Глава 6. Если медвежонок плачет, то и небо хмурится.
6 августа 2024 г., 14:03
В огромном доме семьи Чон, как обычно, был переполох. Впрочем, так было почти каждое утро, за исключением выходных дней, когда все отсыпались. Чонгук спокойно принимал утренний душ, когда в дверь что-то бабахнуло и стал слышен крик Соён. Гук закрыл глаза и попытался абстрагироваться от всего шума. Он, конечно, сильно любил свою большую семью, но всё больше начинал мечтать о спокойствии и тишине. Хотя бы ненадолго.
В доме всегда шумели дети, даже ночами он часто лежал, смотря в потолок, слушая, как Юнги пытается укачать дочь. Мин вообще был образцовым отцом и ночью сам вставал к ребенку, давая Соён отдохнуть от целого дня с дочкой. На работе тоже было не до тишины. На самой ферме всегда стоял гул от животных, а в столярном цехе гремели инструменты. Нет, Чонгук любил свою работу. Что-то строгая, вытачивая и выпиливая, его душа буквально отдыхала, а тот восторг, когда смотришь на вещь, которую создал сам, не передать словами. У него всегда были заказы, частенько даже был целый аврал. Запах дерева и лака уже давно стали его любимыми ароматами.
К тому же с помощником очень повезло: Юнги был талантлив. Паренек был спокойным, сосредоточенным, усидчивым, и, несмотря на не такую уж большую разницу, они быстро из учителя и ученика стали лучшими друзьями, а его любовь с Соён только укрепила их дружбу. Они часто понимали друг друга с полуслова, особенно то, что касалось непосредственно работы.
В их большой семье, конечно, случались ссоры, и чаще всего причиной становилось одиночество Чонгука. Старшая сестра всегда наседала на него с этим. Мол, уже тридцатник, а до сих пор не привёл в дом ни одну девушку. Хосок ее тоже поддерживал, даже когда-то пытался устраивать ему свиданки: разных девчонок таскал ему в цех, правда, быстро понял, что Гуку неинтересен никто. В голове у Чонгука только работа да благополучие его семьи, и сколько ни пытались старшие его образумить, что ему своя семья нужна, не выходило.
Одно время они даже решили, что, возможно, Гук не рассматривает девушек, и начались знакомства с парнями. Нет, Чонгук не был монахом, у него были интрижки. Причем как с девушками, так и с парнями: никогда не видел в этом проблем, а, судя по тому, как ему таскали на знакомства и парней, семья тоже. Ну или старшие просто уже отчаялись до крайностей.
Но никто не мог завоевать сердце Чонгука, чтобы вот — раз и навсегда. Бывало, он влюблялся, но все романы были краткосрочными: хотели заиметь выгоду, но, только узнав, что в большом доме яблоку негде упасть, а бизнес — это ежедневное отсутствие Гука, да и деньги он больше на племянников, чем на свою пассию, тратит, машины — их общий семейный транспорт, а у Чонгука из своего — старенькая удлиненная «Газель», чтобы возить животных или дерево, так все сразу убегали.
Семью он знакомил только с одной девушкой, и то вышло неприятно: эта особа, оставшись ночевать, попыталась соблазнить Сокджина. Старший ей больше, видите ли, понравился! Сона эту особь женскую так избила, что скорую вызывали. Не, ну а что вы хотели: куда городской фифе против деревенской девушки, что выросла в труде?
После этого Чонгук никого знакомить не спешил, а последние года три так вообще руки опустил. Сам для себя решил, что не для него, видно, эта семейная жизнь, да и детей своих не хотелось, у них вон — полный дом разновозрастных. Для удовлетворения же потребностей достаточно приодеться, да на ночь в городской клуб съездить. Так и жил.
— Ты там утопился что ли? — Закричал Намджун, громко стуча.
Да, в их семье даже в душе покоя нет. Несмотря на еще четыре — четыре! — ванных комнаты, ломиться надо было именно к нему.
— Уже выхожу!
Не успел Чонгук юркнуть к себе в комнату, как следом вломился Тэхён. Старший из племянников был очень к нему привязан, за любым советом шел. Гук частенько мальчишку прикрывал, хотя, по правде говоря, всех своих племянников прикрывал, особенно озорников-школьников.
— Дядь, а у тебя «Газель» сейчас свободна? — Тэхён скромненько сел на край кровати.
«Выпрашивать что-то будет», — сразу сделал вывод Гук.
Он Тэхёна знал, пожалуй, даже лучше, чем его родители: Сона, когда вернулась, была занята то маленькой Милли, то хозяйством, то проделками Соён, Сокджин с поджигателями судился да ферму на ноги ставил. Так и ходил трехлетний Тэхён хвостиком за младшим дядькой.
