Forever

я шла, прихрамывая в неизвестном направлении. вокруг было много деревьев и шел сильный ливень. мои ноги по колено в грязи, но мне плевать на это. одной рукой я держалась за свой живот и оставляла за собой большое количество крови. я была серьезно ранена.  я шла до тех пор, пока не наткнулась  на деревню. надеюсь, кто-то меня приютит. я постучалась в первый попавшийся дом, выглядел он довольно элитно. мне открыла дверь какая-то женщина и как только она увидела в каком я состоянии, запаниковала  — о боже, девочка, заходи скорее в дом! мы поможем тебе, что случилось? — она взяла меня под плечо и повела вглубь дома. там подоспели еще несколько женщин, которые уложили меня и залатали все мои раны. было очень больно, но не было сил кричать или возмущаться. вскоре меня отвели на футон, где я смогла наконец отдохнуть. мне очень повезло. 

***

я проснулась и привстала, теперь я могу нормально оглядеться вокруг. это была довольно обычная комната: много тумбочек и шкафов, а также несколько футонов, на которых спали женщины. кажется, это комната персонала.  женщина, что лежала рядом со мной почувствовала движение и открыла глаза. — привет, уже проснулась? — она села и начала вглядываться в моё лицо, — повезло, ты довольно красивая, вот только тебе бы помыться и поесть, а то после вчерашнего ливня ты вся грязная.  я промолчала на комплимент и посмотрела на свои руки, они были в ссадинах, — где у вас здесь ванная комната?  женщина встала и подошла к шкафу, взяла оттуда деревянный тазик с разными принадлежностями и вручила мне, — идем. — сказала она и помогла мне встать. она отвела меня в ванную комнату.  пока я мылила свое тело и волосы, я задумалась, а что это вообще за место? не похоже на бордель, здесь другое обслуживание, да и тут не квартал красных фонарей. я посмотрела на себя в зеркало, выгляжу ужасно худой.  когда я закончила и вышла в коридор в хлопковом халате, встретила ту же женщину, что привела меня помыться. — привет, держи, — она протянула мне 2 онигири, — как тебя зовут? я потупила взгляд на еде, но все же взяла и откусила половинку, — Сандра. почему вы так заботитесь обо мне? я благодарна вам за помощь, но я не смогу отплатить вам, у меня нет денег, извините. может я могу помочь вам в чем-то? на самом деле хорошо, что я здесь оказалась. у меня нет семьи и теперь дома. я стала сиротой в 10 и училась выживать сама почти что с нуля. я работала: ходила в лес, рубила дрова и несла домой, ходила к речке и набирала воду в ведро, я даже к 15 годам сделала небольшую лужайку для выращивания овощей. сейчас мне 16, когда я спала демон разрушил мой дом и хотел убить меня, но смог только ранить. я приняла решение бежать, чем сражаться. и вот я здесь.  женщина улыбнулась и повела меня на верхние этажи этого дома, открыла сёдзи и я увидела мужчину лет 20 в сидячем положении. он повернулся ко мне и облокотил одну руку себе на колено. мужчина улыбнулся и стал приглядываться в мои черты лица, — приветик, меня зовут Доума, а тебя как? я смотрела на мужчину завораживающее, он выглядел очень необычно. у него радужные глаза и светло-блондинистые волосы, одет в кроваво-красную водолазку, облегающее его тело и полосатые кремовые штаны, расширяющиеся к низу, рядом с ним лежало 2 золотых веера. Доума сидел на подушках у своеобразной арки, чуть ниже под ним было место для молитв. ему молятся? — Сандра, — ответила я — уважаемый Доума, вчера мы помогли этой раненой девушке и она спросила, может ли взамен она нам чем-то помочь?  — о-о-о, конечно! думаю, ты очень понадобишься на кухне. да и ты сама выглядишь очень худенькой, так дело не пойдет! такой красивой девушке нужно хорошо и вкусно питаться. Нала, — он обратился к женщине, что стояла рядом со мной, — не могла бы ты почаще кормить эту замечательную девушку? а то смотря на Сандру, у меня чуть ли слезы на глазах не наворачиваются…, — он демонстративно сделал брови домиком, закрыл глаза и прикрыл нижнюю часть лица веером, якобы сейчас заплачет. — конечно, уважаемый Доума, — женщина поклонилась и повела меня обратно вниз на кухню. я мельком глянула назад на мужчину, прежде чем седзи закрылись, на нем была широкая улыбка, но безэмоциональные глаза. мне показалось это странным. те онигири, которые мне дала Нала, я уже давно слопала.  как только мы пришли на кухню, мне дали поручение готовить еду из их своеобразного меню. сначала они меня научили, потом я справлялась с этим сама. 

