Будущая бывшая

Пять часов вечера зимой ощущаются как час ночи летом, темень на улице ужасная, а людей в два раза больше, чем в светлое время суток. Школьники возвращаются с учёбы, а их родители с работы. Вот и Евгения стоит в автобусе, держится за поручень и думает о том, как бы здорово никуда не ехать сейчас. Дома опять ругань, слёзы матери и страх в грудине. Мама с папой давно вместе, к сожалению, привязанность к абьюзеру уже выработалась, сколько дочь не советовала посетить психолога, всё бестолку. Женя и не осуждает, она не была на месте родительницы, ни ей и тявкать. Дверь за собой закрывает тихонько, с порога улыбается женщине с парочкой седых волосков близ ушей. Высохшие дорожки слёз на щеках и синяки под глазками, на которые больно смотреть. Кивая в сторону кухню, мама намекает на ужин, но Евгения слышит звук телевизора, значит отец дома. Аппетит моментально пропадает. Не показывая печаль, которая столь ярко отражается в погасших очах, Мария идёт к столу, стряхивает крошки в ладонь. Протирая старую газовую плиту, брюнетка делает чай, одну кружку оставляет в стороне, надеясь, что дочь в скором времени присоединится. Но этого не происходит, крашеная блондинка закрывается в комнате, не желая участвовать в спектакле под названием "семейная идиллия". — Завтра пятый день подряд буду работать, — разворачивает фантик Андрей, чтобы достать конфету "Птичье молоко". — Заебался, ещё и начальник мозг делает, увольняться думаю. — А как мы за квартиру платить будем? — спокойно спрашивает супруга, ставя перед ним чай, а сама устраивается на другом конце стола, хлюпая ромашку. — Я была так рада, когда ты наконец-то работу нашёл, может, скоро и обои переклеим... Помнишь, как мы хотели? — Ты хоть не нуди, у соседки займёшь, а потом... — подносит ко рту кружку тот, через секунду же роняя её на пол. — Блять, Маша! Кипяток! Ты опять не разбавила!? А дальше крики и битая посуда. Снова. Жене кажется, что это никогда не хочется. Она залипает в телефон, не вмешивается, ведь будет только хуже. Надо подождать. Годика два, чтобы съехать. Вернее, год и два дня. Второго декабря день рождения, есть шанс выпросить у родителей дорогой подарок. Например, у бати. Да, точно! Не пиздить семью хотя бы неделю. Она уже пыталась попросить такое на шестнадцатилетие, но получила в два раза больнее. Спустя полчаса, когда отец заваливается спать на диване в гостиной, Евгения осторожными шажками отправляется на кухню. Там её ждёт остывший чай и несчастная мать. Облокотившись о ладонь, женщина смотрит в пол, размышляя — в какой именно момент она ошиблась? — Ты как? — тихонько интересуется дочь. — Нормально, — усреднённый ответ. — Поболит и пройдёт. Мария натягивает улыбку и пододвигает миску с печеньем, мол, кушай и не думай о плохом. Когда она уходит, Женя отпивает холодную жидкость и морщится. Горько. После "ужина" жертва панелек накидывает на себя мамину длинную куртку с мехом на капюшоне, всё равно ненадолго выходит, просто покурить. Никотином Евгения балуется редко, но метко. В основном, во время сильного стресса, вызванного присутствием отца. Держа в руках телефон, девушка тихонько закрывает за собой дверь и выходит на общий балкон, где её как будто уже ждёт соседка — тётя Тамара. — Здравствуйте, — кивает школьница и зажигает сигарету. — Будете? — Нет, спасибо, у меня свои есть, — качает головой старушка с родинкой на щеке. — Что такое? Опять родители ругаются? Знакомы они с милой женщиной давно, ещё с самого рождения малышки. В детстве Женя частенько бегала к ней в гости, когда дома было особенно невыносимо. А Тамара добрая — всегда к себе пустит, накормит, выслушает. Их можно было бы назвать старыми друзьями, если бы не разница в возрасте. В подъезде тётушку считают странной, нелюдимой. Мол, выходит раз в полгода на улицу, и то, без пакетов обратно возвращается, где гуляет, одному богу известно. А маленькой девочке всё равно, у неё буквально есть обретённая бабушка, как родная, только живёт за стенкой. — Да блин, мама никак с ним не разведётся! — стряхивает пепел в банку Евгения. — Неужели в молодости мало мужиков было? — В молодости у твоей мамы , как ты выразилась, "мужиков" действительно было мало, — подносит указательный палец к подбородку Тамара. — А вот дама одна имелась, да только не срослось у них ничего, времена такие, сама понимаешь. Кашляя от шока, Женя даже забывает затянуться. Да, раньше мама жила в этом доме вместе со своей семьёй, потом они съехались с отцом, все дела... Соседка знает их давно, но о подобном никогда не рассказывала. — Что Вы сказали? — Многие сделали неправильный выбор в пользу общественного мнения, — грустно поясняет она, рассматривая вечерний пейзаж уходящей осени. — Твоя мама