— Ну, вроде без леса стоять должна, если Юнги не занял. А что? Решил научиться ездить? Лучше с легковой начинать, — Чонгук принялся одеваться.
Любимые рабочие штаны да свитер, растянутый временем. Слишком тепло лучше не наряжаться: за ночь снега много выпало, придется на ферме чистить, а вспотеть — идея плохая, так и заболеть будет недолго.
— Да нет. Я пока за руль не стремлюсь, так хоть поспать в дороге можно, — заулыбался своей квадратной улыбкой племянник.
Чонгук молча выгнул вопросительно бровь.
— Я просто хотел узнать: может, ты хочешь дело доброе сделать? — снова заюлил Тэхён.
— Не тяни кота за хвост, давай коротко и по делу, а то на завтрак опоздаем — твоя мать нас съест.
— Ну, если по делу: мы вчера у Чимини обои наклеили, и оказалось, что у него совсем нет мебели. Он даже спит на куртках, представляешь! — затараторил Тэхён.
— Ему кровать что ли надо? Так это к отцу твоему, там в сарае вроде есть, да и по мебели что-то было еще, — задумался Чонгук.
— Да не перебивай! У него есть мебель, даже больше, чем нужно. Он сказал, что ему мама всю мебель с их квартиры переслала, но она в городе у кого-то в гараже лежит. Там почти всё не разобрано, в его машину может не влезть. Да и прикинь, сколько раз он туда-сюда смотаться должен? Вот я и подумал: может, ты на «Газели» перевезешь, если есть время? Или я могу Юнги попросить. А если захочешь, я уверен, Чимини даже заплатит, ну, на бензин там, — пояснил Тэхён.
— Тьфу, сразу бы сказал. Перевезу, конечно, что, жалко, что ли? Позвони, узнай, во сколько ему надо?
— Ой! А я его номер не взял… — растерялся Тэхён.
— Мда-а… Отличный ты друг, однако. Ладно, поеду на ферму и зайду к нему, сам узнаю.
— Завтракать! — раздался звонкий голос Мили.
— Спасибо, дядь! Ты лучший! Только он не знает, что я тебя решил попросить, — Тэхён в прыжке повис на дядьке.
— Разберемся, — и так, с живой коалой на себе, Гук поспешил в столовую.
— О, Чонгуки, ты лошадкой подрабатываешь? — ласково заметила Юна.
— Дядя Гуки, и я хочу кататься! — протянул к нему ручки Чонин.
Чонгук засмеялся и, скинув Тэхёна, подхватил Чонина на руки и помог ему усесться за столом.
Завтрак шел своим чередом: мужики, как обычно, обсуждали дела на ферме, еще и конец месяца близился, надо было делать закупку кормов.
— Меня сегодня не будет, не знаю, как долго, — сообщает Чонгук.
— Да ладно? Неужели у братишки свидание? — вклинивается в разговор Сона.
— Ага, свидание с нашим новым соседом, — хмыкает Гук.
— Что? Быстро же ты! Хотя правильно, он паренек видный, — удивляется Намджун.
— О боги, Джун, я пошутил. Помогать я ему буду, — застонал Чонгук.
— И чего ты стонешь? Брат правду говорит: Чимин симпатичный, молодой, добрый. Смотри — прошляпишь счастье, — серьезно заявляет Сокджин.
На это Чонгук только звонко бьет себя по лбу, на что все за столом смеются, даже дети.
— Это я попросил помочь, перевезти вещи Чимина, а то там мебели много, — вступается Тэхён.
— Я, если что, сегодня на ферме буду. Звони, подойду, если там таскать много, — говорит Намджун.
— Я тоже подойду, вместе быстро справимся. Да и Чимин такой хрупкий, не стоит ему тяжести давать, — поддерживает его Сокджин.
— Вообще удивляюсь, как можно своего ребенка так за тридевять земель отправить, даже не позаботившись о том, где ему жить и что кушать, — сокрушается Сона.
— Вот точно: если у него совсем нет мебели, то что он ест? — Чонгук вопросительно уставился на Тэхёна.
— Ну… У него нет холодильника, да и в сенях только запакованные коробки, видимо, с вещами. В доме вообще только раковина, даже без тумбы, и старый стол в качестве стремянки. Из еды я видел только пару пачек печенья на подоконнике, — сдал друга Тэхён.
— Печенье? Даже чайника нет, что ли? — ужаснулась Ханна.
— Нет, мы из бутылки пили воду, — призадумался Тэхён.