***

в действительности я не замечала ничего странного, только то, что я работала здесь уже полгода, хотя мне немного и платили. да и жить мне негде, так что идеальные условия для меня. я хорошо набрала вес, ведь кормили меня плотно 4-5 раз в день. это я тоже странным не посчитала. наоборот, я перестала выглядеть как смерть. когда я жила одна я очень экономила на еде.  а еще я считаю странным Доуму, он часто зовет меня к себе и хочет, чтобы я находилась рядом с ним. иногда мне поручали подшивать кимоно девушек из персонала и я занималась этим подле него, а он наблюдал за движениям моих рук.  — Сандра-тян, у тебя такие красивые руки, да и не только руки. твои черты лица очень милые, и твое темно-фиолетовое кимоно очень подходит к твоим шелковистым рыжим волосам, — говорил он и невинно улыбался. я стараюсь игнорировать его интерес ко мне, уж очень я не привыкла к вниманию мужского пола. хотя хочу признать, мне очень приятно. в один момент он снова пригласил меня к себе в покои. что сегодня за причина? понятия не имею. скорее всего скажет, что ему сново одиноко. но хотя я не против составить компанию, в последнее время я стала относиться к нему менее презрительно, и он мне тоже кажется милым. — звали? господин Доума, — я открыла и закрыла за собой седзи. — да, милая Сандра-тян. — он сделал свою фирменную улыбку, прикрывая глаза. рядом с ним лежал поднос с чаем и сладостями, — заходи, сегодня у нас чаепитие!  я улыбнулась и села напротив него. он налил себе и мне чаю. — за эти полгода ты хорошо набрала в весе и стала еще симпатичнее. я очень этому рад! если сравнивать тебя сейчас и тебя в твой первый день, как совершенно разные люди! ты стала еще красивее, и как будто вкусней! — Доума облизнулся. я покраснела. — спасибо большое… мне приятно, — я взяла чашку чая и сделала глоток. он оказался очень вкусным. в моменте я заметила, как Доума смотрит прямо мне в лицо. я постаралась опустить взгляд на поднос перед нами.  — знаешь, я хочу тебе признаться, — начал мужчина, — мне очень нравятся красивые девушки, они часто приходят ко мне и говорят мне о своих проблемах и невзгодах, а я им бескорыстно помогаю, даже можно сказать, спасаю. поэтому ко мне ходят так много людей! они просят у меня совета. — Доума сделал глоток чая. — вы такой добрый, господин Доума, — сказала первое, что пришло на ум. я продолжала пить чай.  Доума слегка наклонился к моему лицу и прикоснулся рукой к плечу, — ты тоже можешь выговориться мне. если тебя что-то тяготит, позволь помочь тебе. — его улыбка стала шире. я застыла. что мне сказать? рассказать о своем детстве? или промолчать? может все-таки выговориться и мне станет легче? мой взгляд стал менее жестким и смягчился, я прикрыла глаза и начала рассказ, — я осиротела в 10 лет, тогда мне было ужасно страшно. оба родители скончались в своей комнате, они совершили самоубийство на фоне нищеты и им было очень тяжело смотреть за мной, я вечно попадала в неприятности и бесила их. тогда я несколько дней лежала между ними, как вкопанная, мечтая, чтобы они проснулись от вечного сна. я лежала до тех пор, пока не завоняло гнилью, и я уже   не могла находится рядом с ними. я похоронила их рядом со своим домом, это я помню отчетливо, как сквозь слезы кидала землю им на лицо и тело, — при рассказе меня начало трясти, — дальше я пыталась выживать, но постоянно вспоминала маму и папу, что оставили меня. я злилась и рыдала, что теперь осталась совсем одна. раньше я не задумывалась о готовке еды, о заработке денег, о хозяйстве и прочем, потому что обо мне заботились родители, а теперь мне самой приходилось о себе заботиться. я перестала чему-то радоваться и улыбаться, все мои мысли были заняты выживанием. и так я провела 6 лет, одна, в одиночестве. и где-то приходилось отдавать долги своих родителей, и пытаться заработать хотя бы на хлеб, поэтому я была такой худой, — из глаз потекли слезы и я зажмурилась, — спасибо, господин Доума, что приютили меня! вы избавили меня от одиночества и боли! Доума слегка поднял брови в удивлении, — такая маленькая, а уже пришлось пережить смерть родителей, бедняжка! — он закрыл глаза и пустил слезу, через время он подсел рядом и приобнял меня.  