожно начала пробираться к выходу из корпуса, чтобы случайно не столкнуться ни с кем из учительского состава. Выполнив сложную часть, разноглазая потянулась; идти домой сейчас не хотелось, вместо этого она направилась в лес, чтобы немного порисовать в тишине. Остановившись возле одного дерева, девушка увидела Карму, который мирно дремал, прислонившись спиной к стволу. «У меня какая-то суперспособность есть, о которой я не знаю? Я каждый раз натыкаюсь на него спящим», — подумала разноглазая, доставая тетрадь. — Тебе, я смотрю, нравится рисовать меня спящего? — с интересом в голосе произнёс Акабане, открывая глаза. — Я, знаешь ли, смущаюсь такому вниманию. Смутившись, Исикава возмущенно запротестовала: — Не виновата я, что ты вечно попадаешься мне спящим! Да и, как я понимаю, ты вообще не спал, когда я пришла сюда! — А если бы и спал? Ты бы снова принялась за рисование? — Карма медленно поднялся, отряхивая спину. Его ухмылка говорила, что он отлично видит её смущение и наслаждается им. — Может быть, — буркнула Исикава, отводя взгляд и прижимая блокнот к груди. — А может, просто прошла бы мимо. — Враньё, — парировал красноволосый, подходя ближе. — Так что там на рисунке? Покажешь? Мико инстинктивно прижала блокнот крепче. Внутри всё кричало «нет». Эти наброски были слишком личными, полными невысказанных мыслей и украденных моментов, когда он не видел. — Ты и так видел их все тогда после поездки, — нахмурилась брюнетка. — Да ладно тебе, не верю, что больше ничего интересного там нет, — Акабане сделал ещё шаг, сократив дистанцию до минимума. — Или же там что-нибудь неприличное со мной в главной роли? — Смотри уж. Только не критикуй. Я не претендую на звание великого художника. — Слова парня подействовали как вызов; сжав губы, она сунула блокнот ему в руки. Карма взял бумажный носитель и почти с театральной благодарностью отступил на шаг, давая ей пространство, но одновременно захватывая всё её внимание. Он медленно перелистывал страницы, и его лицо было невозмутимо. Вот он в полный рост, вот только глаза, вот несколько быстрых зарисовок с тренировки — его стойка, ухмылка, момент, когда он помогал ей подняться. Мико стояла, чувствуя, как горят её щёки. Это было хуже, чем любая пытка. Наконец он долистал до последнего рисунка — того, что она только что начала. Он дремал под деревом, его черты были смягчены сном, но в уголке губ всё равно угадывалась привычная насмешка. Карма закрыл блокнот и посмотрел на неё. Янтарные глаза изучали её с ног до головы. — Ну? — не выдержала Исикава. — Говори уже что-нибудь. — Неплохо, — произнёс красноволосый, и в его голосе не было ни насмешки, ни сарказма. Он протянул блокнот обратно. Мико, почти не веря, взяла его. — И что? Вот и всё? «Неплохо»? — она не понимала, разочарована она или довольна. — А что ты хотела? Лесть или критику? — он снова ухмыльнулся. — Ладно, вот критика. Ты мой правый клык всегда делаешь чуть острее, чем он есть на самом деле. Мико невольно улыбнулась. — Это потому, что он всегда торчит, когда ты ухмыляешься, как злодей из аниме. — Я и есть злодей из аниме, — парировал он с полной серьёзностью. — По крайней мере, в глазах Коро-сенсея. Он снова присел на землю, прислонившись к дереву, и посмотрел на неё. — Так что? Теперь будешь рисовать с натуры? Или только украдкой? Мико, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в коленях, медленно опустилась на траву рядом с ним, но сохранила дистанцию. — Не знаю. Может, и с натуры, если модель будет вести себя прилично. — Скучно, — фыркнул Карма, закрывая глаза. — Приличное поведение — это не про меня. Он снова притворился спящим, но на его губах играла та самая ухмылка с острым клыком. Мико смотрела на него несколько секунд, потом с вздохом, в котором смешались досада и странная нежность, открыла блокнот на чистой странице. Она решила, что на этот раз она точно нарисует этот клык ещё острее. Просто назло.

***

Ленивая попытка взмахнуть ножом была лишь отвлекающим маневром, чтобы сбить с ног учителя; таким поначалу был его план, но он с треском провалился, когда Акабане оказался на земле. Поиздеваться над Карасумой не получилось, но это его не очень огорчило, скорее добавило стимула. От анализа своих промахов его отвлекла Исикава с протянутой рукой и хихиканьем, решившая помочь ему подняться. Её лицо, два разных глаза — синего и зелёного цвета, смотрящие на него, стали внезапно более интересным объектом для изучения, чем Карасума. Он принял её помощь, зафиксировав в памяти её улыбку. Он заметил, как она наблюдает за учителем, сжав оружие. Мико и правда сейчас напоминала ему лисицу, которая выжидает, когда её жертва отвлечется. У Кармы ощутился небольшой холодок, будто это на него собираются наброситься. Исикава напала вместе с Нагисой; её синхронность с Шиотой каждый раз поражала его. Нападения исподтишка были его родной стихией, и видеть, что кто-то в классе мыслит схоже, было приятно. А когда Карасума отбросил их и он увидел, как она потирает ушибленное бедро с досадой, у него возник почти инстинктивный импульс — оказаться рядом, что он и сделал, протянув ей руку. Появившийся Такаока Карме сразу не понравился. Фальшивая улыбка, слащавые манеры, явная попытка подкупить расположение. Глубокое, почти физическое отвращение. Акабане отметил про себя, что с этим типом придётся быть настороже, но куда больше его заинтересовала реакция Исикавы. Он видел, как она с опаской смотрела на Акиру, но её взгляд задержался на сладостях. И когда она, как вороватый котёнок, унесла целую коробку в лес, он не смог удержаться от улыбки. Проследить за ней и подкрасться было детской забавой. Её вскрик и негодующий вид стоили того. Но настоящая награда ждала его впереди. Разговор о еде стал ключевым моментом. Его комплимент пирогу и моти не был пустой любезностью. Он и правда запомнил их вкус, что для него, человека, редко заостряющего внимание на таких мелочах, было удивительно. И когда он задал свой, казалось бы, невинный вопрос: «Где ты их приобрела?» — он уже подозревал ответ. Наблюдать, как её щеки заливаются румянцем, как она смущённо признаётся, что готовила это сама, было в разы интереснее и приятнее, чем любая драка. Это было открытие. Настоящее. Её парирование: «Есть много чего, чего ты обо мне не знаешь» — лишь разожгло его интерес. «Очевидно», — подумал он, и в этом слове был не сарказм, а неподдельное, заинтригованное любопытство. Она оказалась сложнее, чем он предполагал. Их общая неприязнь к Такаоке стала ещё одной точкой соприкосновения. Её шутка насчёт Курахаши заставила его рассмеяться по-настоящему. В этот момент, сидя под деревом, он чувствовал не просто любопытство, а лёгкость и комфорт. С ней было не скучно. Когда он помог ей подняться и намеренно задержал её запястье в своей руке, это был уже не просто эксперимент. Это был безмолвный вопрос, метка. «Ты мне интересна. Это ещё не конец». Развернувшись и уходя с руками в карманах, он чувствовал редкое для себя состояние — приятную задумчивость. План по устранению Коро-сенсея никуда не делся, но теперь у него появилась новая, куда более увлекательная головоломка по имени Исикава Мико. И он с нетерпением ждал момента, чтобы разгадывать её дальше.