— Бедный ребенок! — всплеснула руками Юна. — Вы его на ужин не звали вчера?
— Он отказался, — в голос сказали Чонгук и Тэхён.
— Ничего не знаю! Чтобы сегодня привели его на ужин! И сейчас соберу еды, занесете ему, как на ферму поедете, — Сона встала из-за стола.
— Я тебе дам сейчас свою термосумку, собери побольше. Конечно, он отказался вчера: сразу же видно, что паренек хорошо воспитан, а не наглец какой, — подскочила Юна.
— Я, признаться, сначала думал, что его родители на перевоспитание сюда отправили, мол, избалованный мажорчик, ну и машина такая. А как лично с ним познакомился, так, если честно, в ступоре: видно же, что добрый, застенчивый и совсем еще молодой, а его неподготовленного и сразу в такие суровые условия, — призадумался Джихун.
— Уже восемь, — прервала его размышления Соён.
Все сразу заспешили. Сегодня в садик детей отвозила Соён, а Намджун с Сокджином, Чонгуком и Юнги на джипе уезжали на ферму. Сона всучила им их собранный обед и объемную сумку с едой, строго-настрого наказав всучить ее Чимину.
— Вы поезжайте на ферму, я занесу еду и узнаю все насчет перевозки, — заявил Чонгук, выходя у домика Пака.
— Может, он еще спит? Рано ж еще, тем более он вчера, по словам Тэ, сильно устал. Ты постучи, если откроет, отдашь сумку. Если нет, то позже приедешь. Мы подождем, — начал спорить Сокджин.
Согласившись со словами старшего, Чонгук пересек двор и негромко постучал в дверь.
Открыли уже через две минуты. От увиденного Чонгук потерял дар речи: на пороге стоял Чимин в милой пижаме, и этому можно было бы умиляться вечно, если бы не тот факт, что парень ревет белугой. По пухлым щечкам катились крупные слезы, глазки, как и нос, были красными, что свидетельствовало, что их хозяин уже давно заливается. Вид этого ребенка в смешной пижаме и слезах буквально разорвал сердце в клочья.
— Чимин! Что случилось? — к ним в панике спешил Юнги.
Его отправили узнать, почему Чонгук и Чимин просто стоят друг напротив друга уже несколько минут. Услышав громкий голос, паренек ещё больше зашелся. Гук действовал, не раздумывая: буквально бросив сумку на пол, он в один шаг оказался рядом с парнем и крепко прижал его к себе. Чимин уткнулся носом в мягкий свитер Чонгука, у которого куртка вечно была нараспашку.
— Там обои… Я не знал… Я… правда, не знал и открыл… окна. . Запах чтобы… А они отвалились… — заходился в рыданиях Пак, крепко прижимаясь к Гуку.
К ним уже спешили Сокджин с Намджуном.
— Не морозь ребенка! — налетел сразу же старший.
Чонгук легко приподнял паренька, не разрывая объятий, и внес в дом. Пройдя сени, вся честная компания увидела всю трагедию с обоями, и сразу стала понятна причина всемирного потопа из слез.
— Ох, блядь… — протянул Юнги, оглядываясь.
— Я не знал. … Было так все красиво, а из-за окон вот… Все только перевел. Я такой глупый. . — снова принялся скомкано объяснять Чимин.
— Ничего страшного, это можно исправить. Все будет хорошо, — успокаивал Чонгук, поглаживая одной рукой парня по спине и крепко сжимая его другой.
— Ребенок, не все так критично. Их можно снова приклеить, только клей получше надо, — Сокджин деловито приподнял один пласт.
— И то верно, они ведь не порвались, а вот сейчас зальешь все слезами, и тогда точно их не спасти, — Юнги пристроил сумку с едой на широкий подоконник. — У нас в цехе есть такой клей, что не то что обои, тебя приклеить к ним можно.
Намджун молча помогал Сокджину. Они, прикидывая масштаб ущерба, аккуратно раскладывали обоины по полу, чтобы те немного разгладились.
Чимин понемногу начал успокаиваться, но очень не хотелось выбираться из теплых безопасных объятий. Его так не обнимали уже очень давно, что он даже забыл, каково это. Жаль, мгновение не может длиться вечность.
— Так, мы на ферму пока, а ты, Чонгук, умой ребенка и покорми. Мы скоро, и клей как раз привезем, — Сокджин, подхватив пытавшегося возмущаться Юнги, пошел на выход, махнув и Намджуну, который, проходя мимо, похлопал Гука по плечу.
Когда щелкнул замок входной двери, Чимин отстранился, стесняясь смотреть на старшего.