в этот момент у меня покраснели щеки, но не совсем от смущения. я чувствую себя странно. я поднесла ладонь ко лбу, он горел. Доума заметил это и улыбнулся. — что такое?  — не знаю, плохо себя чувствую, я наверное пойду к себе, господин Доума, — я опустила взгляд и хотела уже встать, но он взял меня за руку. — не уходи, пожалуйста, мне одиноко… — он сделал грустные глаза и надул губы.  мое состояние стало ухудшаться, а сознание туманиться. я уже не очень хорошо воспринимала речь и обмякла в руках Доумы. он же перенес меня на футон и навис надо мной. — ч-что вы делаете? — тихо с выдохом спросила я, мой взгляд расплывчат.  — ничего такого, милая Сандра, я же говорил, что люблю красивых девушек? перед тем, как они навсегда обретут покой рядом со мной, я люблю смотреть на них полностью, — на его лицу появился румянец и мерзкая ухмылка. — н-нет.. я не хочу умирать, — я повернула голову в бок, но он положил ладонь на мою щеку и вернул ее обратно.  — ты не умрешь, все в порядке, красавица. просто там тебе будет хорошо и спокойно, и тебя больше никогда не будет тяготить прошлое. ты будешь рядом со мной, — это были очень сладкие слова Доумы, куда он хочет отвести меня? может я и вправду избавлюсь от боли, от воспоминаний, и от себя самой…? я закрыла глаза, я вот-вот усну. тело стало менее чувствительно. на слова Доумы я промолчала, не было сил говорить, но все-таки кивнула. он сделал пояс на моем фиолетовом кимоно менее тугим, и отодвинул ткань, которая облегала мою грудь в стороны. и сейчас грудь была полностью открыта перед ним. он с жадностью рассматривал ее, иногда он ее касался и обводил когтями ореолы сосков, а также обводил контуры кровеносных сосудов. затем он вовсе распустил пояс и теперь он может хорошо рассмотреть моё тело. Доума слегка отодвинулся от меня, но все также продолжал смотреть на каждый изгиб моего тела. ему явно это нравилось. особенно то, что я не могу ничего сделать. он раздвинул мои ноги и снял фундоси. теперь я точно беззащитна. на мне ничего нет, и я не могу никак прикрыться. я пытаюсь подвигать руками и прикрыть ими грудь и пах, но он берет мои руки в свои. — а вот этого делать не надо, — его улыбка стала шире и он слегка прикрыл глаза. в комнате была всего пару горящих свечек рядом с аркой, поэтому они создавали небольшой контраст в темной комнате, — ты такая красивая… его руки прикоснулись к моим бедрам и он сжал их. я замычала — ой, прости, наверное силы не рассчитал…, — Доума начал менять положение моих ног и рук так, чтобы почти каждая часть моего тела была видна ему и он смог рассмотреть любой ее участок. он повернул меня на живот и провел когтем от 7 позвонка на шее до середины спины, затем до крестца и копчика, а потом убрал руку, — ты и вправду очень красивая… он продолжал рассматривать мою спину, ноги, живот, плечи, шею и особенно вглядывался в лицо. где-то немного разминал часть тела, или просто его слегка касался. и когда он уже закончил свое увлечение, он ляг рядом со мной и приобнял меня. — уже спишь? такая милашка, — Доума прикрыл глаза, — думаю ты стала намного вкусней, не зря же я кормил тебя столько месяцев. хочу, чтобы моя еда была и вкусной и питательной. — он облизнулся. он приподнял меня и заключил в объятия сзади. моё тело потихоньку стало растворяться в нем. кости моего тела стали ломаться и я заорала от боли и агонии, пока части моего тела влезали в него. Доума крепче схватил меня — тише, тише. потерпи чуть-чуть и скоро мы будем вместе навечно. — его лицо выглядело умиротворенным. моё тело уже почти расстроилось в нем, я перестала чувствовать боль, и кажется, уже умерла. остались только ноги, но когда мой торс уже был в нем, он оторвал одну из моих ног и откусил кусочек мягкой плоти.  — м-м-м, так и думал, вкуснятина, — Доума покрылся румянцем и сделал счастливое лицо. вторая нога уже была поглощена, — теперь ты счастлива, Сандра-тян!