не исключение. — То есть, она никогда не любила моего отца? — разворачивается к собеседнице всем корпусом девушка. — О боже, как бы я хотела оказаться рядом с ней в тот момент и сказать, что все те чувства, которые она испытывала к той подруге — нормальные... Хитро улыбаясь, Тамара поправляет свои очки и томно поглядывает на Женю: — Ты хотела бы сделать маму счастливой? Я правильно понимаю? — Конечно! — не понимает глупого вопроса школьница и тушит сигарету о стенку. — Я бы всё отдала, чтобы она больше не плакала. Невыносимо слышать её рыдания. Ненадолго в их разговоре повисает молчание. Вроде как девушка уже докурила, но уходить почему-то не хочет. Ах да, обстановка дома не самая благоприятная. — Женечка, — вдруг зовёт старушка. — Я могу тебе помочь, если ты поможешь мне. — Как Вы можете мне помочь? — скрещивает руки на груди, но перед этим делает себе небрежный хвостик резинкой для волос. — И уж тем более, что я могу предложить в ответ... — Я не всегда была ужасно отчуждённой от общества, — начинает Тамара, её голос мрачнеет с каждым словом. — У меня когда-то был сын, как сейчас ты есть у своей мамы, — снова переводит взгляд на Евгению она. — Но он пропал, ещё в возрасте восьми лет. Если ты найдёшь его и вернёшь мне живым, я помогу тебе с твоим желанием. Звучит как самый абсурдный бред, который Женя когда-либо слышала. Искать ребёнка, пропавшего тридцать лет назад? Ерунда какая-то, даже если он выжил, всё равно его уже не узнать. — Держи, — соседка достаёт из кармана кошелёк и протягивает его вперёд. — Там его фотография. — Почему Вы её просто не вытащите? — недоверчиво косится девочка. — Потому что выпадет, — продолжает держать руку бабушка. — Ты согласна? — Согласна, — школьница и забирает бумажник, сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. — Шутки у Вас странные, конечно, но почему-то сейчас я почувствовала надежду. До свидания. Евгения открывает скрипучую дверь балкона и покидает его. Тамара остаётся в одиночестве, повторно украшая своё лицо ехидной улыбочкой. Спускаясь по лестнице вниз, девочка замечает неожиданное потепление. Странно, неужели отопление в подъезде заработало? А зачем в одночасье так много? Ладно, дома всяко лучше будет, чем здесь. Во всяком случае, дома ждёт кровать и успокоительное. Нажимая на ручку двери, Женя понимает, что та закрыта. Родители по подсчётам уже спать должны, кто из них мог проснуться и провернуть защёлку? И для чего? Продолжая дёргать, девушка постепенно начинает беситься. Она топает ногой от досады и решает спуститься на улицу, чтобы позвонить в домофон и тем самым разбудить кого-нибудь, так как дверной звонок не работает. Евгения бежит вниз, выбегает на улицу и замирает в немом шоке. Деревья одарены листвой, зелёная трава щедро рассыпана по двору. Со старой десткой площадки мама уводит ребёнка, ругая его, так как все остальные уже ушли. Причём, женщина в платье, а её сын в шортах, кепке и футболке. Сегодня 30 ноября, им не холодно? Приятный тёплый ветерок обдаёт собою лицо поражённой девушки. Мимо проезжает парень на велосипеде. На старом, твою мышь, советском велосипеде. Окей, возможно у него просто другого нет, от дедушки ещё остался, но почему он тоже в шортах!? — Что это? Твою дивизию, я сплю? Я точно сплю, — держит руки перед собой Женя, отходя назад. — Я переборщила с таблетками? Упирясь спиной в информационный стенд около подъезда, школьница подпрыгивает от страха и оборачивается. — Ёбаный в рот, — вырывается неприличное ругательство. 27 мая в Доме Культуры состоится мероприятие, посвящённое Дню рождения нашего любимого города, ему исполнится двести восемьдесят лет! — бегло читает объявление девушка и нервно берётся руками за голову. — Нет, нет, нет, — говорит себе под нос та. — Питер построили в тысяча семьсот третьем году, — второпях вспоминает уроки истории Женя, нервно бегая глазками. — Если верить этой информации, сейчас... Тысяча девятьсот восемьдесят третий...? Блондинка продолжает мотать головой, руки одаривает тремор. Убегая прочь, она сломя голову несётся куда глаза глядят, пытаясь игнорировать окружающую среду, до боли родную, но такую незнакомую. Заворачивая в соседний двор, Женя видит что, навстречу едет милицейский автомобиль. Ахая, беглянка старается удержать равновесие, махая руками назад, но у неё ничего не получается. Тело падает практически под колёса, перед капотом. — Гражданка! — выкрикивает мужчина в форме, выходя из машины. — Вы в порядке? — Да это же школьница какая-то, — говорит его напарник, хлопая дверью. — Мама с папой не учили смотреть по сторонам? Женя лежит на земле; её голова кружится, лица незнакомцев расплываются, мутнеет сознание. Последнее, что она слышит — "вызывай скорую!".