— Помочь умыться? — ласково спросил Чонгук.
— Я сам, — пискнул Чимин и бегом скрылся в ванной.
Гук, умиляясь, тихо засмеялся с этой реакции.
Чимин залетел в ванную, сгорая от стыда. Он только что при этих «северных мужиках» разревелся, как малыш какой-то. Вот что теперь эти добрые люди о нем только подумают? Тяжело вздохнув, Пак умылся холодной водой, а когда поднял глаза к зеркалу, ужаснулся: он все еще был в своей детской пижаме.
— Теперь понятно, почему Сокджин меня ребенком называл. О боги, какой позор! — Чимину захотелось прям тут утопиться.
Хорошо, что он оставил вчерашние спортивки и футболку тут, мятые и местами в клее, но лучше, чем детская пижама. Быстро переодевшись, Чимин с опаской вышел. В гостиной на окне рядком стояли цветные контейнеры и термос.
— Проходи, давай, поешь, и мир станет лучше, — позвал его Чонгук.
Хорошо, что хозяйственная Сона догадалась положить и столовые приборы, и даже кружку с котятами. Живот Чимина громко заурчал, как только до парня дошел вкусный запах еды.
— Ты когда ел последний раз вообще? Налетай, давай, пока все еще горячее, — Чонгук всучил ему столовые приборы и подтолкнул к накрытому «столу».
— Зачем? — тихо спросил Чимин, все еще просто рассматривая контейнеры.
Чего там только не было: омлет, аппетитный пирог, молочная каша и контейнер с ароматными булочками, а из кружки поднимался душистый пар от свежезаваренного чая.
— Ешь, это тебе девушки передали. Сестрица вообще с меня обещание взяла, что я все это в тебя запихну. Так что лучше добровольно — ам! — Чонгук поднес к его губам кусочек пирога.
Чимин покраснел, как помидорка в омлете, но послушно открыл рот.
— Вкусно! — улыбнулся он.
— Вот именно, налетай, — Чонгук сделал приглашающий жест рукой.
— А ты? — Чимин взял лоток с кашей.
— Я уже дома ел, — чтобы не смущать сильно, Гук всё-таки взял кусочек пирога и прислонился к стене.
Чонгуку неожиданно понравилось наблюдать, как Чимин ест: аккуратно, без лишней спешки, но при этом и не телится, иногда закатывает неосознанно глаза от вкусноты, словно наслаждался каждым кусочком. Младший выглядит так умиротворенно, что Гуку сложно оторвать от него глаза.
Соён влетела в дом без стука в тот момент, когда Чимин домывал контейнеры, а Чонгук все пытался найти другую точку для фокусировки.
— Я думала, тут похуже будет, — она деловито осматривалась.
— Привет! Спасибо за еду, — поприветствовал ее хозяин домика.
— Поел? Вот и хорошо. Тебе когда мебель забирать? — на пороге показался Юнги.
— Ой, меня там, наверное, уже ждут. Я договаривался, что до обеда приеду, — Чимин сначала ответил, а потом задумался.
«А откуда они вообще знают? Ну, Тэхён и балаболка!» — Чимин даже головой покачал мысленно на болтливость друга.
— Тэхён просил помочь тебе перевести все. У нас «Газель» вместительнее, — ответил Чонгук на не заданный вопрос.
— Я, кстати, на ней и приехал, — встрял Юнги.
— И меня позвал, — поддержала его жена.
«Вот уж точно муж и жена — одна сатана», — пронеслось в голове Пака.
— Я все придумал: вы едете за мебелью, а мы тут занимаемся обоями, — заявил Юнги.
— Как-то неудобно вас напрягать, — стушевался Чимин.
Пак все никак понять не мог, почему эта семья так с ним возится. Ладно Тэхён помогал: он теперь его друг. А тут — посторонние люди. У них явно есть свои дела.
— Неудобно спать в коньках, — решительно заявила Соён. — Все, валите! Быстрее уедете, быстрее приедете.
Девушка принялась толкать брата в сторону двери.
— Да не переживай ты так! У нас с Соён это не первый ремонт, к тому же она у меня, вообще-то, дизайнер. Так что, считай, тебе специалист сейчас будет обои клеить, — Юнги аккуратно взял Пака за локоть и тоже потащил к двери.
— Одеться-то хоть ему дайте! — возмутился Чонгук.
Чимин, поняв, что спорить бесполезно, поспешил в спальню. В чемоданах он отыскал синюю толстовку, на ноги натянул уже полюбившиеся болоньевые штаны, и уже спустя пять минут от его дома отъезжали вездеход и «Газель».