***

Яркий белый свет больничный палаты бьёт в глаза. Медленно разлепляя очи, девочка постепенно начинает приходить в себя. Надо же, после пьянки не бывает подобных глюков, не то что после успокоительных. Пора завязывать с таблетками... — Мама... — тихо шепчет Женя, параллельно пытаясь понять, где она находится. — Очнулась, наконец-то, — хмыкает женщина в белом халате перед ней. — Я уж думала, всё, потеряли. Ты как себя чувствуешь, лапочка? — Мама... — продолжает звать та. — Маме твоей мы обязательно позвоним, — успокаивает медсестра, расставляя какие-то баночки по полочкам. — Заходите! Она в сознании! Дверь открывается, мужчина в фуражке медленно подходит к девушке, но не особо близко, чтобы не напугать. — Здравствуйте, — поворачивает на него голову Женя, всё ещё мало что понимая. — Я что-то натворила? — Немного, но мы поговорим об этом с твоими родителями, — спокойно объясняет он. — Собирайся, сейчас поедем в отделение, там разберёмся. Девушка привстаёт на локтях, оглядывает палату и затем возвращает взор на представителя власти. Мотает головой. — Как нет? — улыбается тот. — Надо, просто так отпустить тебя мы не можем. Пойдём, не бойся, никто тебя там не обидит. Евгения понимает, что деваться некуда и медленно принимает сидячее положение, потирая макушку. Надо идти.

***

Сидя перед полицейским, который пытается узнать адрес проживания и имена родителей, девушка сильно жестикулирует, пытаясь объяснить ситуацию такой, какой она является на самом деле. — Ещё раз повторяю, — ставит ладонь ребром на стол та. — Я просочилась сквозь время, я из двадцать первого века. Вышла из подъезда, а тут это, — обводит рукой кабинет Женя. — Ну, СССР, — шёпчет. — Я не отсюда, не местная. Мне домой надо. Мужчина понимающе кивает, встаёт и уходит. Выдыхая, школьница разваливается на стуле, обнимая куртку. Мамину куртку. — Мама... — вдыхает аромат родного человека она, носом зарываясь в мех на капюшоне. — Как бы я хотела сейчас оказаться рядом с тобой, — по щеке скатывается слеза, глаза закрывается на две секунды. — Я совсем ничего не понимаю, мне страшно... Тоска девушки не длится долго, дверь резко открывается, заходит женщина в строгом черном костюме и очках, в такой же чёрной оправе. — Здравствуй, Евгения, — садится перед ней незнакомка. — Меня зовут Татьяна Ивановна, я психолог, — представляется та. — Давай ты мне сейчас расскажешь всё с самого начала, а я постараюсь тебе помочь. Женя вдыхает и залпом начинает тараторить, дёргая руками и иногда повышая голос, на особо эмоциальных моментах своей истории. Женщина внимательно слушает и кивает, что-то записывает себе в блокнот с твёрдой обложкой. Наверное, столь странный ребёнок у неё впервые. Как и сама ситуация в целом. — Хорошо, — говорит женщина, когда блондинка заканчивает свою тираду о хронофантастике. — Это очень интересно, мы постараемся помочь тебе, — улыбается Татьяна и удаляется. Потирая пальцами переносицу, Женя хмурится. А всё ли правильно она сделала? Её действия вообще можно назвать адекватными, логичными? Сейчас положат в психиатрическую больницу и всё, ищи-свищи потом, как обратно вернуться. — Окей, — выставляет ладони перед собой девочка. — Допустим, это всё правда и я сейчас не сплю, — пытается сосредоточиться она, — но как тогда такое возможно — секунду назад быть там, а через ещё одну секунду уже здесь? Пролистывая в голове последние воспоминания с пребыванием в своём мире, Женю будто ударяет током от осознания. Она быстро достаёт из куртки кошелёк тёти Тамары и открывает его — внутри за прозрачной плёнкой фотография ребёнка, а в самом денежном отсеке много купюр. Не современных, а старых, тут советские рубли. Так вот, почему соседка не отдала только изображение сына, она прекрасно знала о том, что случится и подготовилась... — Твою мышь... — суёт всё обратно Женя и прячет откуда взяла. — То есть, у меня сейчас есть реальный шанс спасти маму? Я действительно могу помочь ей? Мыслительный процесс прерывается мужчиной, зашедшим в кабинет. — Евгения Бугоркова, я думаю... — начинает он, но девочка бестактно перебивает речь своим звонким смехом. — Поверили? А я... В театральном выступаю, вот, репетирую, — указательным пальцем вьёт свои локоны Женя. — Получается? А тётя, Арганова Тамара Геннадьевна, она уже ждёт меня наверное, позвоните ей, хорошо? Мужчина сдвигает брови вместе и мотает головой, он не доволен поведением юной особы.

***

Из полицейского участка девочку забрала добрая соседка, но лет на тридцать моложе, если не больше. На часах пять утра, женщине сейчас высыпаться бы перед рабочей сменой, а не малолеток всяких забирать из обезьянника. Они обе молча выходят на улицу и идут пешком по парку, так как сейчас автобусы не ходят. Вокруг ни души, время года тёплое, Женя снимает куртку и несёт её в руках, разглядывая советские детские площадки со скамейками. — Почему Вы меня забрали? — нарушает тишину девушка, с интересом глядя на соседку. — Жалко стало, — поправляет очки Тамара, она выглядит чем-то опечаленной, оттого будто на происходящее вокруг всё равно — пускай идёт так, как идёт. — Родители у тебя, наверное, так себе? Некому защитить, назвала имя знакомой женщины, чтобы самой не влетело. Как точно она стреляет, прямо в цель. И как с такой проницательностью можно умудриться потерять родного ребёнка? Это ещё одна задачка со звёздочкой для путешественницы во времени. Холодный ветерок поднимает зелёные лепестки деревьев с бордюра и гоняет по песчаной дорожке, где идут будущие соседи. Лёгкое, голубое платье Тамары и розовая кофточка говорят о том, что она не особо выбирала, что надеть. Возможно прямо в этом и метнулась в участок. Видимо, сын уже пропал. — Береги себя и глупостей больше не твори, — не вкладывая ни капельки эмоций в свои слова произносит советская гражданка. — До дома сама дойдёшь? — Да, — тихо отвечает Женя, не идти же им в одну сторону, совсем подозрительно получится. — И вы тоже, берегите себя, — девушка обходит Тамару и встаёт напротив, кладя ладонь ей на плечо. — Хорошо всё будет, наладиться обязательно, я обещаю, — быстро кивая, незнакомка искренне улыбается и убирает руку, сворачивая в противоположную сторону. — Я найду его и маму. Последние слова Бугоркова говорит шёпотом, чтобы никто не услышал. Ещё посчитают за сумасшедшую; после произошедшего в больнице и полицейском участке стоит опасаться контактов с местными. План на сегодняшний день: познакомиться с матерью и найди немного еды, желудок урчит от голода.